Яна подбежала к девушке, охающей и ахающей на песке и пытавшейся подняться.

— Ты как? Не ушиблась?

— Вроде нет, — Аля встала на ноги, отряхиваясь.

— Похоже, обратно наверх нам теперь не попасть, — Филипп поднял оборванную верёвку и с волнением взглянул на девушек.

— Простите, это всё я виновата. Не надо было мне спускаться.

— Нет, ты ни при чём, — Яна погладила Алю по плечу. — Видимо, верёвка просто не выдержала. Такое могло бы и случиться, когда кто-то из нас начал подниматься.

— Ну где вы там?! — послышался голос Мирона.

Смирнов, Аля и Яна подошли к краеведу, который переместился чуть левее от обнаруженной надписи, изучая всю поверхность стены.

— Канат порвался. Наружу нам не подняться, — сообщил ему писатель.

Мирон глянул на Филиппа.

— Плохая новость, но, вероятно, нам и не надо.

— В смысле?

— Смотрите, что я нашёл, — он отошёл ещё левее в темноту помещения, и свет фонаря неожиданно выхватил ещё один узкий проход в стене, такой же, как и в восточной стене.

Все присутствующие молча взирали на тёмное пятно входа, ведущего, очевидно, глубже под ступу.

— Место проходное, — догадался писатель. Он пересёк помещение и оказался на противоположной стороне, где Яна заметила проём. Изучив всю стену рядом, он вернулся. — Там нет никаких надписей.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Яна.

— А то, что там вход в помещение, а это, — он указал на чернеющий проход рядом, — выход отсюда. Мы с вами случайно сюда попали, так как под тяжестью песка за многие века провалился потолок, — быстро заговорил Филипп. — Думаю, здесь своего рода коридор. Он начинается там, — писатель махнул в сторону восточной стены, — и идёт дальше под ступу.

— Но где же тогда основной вход?

— Не знаю. Возможно, в другой ступе, или здании, которое не сохранилось. Человек должен был идти по коридору и попасть сюда. Поэтому здесь есть надпись, а с той стороны нет. Идти надо с востока на запад.

— Думаешь, эта надпись встречала тех, кто сюда дошёл?

— Да. И она важна, мне кажется. Не просто так её тут оставили.

Минуту все присутствующие молчали.

— Давайте вернёмся к иероглифам, — наконец предложил Филипп.

— Да, — Мирон поспешил к надписям. — Аля, вот, — он ткнул в нижний ряд символов. — Можешь что-то в них увидеть?

Девушка присмотрелась.

— Вроде похоже на цянский язык.

— На что?

— Язык в составе тибетско-бирманской подсемьи сино-тибетской языковой группы.

Филипп усмехнулся.

— Для меня выглядит, как обычный китайский иероглиф.

— Так и есть. Визуально они очень похожи, но есть различия в каллиграфии, они…

— Так, давайте без деталей, пожалуйста, — перебила девушку Яна, — не хочется терять время. Ты можешь прочитать или нет?

— Попробую. Первый символ похож на слово «иди».

— Ах, точно, точно! — воскликнул Мирон. — Я почему-то вот этот штришок не приметил, а тогда получается…

— Папа! — одёрнула его Яна.

— Да, да, не важно. А что дальше?

— М-м-м…

— Символ, мне кажется, похож на тот, что был на перстне, — неожиданно понял Филипп. — Правда, кольца со мной нет, но вы перевели в прошлый раз его как «чёрный город».

— Нет, ты ошибаешься. Там было два символа, обозначающих «чёрный город», а тут один. Но ты прав… да! Чем-то похоже.

— Может быть, значение надписи «иди в город»?

— Иероглиф «город» иначе выглядит.

— Получается… «иди в черноту»? — неуверенно произнёс писатель.

— Символ означает «мрак», — сказала Аля, выпрямляясь и глядя на Смирнова.

— «Иди во мрак»?

— Да.

Все замолчали, задумавшись над услышанным.