Комнаты Келлфера нравились Даору меньше кабинета Сина. Келлфер любил серую и стальную гамму, и эти оттенки монохрома окружали со всех сторон: и пепельная ясеневая отделка стен, и простой ковер, и искусственно состаренная мебель, и даже шторы, похожие на расплавленное серебро и абсолютно бесполезные на такой высоте. Однако, несмотря на сдержанность в цвете, в библиотеке Келлфера всегда царил легкий беспорядок: разномастные артефакты, небрежно расставленные на открытых полках, мерцали бронзой и серебром, каменные фигурки на подоконниках и на полу переливались золотом, пурпуром и лазурью, а несколько недочитанных книг валялись в раскрытом виде на подоконнике, кушетке и столе. За высоким письменным столом стояло высокое же кресло, всегда напоминавшее Даору насест. Знакомые бумаги с вороном на сорванных печатях были кипами навалены у трехглавого подсвечника.

— Знаю, ты не распространяешься об этом, но ты мастер и в артефактах подчинения, — продолжил Келлфер начатый еще на лестнице разговор. — Так вот скажи мне, мастер, их ведь можно массово взломать?

— Смотря какие, — усмехнулся Даор, небрежно поджигая свои письма, которые полыхнули одной вспышкой и исчезли, не оставив ни пепла, ни даже темных следов. Келлфер прислонился к дверному косяку, наблюдая за его действиями. Даор продолжил: — Если они не добровольно надели их, то можно. Если добровольно — можно, но сложнее, дольше и не каскадом, как ты хочешь.

— Неужели какой-то идиот может надеть такое добровольно? — почти искренне удивился Келлфер, наливая янтарную жидкость в тяжелый хрустальный стакан.

Даор кивнул в знак благодарности. Келлфер был одним из немногих, из рук кого он мог взять напиток, не задумываясь, не подмешано ли что-то в бокал. Дружба, которую герцог ценил и как полезное, и как приятное времяпровождение, со временем становилась только крепче. Келлфер то и дело появлялся в Обсидиановом замке со свежими новостями из Приюта. Друг напоминал Даору паука, опутавшего своими сетями не только Империю, но и Пар-оол, Вигорст, Южные острова и даже Диларен, с которым не было связи ни у одного другого жителя континента. Тысячи и тысячи глаз и ушей были объединены в эту паутину, и Келлфер оставался в курсе почти всего, что происходило в любом конце мира. Конечно, каждый из директоров Приюта был в центре всех важных мировых событий, но Келлфер чаще всего знал о них заранее. Не раз и не десять он предупреждал Даора о военных конфликтах задолго до их начала. И даже то, что Келлфер небрежно называл «поделиться новостями», было весьма и весьма полезным. Кроме того, имея невиданное влияние в Приюте, сильнейшей организации в Империи и одном из могущественнейших орденов в мире, Келлфер умудрялся исподволь руководить всеми решениями директората. Конечно, когда отсутствовал Син.

Келлфер почти никогда не врал другу. Даор, давно озаботившийся этим вопросом и во время одной из тренировок впечатавший в открытую рану незаметный артефакт, ценил его честность и зачастую даже удивлялся ей.

Оба искали выгоды в том, что считали дружбой, и оба оставались довольны.

Было бы глупо полагать, что такой практичный человек, как Келлфер, станет поддерживать отношения с тем, кто не сможет оказать ему нужную поддержку. Сам Даор не единожды помогал другу, устраивая его учеников на важные посты в свите императора и таким образом расширяя зону влияния Келлфера. Тот знал, что в случае любой опасности Даор укроет и его, и всех, за кого он попросит, без малейшего колебания. Не сомневался Келлфер и в том, что Даор, обладавший куда большими магическими силами и политическими ресурсами, раз в пятьдесят-сто лет незаметно поможет устроить ему переворот или что-то еще покрупнее.

Они были знакомы почти пятьсот лет и за все эти годы не раз прикрывали друг друга в самых спорных ситуациях. Встречаясь, оба чаще обменивались колкостями, решали один-два взаимовыгодных вопроса, а потом пили хороший алкоголь, найденный Келлфером в очередном сокрытом от посторонних глаз уголке мира.

Ни один из них не пьянел. Ни один из них не терял остроты разума.

— Влюбленный идиот может, — ответил Даор другу, сделав вид, что поверил его удивлению.

— Конечно. Вестер жалеет?

Келлфер жестом предложил Даору сесть и, когда тот отказался, сам расположился в кресле, закинув ногу на ногу.

— Думаю, да. Он пытается бороться. Но свой выбор он сделал. А учитывая характер Юории, это дорога в один конец.

— Когда я нашел его по твоей просьбе, — задумчиво проговорил Келлфер, согревая янтарь в бокале, — то думал, ты возьмешь у него генетический материал и убьешь. Ты сделал из него постельную игрушку и раба для своей избалованной племянницы. Не слишком жестоко?

— Нет, — отрезал Даор. — Этот унылый щенок с глазами недоеной коровы был довольно безрассуден, как и все непонятые дети. С его кровью и способностями он мог стать серьезной проблемой, ты же это знаешь. Кроме того, он чуть не убил тебя, насколько я помню.

— Да, и это был бы довольно глупый конец, — усмехнулся Келлфер. — После смерти своей матери-простачки Вестер жил как загнанный зверь. Был готов броситься на кого угодно. Мне просто не повезло оказаться рядом.

— Тебе повезло, — подхватил Даор, — что я оказался рядом.

— Так ты за меня отомстил? — спросил Келлфер весело.

— Считаешь, мало? — буднично поинтересовался Даор, делая большой, восхитительно обжигающий глоток. — Я собираюсь забрать его у Юории — не заслужила. Думаю передать Олеару, но, если хочешь, отдам тебе ненадолго.

— И что я буду с ним делать? — Келлфер развел руками. — Думаю, меня вырвет, если он полезет ко мне в штаны.

— Браслет не создает похоти или любви, — заметил Даор. — Он лишь усиливает имеющиеся чувства и приводит их к модальности подчинения. Вестер был в таком ужасе, когда ты нашел его, он даже не понял, что смог тебя ранить. Скорее всего, в твоем случае парень просто станет мочиться от страха, когда ты заходишь в комнату, и будет готов сам себе горло перерезать, лишь бы ты с ним чего не сделал.

— Еще лучше, — хмыкнул Келлфер. — Я люблю ковры.

Они помолчали.

— А Олеару ты доверяешь? — осведомился Келлфер.

— Вполне, — отозвался Даор. — Он отдаст за меня жизнь, если я попрошу. И ни разу не ослушивался приказа. Он довольно смышленый для своего возраста. И влюблен в Юорию. Так что обладание Вестером сделает его только лояльнее.

Келлфер улыбался лишь уголками губ. Даор знал своего друга: мысль о том, что серьезно и унизительно ранивший его человек всю оставшуюся жизнь проведет безмолвной игрушкой в чужих руках, пьянила Келлфера. Вестер был настолько моложе и настолько сильнее, что Келлфер почти согласился на соблазнительное предложение Даора и лишь в последний момент остановил себя.

— Мне нужен образец пар-оольского артефакта подчинения.

— Будет, как только они высунут нос, — ровно ответил Келлфер. — Син рвет и мечет. В таком состоянии он может перебить их всех еще до того, как они откроют рты. Но и он против бессмысленной бойни. Я предложил ему перенастроить артефакты.

— Хочешь свою личную армию шепчущих? — с пониманием кивнул Даор. — Не буду тебя обнадеживать.

— Разумеется, — развел руками Келлфер. — Свобода воли превыше всего. Син считает так, и ты, разумеется, тоже.

Они молчали, наслаждаясь терпким вкусом янтаря и тишиной. Даор сел на мягкую скамью и оперся спиной на стену, листая одну из небрежно брошенных Келлфером книг. Он думал об Алане, испуганно сбежавшей из зала, как она поджала губы, как расширила полные слез глаза, и о том, как ее придерживала за подрагивавшие плечи подруга. Алана шла, чуть согнувшись, и быстрые шаги давались ей с трудом. Неужели Алана заплакала, раз ей потребовалась поддержка? Или же решила, будто он причинит ей вред? Он представил себе, что должна была подумать девочка, и помрачнел.

Наверное, она очень испугалась. Сейчас он нашел бы другие слова. Даору казалось, что Алана захлебнется восторгом и замрет, как обычно замирали женщины, увидев его и услышав его имя, но она смотрела на него как кролик на удава. Даор вспомнил свое желание раззадорить ее больше, и оно показалось ему досадной оплошностью. Он поморщился.

— Даор, насчет Вилы, — неожиданно разорвал тишину Келлфер. — Ты же знаешь, что ее дочь выдала себя…

— Да, — перебил его герцог с уже не удивившим самого себя пылом: было глупо утверждать, будто ему неважно, что происходит с Аланой. — Алана обучается здесь? Я видел, как она заговорила огонь, не зная ни слова. У нее, безусловно, есть способности, вы уже знаете об этом.

— Да, знаем, — отозвался Келлфер.

— То есть она послушница?

— Она отказалась. Много раз. Просит время подумать. Отказывается, представляешь, какая наглость? Простачка. Первая такая на моей памяти.

— Но почему? — не сдержал удивления герцог.

Значит, девочка блефовала, говоря, что она под защитой Приюта? Ей пришлось хорохориться, как воробью перед кошкой, потому что она сочла его источником опасности. Это было гадко. Не того он ожидал, раскрыв ей свою личность.

И она не родилась простачкой, но Келлферу не нужно было об этом знать. Никому не нужно было: это могло поставить Алану под серьезный удар. Такое мог понять только Син.

— Потому что не хочет нам служить, так она сказала и Сину, и Ингарду. Сказала, что не хочет подчиняться тем, чьих целей не понимает, кого считает темными. Она боится Сина.

Даор обрадовался, и необычная смесь уважения с умилением согрела его. «Сколько же сюрпризов ты скрываешь? — размышлял он. — Вот так просто отказываешься от силы, чтобы не терять свободу».

— Правильно делает. Не согласился бы служить ему и года.

— Ты и не согласился, — усмехнулся Келлфер, делая большой глоток. — Слышал об этом. Много шума тогда было?

— Когда ты начал обращать внимание на шум? — иронично спросил Даор. — Стареешь?

Они помолчали.

— Тебе она интересна, да? — спросил его Келлфер напрямую, когда Даор попросил показать ему эпизод испытания через кристалл. — У меня нет воспоминаний об этом, испытание проводил только Син. Сказал, что она прошла его легко. Я никогда не видел тебя таким… — Он замолчал, подбирая слово. — …Заинтересованным. Когда ты подошел к ней на балу, почудилось, что… — Келлфер осекся. — Друг мой, не кажется ли тебе это плохой идеей?

— Я не собираюсь отчитываться перед тобой. — В голосе Даора зазвучал металл. — Не переходи граней, друг. Это не твое дело. Она… — Даор улыбнулся. — Разбудила во мне что-то. И я не хочу, чтобы оно снова засыпало.

— Тем, что была, вероятно, первой женщиной, отказавшейся с тобой танцевать?

Келлфер подошел к Даору почти вплотную.

— Нет, — задумчиво ответил Даор. — Это произошло намного раньше. Дело не в отказе.

— Ты хочешь ее себе?

Даор посмотрел другу в глаза. Келлфер был неожиданно неспокоен. «Себе». Да, Даор хотел ее себе. Но Келлфер имел в виду совсем другое, то, что происходило обычно, когда герцог встречал хоть сколько-нибудь интересную ему «обертку».

— Я сказал тебе не переходить грани.

— Ты не понял, — в примирительном жесте поднял руки Келлфер. — Я не осуждаю твой выбор, хоть и плохо его понимаю. Дело не в том, подходит она тебе или нет. Но я точно знаю, что у нее развиваются отношения с другим мужчиной, и… если наша с тобой дружба что-то для тебя значит, я прошу, не надо вступать с ним в открытое противостояние.

— Кто это?

Даор сжал стакан так сильно, что по нему пошли трещины. Прежде чем Келлфер заметил это, герцог немного усмирил разбушевавшуюся в груди бурю и восстановил целостность стекла, не произнося ни слова. Ничего страшного в новых сведениях не было — этот мужчина просто умрет, не оставив и следа в ее душе.

— Это мой сын, Келлан, — тихо ответил его друг, кладя ему руку на плечо. — Я не знаю, кто из вас победит в этой схватке, но уверяю: эта простачка того не стоит. Не так уж и много в ней особенного: она не стремится к большему, а значит, ничего в жизни не добьется. Она служанка по менталитету своему, почти тридцать лет своей жизни прислуживала глупым и примитивным хозяевам. Не мне тебе рассказывать, какие нравы окружали Голденеров. Она не умеет использовать возможности и предпочитает покой стремлению к совершенству. И тем не менее как-то крутит голову моему сыну. Я надеюсь на твое благоразумие. Нет, на твое сочувствие: найди себе кого-нибудь еще для твоих обычных разовых развлечений. Келлан влюблен в нее. Мне это претит, и сама мысль о том, что он стремится к ней… Но все же он влюблен, а я не враг своему сыну.

Даор криво усмехнулся и поставил многострадальный стакан на стол. Сын Келлфера! Из всех мужчин Империи — именно сын единственного друга! Убить его как животное не получится. Келлфер смотрел грустно, такого надлома в друге Даор раньше не замечал. Он сжал зубы, стараясь принять как данность, что мужчина, которым может быть увлечена его девочка, останется в живых.

— Даор? — тихо обратился к нему Келлфер.

— Если ты не хочешь, чтобы Алана была с твоим сыном, ты заинтересован в том, чтобы я забрал ее, разве нет? — спросил Даор вкрадчиво.

— Да. А ты убьешь ее, когда она надоест тебе? — спросил Келлфер.

Ярость, застлавшая глаза Даору в ответ на этот безобидный вопрос, была такой всеобъемлющей, что ему пришлось сделать усилие, чтобы подавить рвущийся из глубины сознания ответ. «Вот, значит, как», — удивленно отметил он про себя.

— Нет, — процедил Даор, поднимаясь. — Тебе важна ее жизнь или Келлан?

— Даор. — Редко друг обращался к нему по имени и тут снова сделал это. — Пожалуйста, не вреди моему сыну. Я знаю тебя. Знаю, что ни одна женщина не отказывала тебе и что ты можешь заполучить любую. Пусть она разобьет Келлану сердце, увлекшись тобой, забери ее у него, но не вызывай его на дуэль, не уничтожай, как ты привык поступать с противниками.

Слова дались Даору нелегко.

— Я не убью его, если он меня не вынудит, — коротко пообещал он другу. И затем, оскалившись, добавил: — И насколько они близки?

— Не предавались любовным утехам, насколько мне известно. Ходят, целуются по углам. Келлан спорит со мной и требует, чтобы я одобрил их отношения, — ответил Келлфер.

Целуются. Даор представил, как Алана доверчиво льнет к плечу сына Келлфера, как тянется за поцелуем, и по стакану и по каменной столешнице под ним снова пошли трещины. Келлфер посмотрел на друга испуганно.

— И давно?

— Он увлечен ею дольше, чем она. Девчонка его не любит, я думаю.

— Не называй ее так.

Голос Даора, казалось, полыхнул.

— Я не узнаю тебя, — прошептал Келлфер, отступая. — Прости, если был бестактен. Я помогу тебе так, как ты посчитаешь нужным. Она твоя.

— Приведи ее ко мне сегодня. Если я найду Алану, она только испугается и снова убежит, а удерживать ее я не хочу. Придумай повод. Пусть знает, что о нашем с ней разговоре известно директории Приюта. Это ее немного успокоит, — сказал Даор.

— Да, — согласился Келлфер без лишних слов, страх схлынул из его черт, и лицо снова приобрело бесстрастное выражение. — Я знаю, где она. Я поговорю с ней.