Обратная дорога показалась быстрее. Мужчины шли уже знакомым путём, однако Саблин постоянно оборачивался, проверяя, не идёт ли кто следом. Но, кроме них, в ущелье никого не было.

Завидев берег мыса Рытый, Филипп и Саблин буквально перешли на бег. Вдали виднелась фигура, сидящая на песке рядом с лежащим человеком. Видимо, Павел так и не пришёл в себя, и шаман продолжает ритуал. Костёр больше не горел.

Завидев мужчин, Алдар встал.

— Наконец-то! — сказал он. — Я уже начал волноваться! Что случилось?

— Всё хорошо, — Саблин перевёл дыхание, присаживаясь на песок, — мы нашли место, где лежало кольцо.

— Вы оставили его там? — лицо шамана было взволнованным и серьёзным.

Следователь взглянул на писателя.

— А… ну как бы нет, — Филипп достал из кармана перстень.

— Чёрт! Перстень же упал на дно колодца, — Саблин удивился. Он не видел, как писатель подобрал его.

— Да, упал, но мне стало жалко оставить его там.

— Понятно, — грустно произнёс Алдар. — Теперь понятно.

— В чём дело? — Саблина вдруг напряг удручённый вид шамана.

— Павел мёртв.

Филипп опешил. Он подбежал к лежащему мужчине на песке и только сейчас заметил, что его лицо прикрыто капюшоном.

— Он не выжил? — следователь встал.

— Всё было нормально. Ритуал помогал. Но потом что-то произошло. Я такого никогда не видел. Остатки углей в костре вдруг вспыхнули, а Павел начал тяжело дышать и хрипеть. Потом налетел ветер и затушил костёр. Я начал защитный обряд, но вдруг всё стихло. А душа Павла покинула его тело, но вернуть её я уже не смог.

— Когда это случилось?

— Пару часов назад.

— Мы как раз полезли в колодец, — сказал Саблин.

— То есть вы хотите сказать, что он умер, потому что я забрал перстень?

— Расскажите, что там случилось? — попросил шаман.

Филипп кратко изложил события последних пяти часов. Алдар слушал внимательно, нахмурившись, а как только писатель закончил, вздохнул.

— Перстень открывал путь к ключу. Это его предназначение, и он должен был остаться на дне. Вы забрали и ключ, и кольцо. Духи прогневались.

— Но почему умер Павел? Ведь не он же забрал перстень с мыса десять лет назад! По вашей логике пострадать должен был я! Кольцо же у меня.

— Видимо, тогда украшение забрал брат Павла. Духи запомнили его и приняли за брата.

— Нет. Ерунда какая-то, — не согласился Филипп.

— Да. Маловероятно, — кивнул Саблин. — Он просто не выжил после ранения.

— Отдайте мне кольцо, — шаман протянул руку. — С мыса ничего нельзя уносить, что взято здесь. Я проведу ритуал благодарности, и отправимся обратно.

— А ключ, что мы нашли в колодце? Его тоже нельзя забрать? Он же что-то открывает, и это явно находится не на мысе, — возбуждённо произнёс Филипп.

— Если ключ можно забрать, духи дадут мне это понять во время ритуала. Сейчас больше сказать ничего не могу.

Писатель нехотя протянул перстень, но понимал: возможно, Алдар прав, и не хотел нарушать традиции этих мест.

Обряд занял несколько минут, после чего мужчины, выбросив траву из-за пояса, собрали вещи. Перстень шаман оставил на берегу, где проводил ритуал, а ключ, как он сообщил, можно было забрать.

Саблин и Филипп подняли с песчаного дна мотор, погрузили в лодку тело Павла, и все поплыли к судну.

Тэхэ был сильно удивлён, увидев, что пассажиры вернулись не втроём, а с мёртвым неизвестным мужчиной.

Саблин коротко объяснил капитану ситуацию, на что тот рассказал о двух тенях, которых он видел накануне.

— Значит, их было двое… — задумался Филипп.

— И второй, очевидно, как-то смог незаметно следовать за нами в ущелье.

— И кто он?

— Да чёрт его знает, — Саблин пожал плечами.

— Может, тот самый Джигари? — предположил писатель, сидя в рубке и сняв мокрые кроссовки.

— «Джигари» значит «великие духи». Когда-то им поклонялись шаманы в Монголии, — послышался голос Алдара с палубы.

— То есть напарник Павла как-то связан с шаманами Монголии? — задал риторический вопрос писатель, понимая, что ответ ему никто сейчас не даст.

— А у вас нет идей, кем может быть этот Джигари? — спросил следователь шамана. — Вы же живёте в Даурии, всех там знаете.

— Нет, всех я, конечно, не знаю. Но некоторых шаманов — да. Однако никто на ум не приходит. Никто не называет себя таким именем.

Саблин сидел, задумавшись, глядя на сверкающую гладь озера Байкал, где отражались солнечные блики. Если у Сороки был напарник, это могло означать только одно: история с перстнями не закончена.