Глава 1056: Настоящий Дьявол

Клейн, в общих чертах уяснив ситуацию, посмотрел на зеркало в полный рост и спросил:

— В чём заключается секрет короля?

Поверхность зеркала, словно проход в иной мир, пошла лёгкой рябью, постепенно являя новую сцену.

Это были руины, сокрытые в глубокой тьме и покрытые пылью веков, но почти нетронутые временем.

Значит, секрет короля сокрыт в руинах Кровавого Императора... Арродес не решается ответить прямо или же это всё, что он способен увидеть? — Клейн, поразмыслив, обратился к Волшебному Зеркалу:

— Теперь твоя очередь спрашивать.

Картина в зеркале не изменилась, лишь проступили одно за другим серебристые слова:

«Великий хозяин, у вас есть ещё вопросы?»

— Есть, — без обиняков кивнул Клейн. — Где сейчас находится Белая Святая Катарина Пелле?

Серебряные слова в зеркале быстро поблекли и исчезли, но фон остался прежним — всё те же руины Кровавого Императора.

Если бы не появление и исчезновение слов, я бы подумал, что Волшебное Зеркало зависло... Катарина прячется в руинах Кровавого Императора? В настоящих? — Клейн задумчиво кивнул.

— Твоя очередь.

Поверх всё той же сцены вновь возникли серебряные буквы:

«Милосердный хозяин, почему вы не покидаете Баклунд?»

Хороший вопрос, а ведь я собирался... Изначально я взялся за расследование Великого смога Баклунда из праведного гнева из-за невинной смерти бедняков, вроде старого Колера, и растерянности от того, что моя основная цель практически рухнула. Затем меня заклеймили как Благословлённого Богиней. А после я захотел предотвратить грядущую катастрофу, уберечь знакомых мне людей от страданий, порождённых амбициями сильных мира сего, не дать им утонуть в потоке эпохи. Ради этого я был готов пойти на определённый риск...

Что до настоящего момента... Узнав о возможном начале войны, которая охватит весь мир, и обнаружив, что ритуал для продвижения до Древнего Учёного словно создан специально для меня, полон следов чьего-то умысла, я понял: даже если я и захочу сбежать, не факт, что получится. Иными словами, покинув Баклунд, я, скорее всего, не избавлюсь от судьбы, возложенной на меня с самого начала. Раз так, лучше уж самому пойти на риск и принять вызов, посмотреть, удастся ли выяснить правду, найти возможный шанс и взять собственную судьбу в свои руки... — Мысли Клейна, пронёсшись вихрем, постепенно улеглись.

И он спокойно ответил:

— Бегство не решит проблему по-настоящему.

Сказав это, Клейн задал свой вопрос:

— Где сейчас Трисси?

Картина в зеркале наконец сменилась. На этот раз воцарилась кромешная тьма, по поверхности которой время от времени скользили какие-то массивные предметы.

Арродес тоже не может увидеть, что с Трисси... — Клейн слегка кивнул.

— Теперь спрашивай ты.

Зеркало вновь пошло рябью, и серебряные искорки сложились в предложение:

«Великий хозяин, я хотел бы кое-что вам сказать. Можно?»

— Говори, — с любопытством отозвался Клейн.

Серебряные слова пришли в движение, складываясь в новый текст:

«Будьте предельно осторожны в ближайшее время!»

Даже с восклицательным знаком... Волшебное Зеркало Арродес почуяло неладное? — Клейн, подумав несколько секунд, спросил:

— Что, по-твоему, может мне угрожать?

«Я не знаю, это просто... чувство...» — Арродес перестроил слова, изменив их цвет с серебряного на серовато-белый, наглядно демонстрируя, что такое уныние и самобичевание.

Не дожидаясь ответа Клейна, из зеркала одно за другим выпрыгнули новые серовато-белые слова:

«Великий хозяин, я хочу показать вам ещё одну сцену. Можно?»

— Можно, — помедлив, ответил Клейн.

Поверхность зеркала покрылась рябью, и кромешная тьма преобразилась.

Она стала ещё глубже, усеянная бесчисленными точками света, сияющими, словно бриллианты.

Это был прекрасный и безбрежный ночной небосвод.

Эта сцена, которую явил Арродес, указывает на Богиню, чья суть — Звезда, или на звёздное небо, откуда на меня направлены взгляды? Похоже, он не решается выразиться прямо... — Клейн, поразмыслив, решил больше не задавать вопросов.

— На сегодня всё.

«Хорошо!» — серовато-белые слова вновь окрасились серебром, но почему-то появлялись медленнее. — «Великий хозяин, вы... вы ещё не сказали, что если у вас появятся новые вопросы, вы снова призовёте меня, вашего верного слугу Арродеса...»

Какое церемонное зеркало... — с усмешкой произнёс Клейн:

— Конечно, я снова призову тебя, когда у меня появятся другие вопросы.

«Да, хозяин! До свидания, хозяин!» — на поверхности зеркала серебряные слова вернулись к обычной скорости и сложились в примитивный рисунок машущей руки.

Когда всё вернулось в норму, Клейн сжёг бумагу с символами призыва, раздвинул шторы и вновь устремил взгляд в холодное, сумрачное небо.

Район Императрицы, небольшая церковь Богини Вечной Ночи.

Сио и Форс получили сообщение от Справедливости, переданное Шутом. Они поняли, что проблема решена, и в общих чертах уяснили, в чём заключается секрет короля.

— ...Вот это мощь... — прошептала Форс, верующая в Бога Пара и Машин, открывая глаза в полумраке тихого зала для молитв и склонив голову набок.

Она хотела было сказать, что Мир, или Герман Спэрроу, невероятно силён, но теперь уже не допускала таких ошибок.

За последнюю неделю у неё сложилось впечатление, будто она вращается в мире мистики уже более десяти лет.

Сио тоже открыла глаза, но сперва осенила себя знаком багровой луны, каясь в неуважении к Богине, проявленном мгновение назад.

— Да, ведь он был... — Сио не закончила фразу, но Форс и так всё поняла.

Она хотела сказать, что Хвин Рамбис был настоящим полубогом, но с того момента, как они с Форс вошли в эту церковь, не прошло и десяти минут, а Герман Спэрроу уже с ним расправился.

Оба святые, а какая огромная разница!

— Возможно, было... благословение ангела... — скрытно предположила Форс, основываясь на своём опыте в сверхъестественных происшествиях и написании романов.

Обстановка в большом молитвенном зале — полумрак и тишина — совершенно не располагала к беседе, поэтому Сио не стала прямо отвечать на слова Форс. Она лишь кивнула, поднялась и вышла в проход.

Плечом к плечу они покинули молитвенную зону. Подойдя к главным вратам, Сио выдохнула:

— Надеюсь, однажды и я стану такой же сильной...

— Иногда я тоже об этом думаю, — улыбнулась Форс. — Э-э, как бы то ни было, можно считать, что ты завершила расследование, не так ли? Хотя в так называемом секрете наверняка ещё есть что раскапывать, но в общих чертах суть дела и его контуры уже ясны.

Сио несколько секунд отрешённо смотрела на врата перед собой, а затем произнесла:

— Но какой в этом смысл? Я ничего не могу и не смогу с этим поделать.

— Нет-нет, если говорить лишь о противниках, то статус того не так уж и высок. По крайней мере, мы можем смотреть ему прямо в глаза, — серьёзно утешила подругу Форс. — Когда ты достигнешь качественного скачка, то поймёшь, что способна вмешаться в это дело. По крайней мере, в ту его часть, что не затрагивает высшие уровни.

Форс, присоединившаяся к Клубу Таро гораздо раньше Сио, была свидетельницей некоторых замыслов Шута. С помощью своих Благословлённых и членов Клуба Таро он сорвал пришествие Истинного Творца, раскрыл тайну Банси, завладел частью власти в домене Бури и вмешался в судьбу артефакта 0-08. По сравнению с ангелами, Королями Ангелов и даже истинными богами, замешанными в этих делах, какой-то там король Георг III и впрямь был не так уж и важен.

Сио медленно подошла к выходу и, немного помолчав, сказала:

— Я поняла, что ты имеешь в виду. Мы вернёмся в Восточный Район. Пока не будем торопиться с переездом. Когда я получу формулу зелья Судья, тогда и спрячемся окончательно. Думаю, после сегодняшнего они не рискнут продолжать расследование в отношении нас.

— Конечно, они всего лишь тени, что прячутся во тьме и боятся солнечного света, — поспешно согласилась Форс и тут же со вздохом добавила: — Надеюсь только, что ответ от моего учителя придёт до того, как мы снова переедем.

Сио провела рукой по своим светлым волосам и, выходя из церкви, серьёзно произнесла:

— Как только получу формулу, я куплю ту пуговицу и постараюсь как можно скорее продвинуться.

— Неплохо, боевой дух к тебе вернулся, — заметив это, с улыбкой поддразнила её Форс.

Сио ничего не ответила и с серьёзным выражением лица пошла дальше.

Сделав несколько десятков шагов, она вдруг остановилась и, не оборачиваясь, сказала:

— Моих денег, наверное... наверное, не хватит на ту пуговицу. Тогда... тогда одолжишь мне немного... Я обязательно верну.

Форс на секунду замерла, а затем рассмеялась:

— Хорошо. Если мои догадки верны, всё необходимое для моего дальнейшего продвижения я смогу получить от учителя.

В четверг в полдень Клейн под предлогом отдыха вернулся в главную спальню, вошёл в ванную и, сделав четыре шага против часовой стрелки, оказался над серым туманом.

Он полагал, что стеклянная бутылочка с зельем уже должна была завершить поглощение.

Сев в кресло с высокой спинкой, принадлежащее Шуту, Клейн жестом руки снял изоляцию и притянул к себе объект.

Прозрачная стеклянная бутылочка окрасилась в тёмные тона, её поверхность покрылась сеткой, мерцающей слабым светом, что придавало ей вид произведения искусства.

Внутри было совершенно пусто, не осталось ни капли зелья. Широкое горлышко покрывала пелена клубящегося света, и стоило Клейну взглянуть на неё, как возникало чувство, будто его затягивает внутрь.

Едва слышно из бутылочки доносился голос:

«Бросьте сто золотых монет, и исполнится одно ваше желание...»

«Бросьте сто золотых монет, и исполнится одно ваше желание...»

У кого это она научилась... Должен признать, эти монотонные повторения и впрямь способствуют гипнозу... Если действительно бросить сто золотых монет, это будет равносильно добровольному открытию врат своего Тела Разума. Бутылочка тут же получит контроль и превратит тебя в своего раба... — Клейн, проведя краткий анализ, призвал Незатенённое Распятие и под давлением серого тумана вонзил его в горлышко.

— Ты... Дьявол! — истошно завопил голос из бутылочки, но тут же был заглушён серым туманом.

Глава 1057: Потустороннее и обыденное

Разобравшись с видоизменённой стеклянной бутылочкой, Клейн достал золотые карманные часы, открыл их и запомнил время.

Он должен был вернуться сюда через три часа, чтобы отделить Незатенённое Распятие от Бутыли Рабства. Только так можно было получить чистую Потустороннюю Черту Манипулятора, а не продукт, смешанный с чертами всех предыдущих Последовательностей.

Словно провожу научный эксперимент... — Клейн слегка кивнул, убрал часы и вернулся в реальный мир, чтобы по-настояшему отдохнуть.

В четыре часа пополудни камердинер Энуни под бдительным взором дворецкого Вальтера постучал в дверь спальни своего нанимателя.

— Что такое? — Дуэйн Дантес в пижаме, потирая виски, открыл дверь.

Энуни поклонился:

— Сэр, позавчера вы приняли приглашение госпожи Рианы на послеполуденный чай. Он состоится сегодня.

— Хорошо, дайте мне четверть часа на сборы, — сказал Клейн, взглянув на дворецкого Вальтера.

Затем он распорядился, обращаясь к камердинеру:

— Войди и помоги мне переодеться.

Когда в комнате остались только он и его марионетка, Клейн, управляя последней, чтобы та принесла подходящую для чаепития одежду, то и дело поглядывал на настенные часы.

Примерно через десять минут, повязав галстук и надев пиджак, он на том же месте сделал четыре шага против часовой стрелки и вознёсся над серым туманом.

С момента его последнего визита прошло ровно три часа.

Видоизменённая бутылочка, прижатая силой серого тумана к Незатенённому Распятию на самом краю длинного бронзового стола, уже утратила свой вид с мерцающей сеткой. Она словно в одночасье превратилась из произведения искусства в обыденный предмет с улицы.

На дне бутылочки выпал обильный серовато-белый осадок. Он, будто живой, самостоятельно перетекал и сгущался, образуя нечто похожее на сердце размером с детский кулак. Поверхность его была покрыта не только множеством складок, но и испещрена трещинами, напоминающими глаза. Что до сложных, объёмных узоров, символов и знаков, уходящих вглубь и пронзающих пустоту, — они были почти идентичны тем, что Клейн видел, когда получил Потустороннюю Черту Хвина Рамбиса.

Лишь с небольшими отличиями... — Клейн ослабил давление серого тумана и вынул Незатенённое Распятие из горлышка бутылки.

Только после этого отделившийся предмет окончательно отделился от видоизменённой бутылки, став целостным и независимым.

Клейн взял левой рукой этот предмет, похожий то ли на мозг, то ли на сердце, несколько секунд рассматривал его, а затем бросил в кучу всякого хлама под покровом серого тумана.

В этот момент из видоизменённой бутылки вновь раздался голос, но уже довольно слабый:

— Ты... этот... Дьявол...

Клейн не ответил, снова вонзив Незатенённое Распятие, которое держал в правой руке, в горлышко, и намертво прижал его силой серого тумана.

И в древнем дворце вновь воцарилась тишина.

Вернувшись в реальный мир, Клейн надел цилиндр, взял трость и в карете покинул дом 160 по улице Берклунд, направившись в особняк члена парламента Махта, расположенный в том же квартале, под номером 39.

В доме члена парламента Махта, в элегантно обставленной гостиной, вокруг изящной трёхъярусной этажерки собралось несколько гостей. Перед каждым стояла чашка с чарующего цвета чёрным чаем.

Клейн взял небольшой сэндвич с огурцом, откусил кусочек и полушутя-полусерьёзно высказал своё истинное мнение: