Келлан уже и не помнил себя настолько вымотанным. За сутки ему пришлось проверить почти четыре сотни человек, и сейчас он еле держался на ногах от усталости.

Через пару часов небо должно было начать светлеть.

Танцы почти закончились, и теперь гости расходились по мерцающим светлячками садам и тропинкам, сегодня не только освещенным, но и согретым силами умелицы Аринеллы. Скорее всего, в залах осталось не больше четверти людей, зато вся обычно тихая территория Приюта ожила. Келлан знал, что в самых неожиданных уголках Большого сада прячутся приготовленные для гостей и послушников развлечения. До него то и дело долетали обрывки музыки, счастливый смех. Он и сам был бы не против поучаствовать в каком-нибудь представлении или шутливом состязании, но сегодня себе не принадлежал. Если бы он мог, нашел бы Алану, отвел бы ее в сад. И она бы смеялась, Келлан обнимал бы ее, и это стало бы первым их общим праздником. Он сжал зубы: так и не удастся потанцевать с ней сегодня. Алана не любит шума. Вряд ли задержалась на балу. Скорее уж забилась в какой-нибудь живописный закуточек, увитый розами, и сидит там совсем одна, с этим ее задумчивым выражением лица. Размышляет, соглашаться ли ей на обучение и как дальше обернется ее жизнь.

Она ведь тоже ничего не знает о нападениях Пар-оола.

Келлан огляделся, гоня усталость. Все эти женщины и мужчины, счастливо улыбающиеся огненным шутихам, пританцовывающие, дегустирующие жидкий янтарь, завороженно следящие за переодетыми в яркие костюмы актерами, — никто из них не представлял, какая опасность нависла над привычным им миром и как этот мир изменится в течение ближайших недель.

И как на самом деле станет опасно быть шепчущим.

Наконец Келлан заметил укрытые тенью галереи фигуры. Согласно свитку Сина, вспыхивавшему алыми буквами по мере прибытия гостей, территория Приюта уже была закрыта и ему оставалось проверить всего троих. Двое из них прибыли вместе и находились сейчас перед ним.

Женщина сидела на каменной скамье. В этом грустном и даже жалком существе, обхватившем себя руками, Келлан с трудом узнал Юорию Карион, с которой разговаривал совсем недавно. Она не смотрела на него, и на своего дядю не смотрела тоже, только себе под ноги. Келлан пригляделся: он был готов поклясться, что женщина справляется с болью, а ее спутник знает об этом, не предлагая помощи.

Келлан не считал себя жалостливым, и Юория, еще недавно желавшая ему страданий, была ему глубочайше неприятна. И все же стоило проводить ее к Теа.

Рядом с ней стоял человек, о котором Келлан не раз слышал от отца. Даор Карион, черный герцог. Его разум был слепым пятном для Келлана, и даже холодящий запястье заострявший ментальные способности артефакт не развеивал этого тумана. Конечно, разве мог черный герцог держать разум незащищенным? Придется вежливо попросить. Келлан был предельно собран и так напряжен, что сам себе напоминал звенящий камертон. Ему не хотелось проверять, что Даор Карион позволит или не позволит сделать, не хотелось вступать с ним в любой конфликт. Тем не менее Келлан был готов почти ко всему.

— Приветствую вас, — коротко кивнул он герцогу. — Мое имя Келлан. Мне нужно задать несколько вопросов, я прошу вас снять блокирующий амулет. Это приказ Сина. Вопрос безопасности.

Даор Карион не пошевелился, но черные глаза его блеснули злостью, и Келлан подавил в себе желание отшатнуться. Этот неожиданный огонь озадачил его, и Келлан похолодел при мысли, что Пар-оолу помогает именно герцог Даор, а сейчас придется его изобличить. Келлан знал, ему удастся продержаться достаточно времени, чтобы привлечь внимание директоров к бою, каким бы сильным воином ни слыл черный герцог. И все же, если верить отцу, это был один из немногих, кого не удалось бы одолеть даже со способностями Келлана, а значит, такая схватка вполне могла стать роковой. Требовалось быть очень осторожным.

Уголок губ герцога приподнялся, но он продолжал молчать, глядя на Келлана в упор. И тут Юория подняла голову и ответила вместо своего дяди. Голос ее был глухим и нервным, губы дрожали.

— Как ты смеешь? Да ты хоть знаешь, кто это?

— Знаю, — ответил ей Келлан. — Син не сказал мне, что вы — исключение, — обратился он уже к Даору Кариону. — Поэтому я снова прошу вас снять блокирующий амулет и выслушать несколько моих вопросов. Уверяю, у меня нет злого умысла, как и желания воспользоваться ситуацией. Но приказ Сина должен быть выполнен.

— Сын Келлфера, — задумчиво проговорил герцог. Голос его был низким и тягучим. — И служишь Сину?

Келлан проигнорировал вопрос, звучавший риторически. Никакой информации о себе давать одному из опаснейших людей Империи он не собирался. Теперь черный герцог рассматривал его равнодушно и даже скучающе, но Келлана было не обмануть: в глубине черных глаз таились и заинтересованность, причин которой он не понимал, и опасность.

— Юория, это ему проиграл Вестер?

— Да, — проговорила та сокрушенно.

На секунду Келлан подумал, что Даор хочет отомстить ему за своего зятя, но затем черный герцог небрежно махнул Юории рукой и, когда она встала и вышла вперед, негромко приказал:

— На колени.

Она опустилась на каменные плиты, не возражая, лишь сверкнув глазами. Келлан пораженно считывал волны возбуждения, исходившие от женщины вместе с обжигающей болью, и, когда один из образов стал чрезмерно ярким, его передернуло. В конце концов, то, чем занимались Карионы в своем замке, было не его делом.

— Прости меня, — тихо сказала Юория, и в ее голосе Келлан услышал слезы. Он чувствовал, что Юории не жаль и что она просит прощения так, чтобы дядя увидел ее стремление угодить, но то, с каким пренебрежением Даор бросил ей следующие слова, глубоко поразило его.

— Ты можешь лучше.

— Пожалуйста, простите меня, Келлан, я была не права, это было глупостью и наглостью с моей стороны, — намного громче и надрывнее проговорила Юория, избегая смотреть на того, перед кем извинялась.

Келлан недоуменно наблюдал за ней. Она согнулась так, что коснулась локтями пола, а потом выгнулась в шее, как животное, и подняла на него полные слез глаза.

Вся эта сцена была отвратительна.

— Атака, — сказал Келлан, глядя в глаза Юории. — Нападение на Приют. Щит. Пар-оол. Тайное задание.

Юория нахмурилась. Не было сомнений: она не только ничего не замышляла, но и ничего не знала о начавшейся войне.

Стоять на коленях ей было больно.

— Спасибо, — сказал Келлан мягко. — Если хочешь, я отведу тебя в лазарет.

Он протянул ей руку, и Юория схватилась за нее своими ледяными пальцами. Вставая, она скользнула ногтями ему под рукав, провела самыми кончиками по венам на запястье. Келлан удивленно отобрал у нее руку, не сводя глаз с остающегося бесстрастным герцога.

— Вы не против? — спросил Келлан, понимая, почему колеблется то и дело бросающая умоляющие взгляды на дядю Юория. — Это не займет много времени.

— Против, — коротко ответил Даор. — Ты принял ее извинения?

— Да, — выдохнул Келлан.

«Даже к собакам относятся лучше».

— Хорошо. Юория, ты здесь больше не нужна. Иди к порталу и тотчас же отправляйся в Обсидиановый замок.

Юория присела в изящном реверансе и, более не говоря ни слова, оставила Келлана с Даором Карионом наедине. Келлан сжал зубы и все же снова обратился к герцогу:

— Теперь вы.

— Нет, — просто ответил Даор. — Скоро должно начаться общее собрание, я иду туда. Можешь доложить Сину, что приказ исполнить я не дал.

— Я пойду с вами, — принял решение Келлан, продолжая держать концентрацию, готовый к бою. — Против этого вы же не будете?

— Нет.

Они шли на расстоянии нескольких шагов друг от друга, и, что немало удивило Келлана, Даор держался чуть впереди. Сам Келлан никогда не пустил бы кого-либо незнакомого за спину.

Впервые за время своего наставничества он ощущал себя почти невидимкой: все, кого они встречали на пути, замечали лишь герцога Кариона, кое-кто пытался заговаривать с ним, а к Келлану никто не обращался. Исправно работавший амулет снимать он не хотел, стараясь просто отрешиться от назойливого гула. Сотни злых, неприличных, наглых, восхищенных мыслей роились в головах женщин и мужчин, быстро уходивших с их дороги, и Келлан радовался, что Келлфер не знакомил его со своим другом раньше: из-за всего этого нездорового ажиотажа находиться рядом с герцогом было так же неприятно, как и наблюдать похотливое подобострастие его племянницы.

Когда увешанные гирляндами деревья остались позади, шум тоже смолк, а воздух стал привычно бодрящим, Даор чуть замедлил шаг, ожидая, что Келлан догонит его. Когда мужчины поравнялись, герцог обратился к нему:

— Ты хотел помочь моей племяннице. Почему?

— Вы говорите о том, что она была настроена меня пытать? — хмыкнул Келлан. — И все же не вижу причин ей страдать.

— Светлый, значит.

Келлану показалось, что черный герцог улыбается.

— Не сказал бы, — холодно отозвался Келлан.

— Меня интересует, как тебе удалось пошатнуть связь между ней и Вестером, — не обращая внимания на его реплику, сказал Даор, снова ускоряя шаг. — Сейчас, увидев тебя, я понимаю, что ты, должно быть, действовал почти на пределе своих возможностей.

— Это не так, — позволил себе усмехнуться Келлан, вспоминая, какой необыкновенной силовой волной обернулась для него близость к информации об Алане. — Было не очень сложно.

— Это не так, — констатировал Даор. — Я сделал тот амулет. И знаю, насколько сложно вмешаться в созданную им связь. Порвать ее смог бы только кто-то моего уровня или сильнее. Но ты ее повредил. Значит, был хорошо, — он сделал паузу, — мотивирован.

Келлан остановился, и Даор обернулся.

— К чему этот разговор?

— К тому, — вкрадчиво ответил герцог, — что не стоит ломать чужие активы. Если бы ты не был сыном моего друга и он не просил сохранить тебе жизнь, я бы убил тебя. А если ты выведешь из строя Вестера, мне придется искать другого Вертерхарда для подчинения.

Волна ужаса окатила Келлана с ног до головы, когда он представил, что будет, если Даор обнаружит Алану и сделает ее такой же безголосой марионеткой. Келлан запоздало попытался придать лицу нейтральное выражение, но уже понимал, что его бледность вряд ли осталась незамеченной. Даор усмехнулся.

— Значит, знаешь о ее происхождении, — заметил он, поворачиваясь и снова набирая скорость.

Келлан устремился за ним так быстро, что догнал всего за несколько мгновений и преградил Даору путь. Тот не стал обходить Келлана, а спокойно остановился. По его лицу сложно было что-либо понять. Некоторое время они смотрели друг на друга. Келлан произнес, глядя черному герцогу в глаза:

— Даже будь она Вертерхард, а это вряд ли так, она под защитой Приюта. Не стоит…

— Я не собираюсь ни причинять этой девочке вреда, ни подчинять ее, — перебил его Даор с улыбкой. — И она, кстати, прекрасно об этом знает, хотя пока не верит, как и ты. Удивительная девочка, правда?

Черный герцог говорил об Алане так, будто знал ее. Будто хорошо знал и даже в чем-то ей покровительствовал. Это смутило Келлана, но он отогнал мысли как несущественные прямо сейчас: потом все можно выяснить у самой Аланы, и поспешных выводов делать не стоило, как и слепо доверять словам Кариона.

Келлан не дал себе задать ни один из возникших вопросов. Вместо этого он сосредоточился на плане действий: сегодня же договориться с Сином, объяснить ему ситуацию, спрятать Алану лучше, намного лучше.

— Причинение ей вреда будет объявлением войны Приюту, — уведомил он Даора.

— Хорошо защищай ее, — со смехом ответил герцог.

Келлан был готов наброситься на Даора Кариона прямо здесь и прямо сейчас. Он вообще не помнил, чтобы что-то приводило его в подобную ярость. И что бы ни говорил о черном герцоге отец, Келлан был готов рискнуть. Мысленные приказы вязью роились в его разуме, готовые жалить, тело будто превратилось в тягучий камень. Единственное, что останавливало Келлана, — мысль, что, исчезни он хоть ненадолго, Алану некому будет сберечь. «Сначала. Нужно. Рассказать. Сину», — сказал он себе и отступил с пути Даора. Тот возобновил шаг как ни в чем не бывало, все так же оставляя Келлана у себя за спиной.