Девочки не было долго. Черный герцог понимал, чего она хотела: не быть рядом с ним настолько беспомощной. Если бы речь не шла о боли, он, безусловно, пошел бы ей навстречу, но наблюдать, как Алана терпит, сжав зубы и отчаянно делая вид, что все хорошо, казалось невозможным. Уважая ее желание сохранить хоть какой-то контроль за собой, Даор не стал идти за ней, как бы ему ни хотелось снова ее увидеть и убедиться, что с ней все в порядке. Иногда он прислушивался: Алана сидела у ручья и тяжело дышала, будто пыталась что-то побороть. То и дело тишину нарушал плеск воды: она опускала в воду руки и омывала лицо снова и снова.

Даор говорил себе, что теперь с ней ничего не случится. Он вылечил ее ночью, каждую рану, каждый синяк, каждую царапину; восстановил силы Аланы и, насколько это было возможно, привел в порядок разум. На ней не было амулетов, кроме двух защитных, так что пропасть она не могла, даже если бы кто-то оказался настолько же силен, как и он, и смог переместиться в эти леса с помощью портала, да и сама Алана не стала бы убегать: сын Келлфера все еще спал и находился всецело в его власти.

Даор почти был готов нарушить ее уединение, когда услышал, что девочка шепчет себе очередные самоуничижающие глупости, называя себя дурой и требуя очнуться. Ее неровные всхлипы резали его, но, подойдя к краю оврага и увидев ее сверху, обнявшую колени, он сделал над собой усилие и вернулся к месту ночевки. Не стоило давить на нее. Не сейчас. Его утешение пошло бы только во вред: Алана все равно не приняла бы помощь, а если бы и приняла под действием заговора, потом злилась бы и на себя — за слабость, и на него — за то, что воспользовался этим моментом.

Это был очень долгий час. Чтобы занять свои мысли и не терять времени напрасно, Даор Карион продолжал создавать из так удачно разбросанных в этом необычном месте кусков гранита маячки, которые собирался установить по пути под пар-оольскими кораблями. Работа была кропотливой: стоило допустить малейшую ошибку — и артефакт просто сломался бы под воздействием так любимых пар-оольцами глушащих колец.

Как раз когда он закончил пятый камень, послышался шорох осыпающейся под ногами земли и шелест кустов.

Вернулась Алана грустной и серьезной. Сначала она подошла к сыну Келлфера и внимательно всмотрелась в его лицо. Потом, не глядя Даору в глаза, сквозь кочки пробралась к поваленному дереву и села, оборачивая голову тканью. Лицо ее было теперь чистым. По воротнику шерстяного платья расползлось мокрое пятно. Не особенно задумываясь, Даор тихо прошептал приказ — и вода отделилась от ее одежды и волос и осела на землю тонким потоком. Алана завороженно смотрела, как влага впитывается в сухой мерзлый покров, а потом вздохнула и с видимым неудовольствием встала, подошла к Даору и протянула ему то, чем промакивала волосы. Герцог покачал головой.

— Куда она мне? Можешь оставить себе или бросить здесь.

Как просто ее оказалось обрадовать! Алана благодарно кивнула и повязала небесно-голубую полосу на манер шарфа. Она все еще боялась говорить.

— Час прошел, — успокоил ее Даор. — Ты чувствуешь себя лучше?

— Да, спасибо, — ответила она немного неуверенно. — И спасибо, что дали мне это время и не торопили. Простите, что задержала. Я подумала, лучше прийти в себя и не злить вас.

— Ты и так не злила меня. Я понимаю твое желание побыть одной, но тебе стоило сначала поесть.

— Да, я подумала и об этом. Там заросли можжевельника, я набрала. Он же как раз становится сладким, если пережил хоть одну морозную ночь. Поэтому теперь холодный и сахарный. И достаточно сочный. — Девочка протянула ему платок, в котором проглядывались черные ягоды. — Я поела. Вы будете?

Она стояла так, с вытянутыми руками, а черный герцог неожиданно для себя не знал, что ответить.

— Ты серьезно? — не сдержался он наконец. Даор взял узелок из ее рук, продолжая содрогаться от смеха, и поднес к глазам. Он было уже решил, что переполнявшей его грудь нежности не станет больше, что ей уже негде помещаться, — и вот девочка принесла ему только что собранные ягоды. Ему, черному герцогу, — душистый, восхитительный можжевельник, еще хранивший тепло ее рук. Абсолютно несъедобный.

— Он сытный, — потупилась Алана.

— Спасибо, — спохватился герцог, беря ее за руки. В этот раз девочка долго не думала — просто сделала шаг назад, вынуждая его отпустить. — Но я предлагаю тебе перекусить чем-то более питательным.

— Чем? — не поняла Алана.

— Скажем, фазаном?

— У вас с собой фазан? — не сдержала она смешка, и эта мимолетная улыбка обрадовала Даора: девочка потихоньку привыкала к его обществу.

— А я не похож на человека, который носит с собой фазанов? — подхватил он.

— Абсолютно. Но если это и есть ваш секрет, который я пообещала хранить… — Она развела руками. — Я не имею права вас осуждать.

Даор любовался ей. Алана будто что-то решила для себя и теперь держалась увереннее. Это завораживало. На сердце было легко и спокойно.

— Твоя интуиция тебе не врала. Я не ношу с собой птиц. — Даор проговорил так, будто признался в неприличном секрете, и очаровательная собеседница, будто ловя его настроение, так же печально склонила голову. — Но знаю, где их взять.

— Я не умею ловить, — покачала головой Алана, будто он предлагал ей взять лук. — Я недостаточно быстрая.

— Никогда бы не подумал, что мне это пригодится, — скорее для себя заметил Даор, прощупывая лес. Подходящая птица, крупный неповоротливый самец, последний раз курлыкнула и с писком задохнулась в сплетенной им сети. — Когда я был очень молодым, мой первый учитель считал, что мне нужно уметь выживать. И научил меня вот этому.

Он не стал говорить, что учитель показывал ему, как ловить вовсе не лесное зверье, а добычу куда крупнее и умнее.

Тушка проплыла почти над головой Аланы и зависла в воздухе перед лицом Даора. Алана во все глаза смотрела на трепещущее на ветру оперение, а потом резко выдохнула и протянула руку. Герцог так удивился ее жесту, что не стал ей мешать и, когда Алана встала на цыпочки и уверенно схватила птицу пониже клюва, усмехнулся:

— А я было подумал, что ты испугаешься и не захочешь притрагиваться к трупу.

— Нет, я умею готовить, — махнула свободной рукой Алана. — Мне нужно только его ощипать, выпотрошить… У вас нет какого-нибудь ножа? Его можно приготовить с можжевельником. Мне понадобится еще костер, я пробовала разжигать огонь сама, но у меня даже с дровами получается плохо.

— Подожди, — остановил ее Даор, еле удерживаясь от новой вспышки смеха. — Ты ее что, жарить собралась?

— Ну да. А вы… нет?

Девочка только что спросила его, не ест ли он птиц сырыми?!

Она стояла, зажав в кулаке тощую шею фазана, лапы его цепляли ее юбку, а лицо Аланы было серьезным и немного растерянным. Солнце за ее спиной золотило взъерошенные ветром волосы.

— Ты поразительная, — честно сказал он.

— Я была кухаркой, — неожиданно парировала она. — Мне приходилось отрубать головы курицам. Было бы поразительно, если бы я боялась птиц. Я же не леди, кто бы меня кем ни считал.

— Ты говорила, что была учителем, — напомнил Даор, не желая, чтобы этот момент прекращался, но с тоской ощущая, что он ускользает.

— Моя мама готовит лучше всех в Зеленых землях, и я ей помогала сколько себя помню. И в Приюте тоже готовила целыми днями, — пожала плечами девочка. Какой-то страх мелькнул в ней, будто она сказала лишнего. Боится напоминать о Виле, догадался Даор. — Мама отправила меня в Приют вместо себя, и я знаю, что приглашение было вашим. Надеюсь, это не разозлило вас и никак не помешало вашим планам. Если имелось что-то такое, что должна была сделать мама, вы скажите мне, я выполню это за нее.

— Ты очень неаккуратна в словах. Я мог бы приказать тебе разрушить Приют после такого обещания.

— Вряд ли вы хотели, чтобы мама разрушила Приют. Я надеюсь, — добавила Алана.

— В следующий раз лучше использовать другую формулировку.

Девочка не стала делать вид, что не поняла его:

— Если имелось что-то такое, что должна была сделать мама, вы скажите мне, я постараюсь сделать это за нее, если смогу.

— Так лучше.

— Вы не злитесь на нее? — спросила Алана негромко. — Отец умер, и маме пришлось остаться в Зеленых землях с Евой, это моя младшая сестра. Поэтому я поехала вместо нее.

Она не стала никого обвинять, как и обычно, но Даор понимал, что Алана вспомнила, благодаря кому лишилась отца. Хорошо, что тогда, у разбойников, герцог сказал ей, что был не в курсе планов Юории. Впрочем, Алана не обвинила бы его все равно. Она редко давала чувствам возобладать над целесообразностью рациональных действий, а сейчас, когда за спиной Даора лежал спеленутый его исцеляющими заговорами дорогой ей наставник, тем более не допустила бы такой ошибки.

И Алана не знала, что ее приемная мать мертва. Рассказывать правду ей не стоило, не сейчас, когда она, обернувшись созданным им полотном, предлагает приготовить фазана и наконец ведет себя не как кролик перед удавом, а чуть более свободно, когда улыбается и шутит. Не сегодня, только не сегодня.

— Я не злюсь на нее.

Она улыбнулась, словно очнувшись от тяжелых мыслей.

— Отдай мне фазана, — потребовал Даор.

— Вы что, серьезно будете есть его так? — недоверчиво протянула девочка. — Только не говорите, что собираетесь его ощипывать и потрошить. Сами. Вы.

— Я собираюсь его поджарить, — улыбнулся черный герцог, страшнейший из правителей Империи, лишь вчера уничтоживший одним слепым ударом половину крупного города, а сейчас забравший у девушки из рук мертвую птицу. — И сделаю это намного быстрее, чем ты.

— Как?

Даор повел пальцами, и фазан вспыхнул, как факел. Алана вздрогнула и отступила на шаг, ничем больше не выдав удивления, но герцог видел, как восхищенно расширились ее глаза, когда она поняла, что именно он делает. Пламя сожгло пух, выжгло внутренности и, продолжая тускло светиться, быстро приготовило белое мясо. Всего за минуту запах горелых перьев сменился аппетитным ароматом готового блюда.

— И вот спрашивается, зачем шепчущим вообще кухарки? — проговорила девочка, не отводя глаз от уже потухшего и разделившегося на куски жареного фазана.

— Просто прожаренная дичь без специй и соли, — ответил Даор, пожимая плечами. — Я не взялся бы так готовить что-то еще.

И снова он не стал говорить ей, что точно знает степень прожарки мяса вовсе не потому, что тренировался на курицах.

— Точно, можжевельник! — вспомнила Алана. — Я его натру? Будет вкусно!

— Только аккуратнее, он горячий, — заметил Даор, отдавая ей воздушное блюдо с дымящимися кусочками.

Он с наслаждением смотрел, как голодная Алана жадно, хоть и пытаясь сдерживаться, отправляет в рот мясо.

— Такое вкусное! — выдохнула она радостно. — А вы часто готовите?

— Нет, — покачал головой герцог. — Никогда.

Это была чистая правда. Никогда и никому он не ловил птиц, не разделывал птиц, не жарил птиц. И уж тем более не радовался тому, что сумел кого-то накормить и что человек получает такое удовольствие от приготовленной его руками пищи. Это было столь нетипично для него, что Даор даже в шутку задумался, не сходит ли он с ума. Вот девочка улыбнулась снова, отставляя блюдо от себя, и мысль о безумии показалась не такой уж и неприемлемой. Ее сияющее лицо грело.

— А вы? — вдруг заметила Алана. — Вы же тоже со вчерашнего дня не ели.

— Не хочу, — мягко ответил Даор. Голода он не чувствовал.

— То есть вы приготовили его мне?

— Да.

Повисла тишина. Ее нарушила Алана.

— Спасибо. — Она кашлянула. — Тогда я пойду сполосну руки — и в путь?

Смутить ее было так же легко, как и обрадовать.

Даор кивнул, и девочка упорхнула в овраг к ручью. Он проследил за ней, неощутимым плетением чуть придержал ее за спину, когда она споткнулась, спускаясь, и вернулся к полянке.

Огонь взметнулся и послушной змеей пронесся вперед, выжигая коридор шириной в человеческий рост настолько далеко, насколько хватало взгляда. Деревья горели с треском, камни оголялись, кричали птицы, врассыпную бросились животные.

— Что вы?..

Даор повернулся к застывшей Алане. Она всматривалась в догорающий тоннель широко распахнутыми глазами, будто не ожидала, что герцог решит упростить им путь.

— Ты же не думаешь, что я полезу через елки? — усмехнулся Даор. — Так мы дойдем намного быстрее.

— Но зачем же лес… — начала было Алана с каким-то сожалением, но встретилась с его взглядом. — Ясно. Да, вы бы точно не поползли по кочкам сквозь кусты, — вдруг хихикнула она. — Но это очень жутко. Будто путь в горящую бездну.

— Конечно, — подхватил черный герцог. — Бездну, из которой я родом и куда собираюсь тебя увести.

— Это не смешно! — возмутилась девочка. — Вы не мерзнете, не нуждаетесь во сне и еде. Вдруг вы и правда демон?

— Может быть, — ответил Даор, укладывая ее прохладную ладошку на свое предплечье и подхватывая воздушным потоком сына Келлфера.