Следователь вышел из лифта на первом этаже, столкнувшись на выходе с девушкой. Она небрежно задела его, моментально извинившись. Майор быстро что-то ответил ей, спеша выйти из подъезда на улицу.

Послышался далёкий гул грома, словно кто-то гремел тяжёлыми бочками в подземелье. Звук становился с каждой минутой всё ближе и громче, извещая о том, что природа готова показать свою силу. Гроза надвигалась, как неумолимый хищник, готовый обрушить свою мощь на землю. В воздухе витало напряжение и низкие, глухие раскаты, словно земля вздыхала, предвещая надвигающуюся бурю. Тёмное небо затянулось чёрными облаками, и вскоре упали первые капли дождя.

— Проклятие, — Саблин поднял воротник пиджака и поспешил к метро.

Через сорок пять минут следователь вышел на станции «Партизанская» и направился в сторону Измайловского проспекта, сразу за ним начинался одноимённый парк.

Дождь усилился, а в небе начали изредка вспыхивать молнии. В воздухе чувствовались свежесть и аромат мокрой земли.

Парк стоял тёмной угрюмой полосой впереди.

Саблин перешёл проспект, озираясь по сторонам. Ни прохожих, ни машин в это время на улице не было. Только сливающийся с раскатами грома стук капель, бьющихся о листья деревьев.

Появился ветер, завывая, проносясь сквозь деревья, которые трепетали от страха и наклонялись под его напором, тряся ветвями, словно пытаясь укрыться от надвигающейся стихии.

Следователь шёл, огибая лужи на дорожке, где отражался свет молний, создавая иллюзию, что земля светится.

Впереди на гранитном постаменте среди деревьев и кустов показалась невысокая стела памяти герою войны.

Саблин остановился, вглядываясь в темноту, со всех сторон его окружавшую. Он почувствовал, что почти весь промок, и поспешил встать под деревья рядом.

Парк почему-то сейчас казался мрачным и заброшенным.

За спиной следователя неожиданно послышалось шуршание, похожее на шаги по мокрой листве. Он резко обернулся, пытаясь хоть что-то разглядеть в непроглядном мраке среди дождя. Сердце майора учащённо забилось, хотя никакого страха он не ощущал, однако воцарившаяся атмосфера была буквально зловещей.

Внезапно тишину разорвало сильнейшим раскатом грома, эхом прокатившегося по пустынным аллеям, а затем яркая вспышка молнии на мгновение осветила парк, и в тот же миг Саблин увидел фигуру, стоявшую в нескольких метрах от него среди деревьев, словно тень, вышедшая из мрака. Налетел порыв ветра, поднимая в воздух листья и мелкие ветки.

— Кто вы? — громко спросил следователь.

Незнакомец, одетый в тёмное, сделал несколько шагов вперёд. Свет молнии вновь разрезал темноту, и Саблин узнал стоявшего.

Майор резким движением выхватил оружие, но тут же заметил дуло револьвера, наставленное на него.

— Спокойно. Я хочу поговорить, — раздался женский голос.

— Опусти оружие!

— Ты первый.

Саблин колебался.

Перед ним стояла Альбина Романова — женщина, которую следователь безуспешно пытался найти уже несколько лет. Каждый раз, когда майор нападал на её след, точно знал, где она будет и не сомневался в её поимке, Седьмой Сестре из Семи удавалось скрыться.

И сейчас, стоя напротив неё, Саблин готов был сделать всё, лишь бы не упустить преступницу вновь.

— Это ты написала сообщение?

— Да.

— Зачем?

— Я же сказала: хочу поговорить.

— Не подозревал, что умеешь. Думал, ты можешь только убивать.

Романова рассмеялась и убрала револьвер.

— Послушай, майор, мне есть что предложить. Поверь, ты заинтересуешься.

Саблин думал ещё несколько секунд, а затем опустил оружие.

Дождь усилился. Капли неприятно холодили голову и стекали на лицо следователя.

Романова была в кепке, но стало заметно, как намокли её длинные волосы, прядями свисающие на плечи.

Они стояли молча. Два противника, два человека, отчаянно ненавидевших друг друга. Их взгляды переплетались в напряжённом, тяжёлом противостоянии, сердца стучали в унисон, наполняя атмосферу давящим ожиданием, а между ними простиралась бездна прошедших лет, наполненных погонями, ложью и презрением.

Время тянулось медленно, будто мир вокруг замер в ожидании. И Саблин, и Альбина понимали: этот момент — кульминация, ни один из них не собирался отступать, каждый готов воспользоваться оружием, если другой сделает хоть малейшее движение, и оба знали: любой шаг мог стать решающим.