Алдар достал старенькую трубку, забил в неё табак со странным травяным ароматом и закурил.

— С бурятского языка название Хыр-Хушун переводится как «степной мыс», — заговорил он, закинув ногу на ногу, сидя на табуретке ссутулившись. — Там нет никаких поселений, катера никогда не пристают к берегу, проплывают мимо, нет автомобильных дорог, и нет даже тропы по побережью. По поверью местных, духи до сих пор не покинули те места. Ни под каким предлогом ни один из местных жителей не согласится не только входить в ущелье, ведущее в глубь мыса, но даже высаживаться там на берег. Рассказывают, что местные жители не решаются пройти по мысу, если в деревне умер человек. Обычно туристы заходят в деревню и спрашивают, есть ли покойник, если ответ положительный, они разворачиваются и уходят.

— Но разве это не просто легенды? Во многих местах есть подобные истории, чтобы отпугивать чужих или, наоборот, привлекать туристов, — поинтересовался Филипп.

— Легенды или не легенды, но люди старательно избегают посещения мыса. Только отчаянные осмеливаются заходить в ущелье.

— А что за огненные шары, о которых вы говорили? — напомнил Саблин.

— Духи. Они обитают в том месте, и, если их потревожить, они возвещают о своём недовольстве огнём.

— Понятно. Ну так, что? Вы сопроводите нас туда? Мы заплатим, — сказал писатель.

— Мне не нужны деньги. Я пойду с вами, чтобы обезопасить вас. Там нужно вести себя особым образом. Без ритуалов нельзя.

— Кстати, об этом, — вспомнил следователь. — Скажите, а есть какие-то ритуалы, что надо проводить с девятью кольцами? Шаманы что-то похожее делают?

Алдар выпустил в воздух серый дым, глядя сквозь него на майора.

— Откуда вам такое известно?

— Просто спрашиваю.

— Число девять очень символично для многих шаманов, но… — он замолчал, а потом продолжил: — Ритуалы с предметами, которыми раньше владели люди, запрещены.

— Почему?

— Всё в нашем мире окружено энергетическими полями: животные, растения, горы, земля и люди. Мы пересекаемся друг с другом или с природой, и пересекаются энергетики. Не замечали, что с одними вы общаетесь легко, а после разговора с другими чувствуете усталость, или грусть, или даже апатию?

Саблин кивнул.

— Это потому, что столкнулись энергии, ауры, так можно сказать. Если у вас сильное поле, вы даже не почувствуете, а если оно тонкое или слабое, чувствительное, через него к вам попадает чужая энергетика. Так же и с природой. Где-то нам хорошо, а откуда-то хочется побыстрее уйти, — Алдар снова затянулся трубкой. — Так вот. С вещами все так же. Они впитывают эмоции человека, особенно натуральные материалы. Если вы долго носите кольцо, оно подстраивается под вас, наполняется вашими переживаниями, радостями, страданиями. Говорят, нельзя забирать украшения, в которых люди умирали. Вы примете на себя боль, что испытал человек. Поэтому и запрещено брать личные вещи для ритуала. Неизвестно, как поведут себя духи, почувствовав эти предметы.

— Но а всё-таки, если предположить, что кто-то такой ритуал собирается провести.

— На такое может решиться только либо очень опытный шаман, либо… гурбан-тэнгри.

— Кто это?

— Чёрный шаман.

— И что он делает во время ритуала?

— Ну если вы спрашиваете про кольца, и их девять, как вы говорите, то, скорее всего, могу предположить, что он будет проводить ритуал «призыва души».