В тускло освещённой допросной комнате царила тишина. На столе, покрытом мелкими царапинами, стояла чашка с холодным кофе и пепельница. Саблин с усталым лицом сидел на жёстком стуле, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлён в пол, будто он искал там ответы на вопросы, которые его мучили.

Серые стены, одно окно с решёткой и дверь — всё это Саблин видел не раз, когда сам проводил дознания задержанных, но теперь на их месте оказался он.

За дверью послышались шаги. Следователь знал, что его ждёт допрос, и знание вызывало у него смешанные чувства — злость и возмущение, но в то же время и надежду, что скоро всё выяснится и его отпустят. Он пытался собраться с мыслями, восстанавливал в памяти все детали вчерашнего вечера, чтобы подробнее изложить их, но воспоминания о том, как он очутился здесь, накатывали волнами гнева, не давая сосредоточиться.

Дверь открылась, и в комнату вошёл полковник Тимофеев — высокий немолодой мужчина со строгим лицом и проницательным взглядом. За ним следом появилась Максимова, держа в руках папку с бумагами.

Илья Ильич сел напротив Саблина, не сводя с него глаз. В воздухе повисло молчание.

— Ты знаешь, почему находишься здесь? — наконец спросил полковник.

— Нет.

Тимофеев глянул на рядом стоявшую Максимову, и она положила на стол папку.

— Ты обвиняешься в убийстве.

— И кого я убил?

Илья Ильич упёрся тяжёлым взглядом в Саблина.

— Лёш, ты опытный следователь и прекрасно умеешь проводить допросы. Знаешь, как нужно отвечать, о чём молчать. Но сейчас в твоих же интересах рассказать мне всё. Всё!

— Рассказал, если бы знал, — произнес тихо Саблин, выдерживая взгляд полковника.

Тимофеев вздохнул.

— Хорошо. Пойдем стандартным путём, — он вытащил из папки фотографию и положил перед следователем. — Ты обвиняешься в убийстве Евгении Болотовой, капитана полиции, сотрудника отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Вчера она найдена в своей квартире со следами удушения и травмами головы.

Саблин взял в руки снимок, не веря своим глазам. На фото была Женя, лежащая на полу в луже крови в неестественной позе.

Слова застряли в горле Саблина. Он сидел, словно парализованный, не в силах отвести взгляд от снимка. Ужас, шок и отчаяние переполняли его, сжимая сердце в железных тисках.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил Тимофеев.

— Да, — выдавил из себя следователь.

— Лёш, мы сейчас говорим с тобой без протокола, понимаешь? Здесь только я и Максимова. Мы не ведём запись, не стенографируем. Расскажи, что случилось, и подумаем, как быть дальше.

— Я понятия не имею, что случилось! — Саблин положил снимок на стол. Внезапно слова Романовой обрели смысл. Внутри майора бушевали эмоции, и он вдруг почувствовал себя беспомощным, словно песчинка в огромном океане лжи. — Кто-то хочет меня подставить.

Тимофеев и Максимова переглянулись.

— Это твоё? — полковник выложил ещё один снимок с запечатлёнными мужскими ботинками коричневого цвета.

— У меня вроде есть похожие.

— Они были найдены в твоей квартире. Криминалисты обнаружили на них следы крови, принадлежащие Болотовой, а в её квартире найдены отпечатки подошвы, соответствующие обуви.

— Невозможно. Я не видел Женю несколько дней.

— Также на месте преступления обнаружен волос. Будет проведена экспертиза ДНК.

Саблин молчал.

— И, наконец, — Тимофеев показал майору ещё один снимок, — у тебя дома нашли это.

На снимке была белая бельевая верёвка, смотанная в несколько раз.

— Точно не моё.

— По предварительному заключению, именно этой верёвкой задушена Болотова.

Саблин соображал, пытался сопоставить всё сказанное Романовой, услышанное сейчас от Тимофеева и найти выход, понять случившееся.

— Ты вообще осознаешь, что молчание не поможет? — произнёс полковник.

— Мне надо подумать.

— О чём, Лёш? О чём? Ты в полном дерьме! — Илья Ильич наклонился вперёд. — Если мы не поймём ход событий, то помочь тебе будет некому! Мы твой единственный шанс! У вас с Болотовой были отношения, я в курсе, поэтому говори, что произошло? Вы поругались или напились, что? Что пошло не так? Можем развернуть всё как убийство по неосторожности или в состоянии аффекта… чёрт, не знаю! Дай нам хоть что-нибудь, чтобы тебя спасти!

Саблин знал: несмотря на желание коллег ему помочь, каждое слово может быть использовано против него. Они, похоже, уверены, что это он убил Женю, даже не предполагали другого варианта и не слышали, что он пытается до них донести.

— Я хочу видеть Шульца.

— Шульца, — повторил Илья Ильич, откидываясь на спинку стула и внимательно разглядывая Саблина. — Хорошо. Раз ты не хочешь диалога с нами, но расскажешь всё ему, я готов пойти тебе навстречу. Но, повторяю, не будь идиотом! Выкладывай всё!

Полковник встал, забрав папку со снимками, и они с Максимовой вышли из допросной.