Тонкая полоса света забрезжила на горизонте там, где, казалось, кончалось бескрайнее озеро и начиналось небо. Всю ночь Алдар проводил обряд. Филипп, улёгшись у костра, сначала с интересом наблюдал, как шаман, бормоча таинственные тексты нараспев, доставал из рюкзака травы, смешивал их в котелке каменным пестиком, бросал в определённой последовательности в огонь, потом извлёк колокольчик и красную нить, которую привязал одним концом к безымянному пальцу правой руки Павла, а второй конец — к колокольчику. В такт шаманским ритуальным песням он звонил колокольчиком, продолжая бросать травы в костёр. Вскоре колокольчик затих, и Филипп уснул под голос Алдара.

Проснувшись утром, писатель увидел шамана на том же месте. Он сидел с закрытыми глазами. Костёр тлел. Павел лежал на песке. Его дыхание было ровным, но в себя он так и не приходил за ночь.

Саблин, умывшись в озере, курил, стоя у воды.

— Доброе утро.

— Доброе, — кивнул Алдар, открыв глаза.

— Как Павел?

— Всё пока нормально, если можно так сказать. Он держится, но грань между нашим миром и миром мёртвых для него тонка.

— Думаю, мы можем пойти в ущелье, — следователь присел к костру. — Светает. Пока дойдём, будет утро.

— Да. Если идти, то сейчас. Каждая минута для Павла может быть критичной. Нужно, чтобы вы как можно скорее вернули перстень, и мы отправимся в посёлок.

— Тогда пойдём, — Филипп встал на ноги. Он выспался и чувствовал бодрость, ни следов после вчерашнего отравления токсином.

— Траву из-за пояса не выкидывайте, — напомнил Алдар. — Я буду ждать вас здесь.

До ущелья было не больше пятисот метров, и Смирнов с Саблиным не спеша пошли вперёд.

Филипп смотрел по сторонам, разглядывая редкие сосны, огромные расколотые камни, лежащие вокруг. Их становилось всё больше по мере того, как приближалось ущелье. Оно оказалось широким, с изрытым дном, нагромождением огромных валунов, скалами причудливой формы по обе стороны, опасно нависающими сверху, мелкими сухими кустарниками и различимым руслом пересохшей реки.

Саблин шёл впереди. По привычке, оказавшись в незнакомом, а то и непредсказуемом месте, он держал руку на поясе, чувствуя ладонью холод револьвера.

— Как думаешь, он выживет? — тихо поинтересовался Филипп.

— Надеюсь на это. Его ждёт суд.

— Я тоже надеюсь.

Саблин остановился, обернулся и посмотрел на писателя.

— Знаю, о чём ты думаешь, — он положил руку на плечо Филиппа. — Не переживай. Если он умрёт, никто не узнает, что стрелял ты.

— Да я…

— Послушай. Ты всё правильно сделал. Он преступник, собиравшийся меня убить. Ну правда, если бы ты не выстрелил, мерзавец задушил бы меня. Так что… я возьму всё на себя. Не волнуйся. Ты спас мне жизнь. Я этого не забуду, — Саблин по-приятельски сжал и потряс плечо писателя.

Филипп кивнул.

Дальше они шли молча.

Солнце поднялось над горизонтом, небо стало ясным, не в пример вчерашнему дождливому дню, но лучи не проникали в тенистое ущелье, где ощущалась прохлада.

Гнетущая тишина и отсутствие ветра начали странным образом давить тревожным ожиданием внезапного появления то ли чего-то зловещего, то ли опасного. Пару раз Филипп готов был поклясться, что затылком буквально ощущал чей-то пристальный взгляд. Но обернувшись, естественно, никого не видел.

Ущелье шло прямо около километра, затем резко свернуло влево, и мужчины вышли на плато из яркой зелёной травы и огромных камней, беспорядочно разбросанных вокруг. Некоторые из них большого размера и возвышались, словно пирамиды, но, подойдя ближе, Филипп вдруг понял, что это не цельные куски камня, а много маленьких, разной формы и величины, сложенные вместе конусом. Заметно стало, что груды породы лежали здесь давно, так как частично поросли травой, а часть из них и вовсе вросли в землю.

— Это ещё что такое? — удивился Саблин.

— Похоже на какие-то древние сооружения. Я бы даже сказал, захоронения, — Филипп взволнованно посмотрел на следователя.

За плато начинался холм, обогнув его, взорам мужчин предстала картина, от которой мурашки побежали по спине писателя.

Перед ними была стена, сложенная всё из тех же камней, частично обрушившаяся и заросшая хвойными деревьями. В центре уцелевшей её части виднелся дверной проём. Очевидно, что в этом месте когда-то находилось более монументальное сооружение.

Филипп поспешил к стене, и, пройдя мимо неё, мужчина оказался на площадке, выложенной треснутыми плитами, в центре которой находился колодец высотой чуть больше метра.

— Я думал, мы найдём могилу или что-то типа того, — сообщил Саблин, вставая в тень, так как, выйдя из ущелья, солнце начало припекать.

— М-да… я тоже.

Писатель подошёл к колодцу, сложенному из камней, но более круглых, чем пирамидки, гладких и явно обработанных человеком, а не природой. Сверху колодца лежала плита, на ней виднелись два круга, а в самом центре — маленькая ложбинка с ещё меньшим углублением внутри. Круги оказались широкими и выдолбленными непосредственно в камне, а по всему диаметру этих странных окружностей заметны были чёткие иероглифы.

— И что это? — послышался голос следователя, подошедшего к Филиппу.

— Не пойму.

— Какие-то круги и символы.

— Это я и сам вижу, но зачем они? — писатель нахмурился. Разгадав немало загадок в древних сооружениях, он был уверен, что и здесь есть какая-то головоломка.

— Похоже, здесь лежало то самое кольцо, — предположил следователь, указывая на углубление в центре плиты. — Наверное, твоя мама и Осипов нашли его именно тут.

Смирнов с удивлением взглянул на майора и рассмеялся.

— Ты чего? Думаешь, я неправ? Не, ну правда. Углубление похоже на форму кольца. То, что побольше, — для оправы, а поменьше внутри — для камня.

— Нет, нет, — с улыбкой замотал головой Филипп. — Ты прав! Чертовски прав! Просто я как раз думал, для чего эти отверстия, а ты так с ходу взял и догадался!

— А чего тут догадываться? Всё ж очевидно! — Саблин махнул рукой в сторону углублений.

Писатель достал перстень и вставил его в отверстие. Он зашёл идеально, камнем вниз.

— Вот, отлично, — кивнул следователь. — Его трудно тут не заметить. Видимо, так оно и торчало, когда журналисты нашли это место.

— Да, — прищурился Филипп, — но зачем?

— Что?

— Зачем оно было так расположено на колодце?

Недолго думая, писатель взялся за кольцо, теперь торчащее из каменной плиты, надавил на него и повернул в сторону по часовой стрелке.