Саблин наблюдал, как двое криминалистов из команды Шульца делали снимки места преступления, третий водил кисточкой по ручке входной двери, а сам Шульц, присев на корточки и нагнувшись, рассматривал тело женщины, лежавшей на полу в комнате.

В помещении было душно. Жара весь день накалялась. Следователь провёл рукой по лбу, чувствуя выступившие капли пота. Очень хотелось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но нельзя — протокол.

— Ну что там, Влад? — спросил майор, заметив, что руководитель криминалистической лаборатории выпрямился и встал.

— На первый взгляд, смерть насильственная. Удушение. На шее характерные следы от пальцев рук.

— Ясно, — вздохнул Саблин. Он осмотрел комнату. Следов ограбления нет. И это уже хорошо. Когда ему позвонил Синицын и сообщил об убийстве, первой мыслью следователя была: Сорока, опять кража перстня. Но сейчас, осматриваясь, он начал склоняться к версии, что убийство никак не связано с текущим расследованием о кольцах. Слава богу! Однако вести два дела проблематично, учитывая, что с Сорокой команда пока сильно не продвинулась. Придётся поручить это убийство Максимовой, а он с Синицыным продолжит заниматься перстнями.

— Как обычно, более детально скажу после аутопсии, — послышался голос Шульца.

— Время смерти можешь приблизительно сказать?

— Она мертва менее двух часов.

— Понял.

— Но похоже на какой-то конфликт или личную драму. Женщина не сопротивлялась. Не вижу следов борьбы. Возможно, она знала убийцу.

— Выясним, — Саблин развернулся и пошёл в сторону двери, где стоял Синицын, записывая показания соседа. — Что у тебя? — спросил следователь, как только лейтенант закончил разговор со свидетелем.

— Да пока особо ничего нет. Сосед говорит, что видел, как утром к женщине приходил молодой мужчина. Потом, около трёх часов дня, приходил ещё один, вроде постарше.

— Значит, после ухода первого жертва была жива. Шульц сказал, что женщина мертва не более двух часов. Убийцей может быть второй посетитель.

— Да.

— Какие-то крики или шум сосед слышал?

— Нет, ничего. Это же коттеджный посёлок. Тут расстояние между таунхаусами не такое, как в квартирах. Сложно что-то услышать.

— Кто обнаружил тело?

— Тут всё как обычно. Классика! Сосед шёл мимо и увидел открытую дверь. Позвал хозяйку, никто не ответил. Зашёл в дом, ну и увидел её на полу. Вызвал полицию.

— Как зовут пострадавшую? Выяснили?

— Да. Ирина Осипова.

Саблин нахмурился.

— Осипова?

— Ага.

Следователь быстро достал мобильный телефон. Не эту ли фамилию назвал ему Смирнов, когда рассказывал о матери и её коллеге-журналисте?

— Алло.

— Филипп, привет. Саблин.

— Привет, Лёш.

— Слушай, как, ты говорил, фамилия журналиста, что ездил с твоей мамой в Забайкальский край?

— Борис Осипов. А что?

— А жену как зовут?

— Ирина.

Чёрт! Саблин чуть было не выругался прям в трубку.

— Это она отдала тебе тот перстень, который ты показывал?

— Да. Я ездил к ней сегодня утром.

Проклятие! Следователь почувствовал, как на лбу выступил опять пот, но уже не от жары, а от волнения. Значит, тем первым неизвестным, кого видел сосед утром у Осиповой, был Филипп, а вторым — убийца.

— Срочно приезжай в отделение! Прямо сейчас! И захвати перстень, — сказал он, направляясь к машине. Синицын, не понимая, что происходит, поспешил следом.

— А что случилось-то? — спросил Филипп.

— Расскажу при встрече, — Саблин убрал телефон.

Его предположение, что убийство не будет связано с Сорокой, не оправдалось.

Преступник опять сделал ход. И вновь опередил следователя.