В Баклунде он уже не решался использовать Огненный Прыжок, опасаясь, что его почувствует Заратул. Ведь не мог же он каждый раз для профилактики сжигать бумажного журавлика, сложенного Уиллом Аусептином — это было бы неуважением к Змею Судьбы. А постоянно «навещать» доктора Эллена тоже было рискованно — их дом могли взять на заметку.

Через мгновение Клейн появился за высокой готической колокольней из своего сна, спрятавшись в тени. Это была знаменитая Часовая Башня Баклунда.

Затем он и его две марионетки разделились, заняв разные укрытия.

Сделав это, Клейн быстро превратил крысу в марионетку, заставил её отбежать на предел дальности своего контроля, открыть рот и тихим голосом произнести священное имя:

— Великий Бог Войны, символ железа и крови, владыка смуты и раздора, Белая Ведьма Катарина находится в этом районе…

Клейн делал это, с одной стороны, чтобы выполнить своё обещание, данное злому духу Красного Ангела, а с другой — надеялся, что это высокоуровневое существо проверит за него возможные ловушки. К тому же, истинные намерения Сорена Эйнхорна Медичи вызывали у него некоторые сомнения, и он не собирался спешить с обращением за помощью к Церкви Вечной Ночи или Королеве Мистик Бернадетт. Он решил сперва понаблюдать со стороны, прояснить ситуацию, чтобы не втянуть других в ловушку.

Едва стихли слова молитвы, серая крыса слегка дёрнулась и тихо упала рядом с мусорным баком.

Она лишилась жизни и перестала быть марионеткой Клейна.

Так Клейн защищал себя от метки злого духа Красного Ангела.

Сам же он, пожертвовав крысой-марионеткой, немедленно вместе с Конасом и Энуни покинул район Часовой Башни и, отойдя на несколько километров, заставил «Победителя» вознести молитву Морскому Богу Кальветуа.

После молитвы он и две марионетки отступили ещё дальше.

Затем Клейн спрятался в кладовке какого-то дома, сделал четыре шага против часовой стрелки и оказался над серым туманом, сев на место Шута.

Он тут же жестом притянул к себе Скипетр Морского Бога и, используя «световую точку молитвы» «Победителя», расширил зону обзора, чтобы наблюдать за целевым районом.

Одновременно в другую руку Клейн взял листок, испачканный кровью вице-адмирала Болезни Трейси.

С таким проводником и примерно определённым районом, под действием Истинного Зрения, Клейн довольно быстро нашёл уже невидимую Белую Ведьму Катарину.

Эта темноволосая, синеглазая, изящная и красивая женщина в святом белом одеянии, словно невесомое пёрышко, тихо парила над улицами и переулками. Время от времени мимо проходили патрульные полицейские, и даже глядя в её сторону, они не могли её заметить.

Если бы не серый туман, Клейн смог бы распознать невидимость такого уровня только с помощью Нитей Духовного Тела.

Вздохнув, Клейн терпеливо стал ждать появления злого духа Красного Ангела, попутно наблюдая, кого ищет Катарина.

Он подозревал, что целью Белой Ведьмы была Трисси-чик.

Время шло, минута за минутой. Багровая луна постепенно склонялась к горизонту. Катарина, побродив некоторое время вокруг Часовой Башни и ничего не найдя, стала проявлять признаки раздражения и разочарования, казалось, она вот-вот покинет этот район.

А злой дух Красного Ангела так и не появился!

Это… Сорен Эйнхорн Медичи просто обманул меня и на самом деле не собирался преследовать Белую Ведьму? Нет, в этом нет смысла. Тогда всё его условие теряет всякое значение… Может, злой дух Красного Ангела уже на месте, но, как и я, не спешит действовать, ожидая, когда я и мои союзники вступим в бой с Катариной, чтобы потом собрать урожай? А я-то хотел дождаться, когда их битва достигнет апогея, чтобы внезапно появиться и сорвать самый крупный плод… — размышляя, Клейн пришёл к смутной догадке:

Он подозревал, что злой дух Красного Ангела был таким же осторожным, осмотрительным и выдержанным, как и он сам, и тоже хотел быть рыбаком, а не сетью.

Вот же проблема… Теперь всё зависит от того, у кого хватит терпения… — беззвучно пробормотал Клейн, продолжая наблюдать за районом Часовой Башни через «световую точку молитвы».

Тик-так, тик-так… секундная стрелка в тишине ночи отбивала ровный ритм. Лицо Белой Ведьмы Катарины становилось всё мрачнее.

Внезапно она устремила взгляд на стеклянное окно одного из зданий.

В тусклом свете ночи оно было похоже на зеркало, отражавшее всё, что находилось перед ним.

В красивых синих глазах Катарины вспыхнул свет. Поверхность «зеркала» тут же стала тёмной и таинственной, словно внутри скрывались бесчисленные предметы и многослойные пространства.

Стеклянное окно, казалось, стало проходом в иной мир!

Сердце Клейна дрогнуло. Вспомнив различные способности, связанные с зеркалами, которые демонстрировала ведьма Трисси, он заподозрил, что Катарина собирается с помощью Зазеркалья покинуть это место, завершив свою ночную «охоту».

Почему злой дух Красного Ангела всё ещё выжидает? — Клейн напрягся и инстинктивно захотел отложить Скипетр Морского Бога, вернуться в реальный мир и помешать Белой Ведьме уйти.

Но, подумав, Клейн всё же не сдвинулся с места.

Он решил, что может ещё немного подождать. Даже если Катарина покинет район Часовой Башни, пока она не узнает, что с её дочерью Трейси что-то случилось, Клейн сможет снова её выследить. Тогда он сначала вызовет Волшебное Зеркало Арродес, спросит о способностях и предметах цели, а затем либо попросит помощи у Королевы Мистик Бернадетт, либо позаимствует у Церкви Вечной Ночи Запечатанный Артефакт класса 1, чтобы ещё до начала боя склонить чашу весов победы в свою сторону.

Мои действия не были особо замаскированы. Если я пойду заимствовать Запечатанный Артефакт, и архиепископ мне его даст, это будет означать, что истинное отношение Богини к делу Георга III таково: ей не нравится, что этот король станет Чёрным Императором, но она вынуждена с этим смириться. Если же кто-то захочет сорвать ритуал, она с радостью окажет определённую помощь… — Клейн успокоил своё разыгравшееся нетерпение и расслабился, продолжая наблюдение.

В это время Белая Ведьма Катарина, с лицом, вернувшимся к нормальному выражению, подлетела к тому стеклянному окну и, словно не имея физического тела, проникла внутрь.

Многослойный иллюзорный мир внутри «зеркала» начал сворачиваться, словно удаляясь в бесконечность.

И в этот самый момент Клейн, наблюдавший сверху с помощью Истинного Зрения, как будто услышал пронзительный женский крик.

Этот крик, казалось, доносился из другого мира, и был полон крайнего ужаса и невероятного изумления.

Но никто из жителей окрестных домов не проснулся, никто его не услышал.

Это крик Катарины? Что с ней случилось… — взгляд Клейна на мгновение застыл, а затем он вспомнил одну вещь:

Злой дух Красного Ангела — тоже злой дух. Он тоже может использовать «зеркальное мерцание», используя эту среду.

То есть, с Зазеркальем он определённо знаком!

Неужели Сорен Эйнхорн Медичи всё это время прятался в «зеркале», ожидая, когда Белая Ведьма сама попадёт в ловушку? — пока Клейн, расширив зрачки, пытался это осознать, сумрак и таинственность в стеклянном окне исчезли.

«Зеркало» потеряло все свои особые свойства и снова стало обычным.

Спустя ещё несколько секунд из-под нижнего края оконной рамы медленно начала сочиться алая капля, превращаясь в жидкость и стекая вниз.

Там, где она протекала, всё вокруг становилось серо-белым, покрывая первоначальный бледно-жёлтый цвет, словно вставленный на место камень.

Кап, кап, кап.

Капли падали на землю, растекаясь алыми, как кровь, и яркими, как цветы, пятнами.

Увидев эту сцену, мышцы на лице Клейна слегка дёрнулись, но он тут же силой воли, используя способности Клоуна, совладал с собой.

Такой исход был для него поистине неожиданным.

Нестареющая Ведьма, прожившая более тысячи лет, могущественная и опытная святая Последовательности 3, в ловушке злого духа Красного Ангела оказалась, похоже, совершенно беспомощной и так быстро затихла.

А сам Клейн, даже с двумя марионетками и имеющимися у него Запечатанными Артефактами, по чистой силе всё ещё немного уступал Катарине и должен был полагаться на предварительную подготовку, чтобы это компенсировать.

Это означало, что, столкнись он со злым духом Красного Ангела, его ждал бы не лучший конец. Он был бы так же бессилен, так же ничтожен, так же медленно тонул бы в потоке.

Вот он какой, бывший Король Ангелов? Даже не восстановив свою пиковую силу, он внушает такое отчаяние… — видя, что кровь из окна сочится всё меньше, Клейн глубоко вздохнул и вернулся в реальный мир.

Затем он поменялся местами с марионеткой «Победителем» Энуни, «телепортировав» его к тому самому стеклянному окну.

Способность Причудливого Колдуна меняться местами позволяла выбирать, перемещать только тело или тело вместе с предметами. Правда, на нынешнем уровне это было неточно, и нельзя было выбрать, какие предметы оставить, а какие взять с собой — либо всё, либо ничего.

Едва обрисовался силуэт «Победителя» Энуни в облике Германа Сpэрpоу, как он, обратившись к стеклянному окну, низким голосом произнёс:

— Я выполнил своё обещание.

На стекле тут же появилось отражение.

Он был одет в чёрную с красными узорами мантию, с небрежно накинутым капюшоном, из-под которого виднелось лицо с мягкими чертами, смуглой, но лишённой румянца кожей. Это был тот самый Привратник, одержимый Сореном Эйнхорном Медичи.

— Неплохо сработано, — сказал молодой человек, сходя со стекла и улыбаясь.

Услышав это, Клейн, доставая из кармана один предмет, приподнял уголки губ и с явным удовольствием ответил:

— Ты тоже неплохо сработал.

Говоря это, он дохнул на монокль в своей руке и надел его на левый глаз.

Улыбка Сорена Эйнхорна Медичи тут же застыла.

Глава 1110: Общение с духом

На одно мгновение холодная ночь стала нестерпимо жаркой, словно в ней забурлила невидимая лава.

Впрочем, всё быстро вернулось в норму.

Злой дух Красного Ангела смерил Клейна взглядом с ног до головы и с улыбкой, будто ничего не произошло, сказал:

— Повторюсь, у тебя настоящий талант Провокатора. В своё время Заратул, усваивая зелье Причудливого Колдуна, не осмелился бы притвориться Амоном передо мной.

В его голосе не было и намёка на гнев. Он не сказал, почему Заратул не осмелился, но от одного его взгляда Клейн почувствовал, будто провалился в ледяную бездну, и его пробрал холод до костей.

Это ощутило его истинное тело. Даже через марионетку волосы на его затылке и спине встали дыбом.

Сорену Эйнхорну Медичи не нужно было больше ничего говорить. Клейн и так понял скрытый смысл его слов:

Того, кто посмеет напугать его таким образом, на месте постигнет кара железа и крови!

Глядя на злого духа Красного Ангела, чья аура была сдержанной, но ощущалась как нечто невероятно высокого ранга, Клейн невольно пробормотал про себя:

Если бы я только что не усвоил значительную часть зелья Причудливого Колдуна, я бы и вправду поверил, что твоя воля тверда как сталь, и ты восстановил силы как минимум до уровня Последовательности 1. А теперь… теперь я почти уверен, что за твоим спокойствием скрывается сильный страх перед Амоном, а это значит, что твой нынешний ранг — максимум Последовательность 2… К тому же, я и так был морально готов потерять одну марионетку. Ради скорейшего усвоения зелья это был неизбежный риск… Если бы здесь был Даниц и воспользовался моментом, чтобы пару раз крикнуть «трус», он бы, наверное, смог усвоить четыре-пять бутылок зелья Провокатора разом…

Клейн больше не стал провоцировать злого духа Красного Ангела. Он с улыбкой снял монокль и сказал:

— Во времена Империи Соломона Заратул, должно быть, уже был ангелом. Как он мог всё ещё усваивать зелье Причудливого Колдуна?

— Я говорю о молодом Заратуле, — небрежно ответил Сорен Эйнхорн Медичи.

Это совпадает с описанием старика в теле Леонарда… — Клейн незаметно кивнул и перешёл к делу:

— Ты разобрался с Белой Ведьмой?

— А как ты думаешь? — усмехнулся злой дух Красного Ангела. — И ещё, будь вежлив. Раз уж Катарина называет себя Белой Святой, не стоит больше называть её ведьмой.

Вежливость… Охотник учит меня вежливости… — в этот момент Клейну очень захотелось дёрнуть уголком рта, чтобы показать всю абсурдность ситуации, но он сдержался.

Похоже, «провокация» — это не только насмешки и ругань. Хм, Даниц, который умеет ругаться лишь одним словом, — просто позор для охотников… — размышляя, Клейн сказал:

— Я выполнил своё обещание. Думаю, ты не будешь против небольшой награды.

— Награды? — с усмешкой переспросил злой дух Красного Ангела.

Клейн, не обращая внимания на его тон, продолжил как ни в чём не бывало:

— Я хочу пообщаться с духом Белой Ведьмы, задать ей несколько вопросов.

— И это всё твоё требование? — с усмешкой спросил злой дух Красного Ангела.

Клейн кивнул:

— Да.

— Без проблем, — Сорен Эйнхорн Медичи поднял правую руку, схватился за переносицу и вытащил оттуда смутную, призрачную фигуру. Это была Белая Святая Катарина с растерянным выражением лица, на котором застыл ужас.

— Мы можем поговорить наедине? — спросил Клейн, оглядевшись.

Злой дух Красного Ангела тут же рассмеялся:

— Может, тебе ещё отдельную комнату предоставить? Пошевели мозгами. Даже если ты попытаешься скрыть свои вопросы, я всё равно смогу узнать все подробности через дух Катарины. Или ты не собираешься мне её возвращать? Или ты маленький мальчик, которому важны ритуалы?

…Клейн заставил марионетку ответить без всякого выражения:

— У меня есть способ заставить её забыть мои вопросы.

Это была и правда, и ложь. Правда заключалась в том, что Клейн действительно мог использовать Потустороннюю черту Манипулятора Хвина Рамбиса для этой цели, но это было относительно сложно, с высокой вероятностью неудачи и значительными побочными эффектами. Ложь же состояла в том, что Клейн и не собирался этого делать — это могло бы раскрыть много важных вещей. Он сказал это с одной-единственной целью: заставить злого духа Красного Ангела усомниться в правдивости полученных ответов, посчитать, что за очевидным скрывается нечто более важное, и тем самым пренебречь ценностью явных вопросов. На людей с повышенной подозрительностью это действовало безотказно.