Келлана не было весь день, и Алана не находила себе места.

Он сказал, что идет побеседовать с директорами о ней и что после расскажет ей про отработку подробнее, но после этого разговора так и не вернулся. Алана сидела в своей новой комнате и не понимала, что ей следует делать. Может, стоило пойти на кухню и заняться готовкой, как раньше, просто чтобы не торчать без дела?

Честно говоря, эта комната не слишком отличалась от той, к которой она привыкла. За счет фактически принадлежавшей ей кухни места в служебном здании было даже больше. Здесь же, в жилом корпусе, кельи послушников были маленькими и весьма аскетичными. Стол, стул, большой шкаф и простая жесткая кровать. На окне не было даже самых простых занавесок. Алана сомневалась, что кто-то снаружи поднимется до высоты третьего этажа, и все же предпочла бы завесить чем-то беспокойное небо с быстро плывущими по нему облаками. Она знала, что и слева, и справа от ее кельи располагались комнаты других послушников, но стояла абсолютная тишина, как будто она была одна в мире.

Алана поплотнее укуталась в шаль, хранившую тепло объятий мастера Келлана — наставника Келлана, просто Келлана, — и решительно встала. Каждый раз, берясь за плоскую латунную ручку, она боялась, что хитрая магия, заставлявшая дверь открываться только при ее прикосновении, не сработает. Но створка послушно отворилась, и Алана выскользнула в широкий темный коридор. И тут же нос к носу столкнулась с Хелки.

— Привет, — тепло улыбнулась подруга. — Я как раз к тебе. Его нет?

Она внимательно оглядела келью Аланы, и та задохнулась от смущения.

— Он у меня не был, — сказала Алана напряженно.

— А зря, зря, — подмигнула Хелки. — Я чертовски тебе завидую.

— Хелки, я не для того тебе рассказала, чтобы ты меня этим стыдила, — нервно упрекнула Алана, но, увидев дрогнувшие губы подруги, тут же поняла, что накинулась на нее зря. — Извини. Просто все сразу навалилось. Син сказал, со мной поговорят все директора, а наставник — что сначала он хочет поговорить с ними. И теперь я жду, как неприколоченная, не знаю, куда деться. Выйду отсюда — они меня не найдут и рассердятся?

— Ой, да брось ты, — махнула рукой Хелки. — Они тебя где угодно найдут. Что тебе теперь, в четырех стенах сидеть? Да еще одной, раз ты говоришь, что сидишь одна?

— Хелки!

— Все, все, молчу! — подняла руки подруга. — Просто ты же знаешь: у меня ваши отношения вызывают массу вопросов. Он тебя, значит, не оставляет и, даже когда мы говорили, был поблизости, так? И при этом ты с ним не…

— Не. — Этот разговор надоел Алане. Кроме того, слова подруги задевали ее. — Может, ему Син сказал за мной приглядывать?

Хелки она рассказала, конечно, не все. Вертерхардов Син упоминать запретил, но остальное подруга уже знала.

— Не знаю, — вздохнула Хелки. — Ладно, я к тебе по делу, леди Келлан.

— Прекрати меня так называть! — взорвалась Алана. — А если он услышит?! А если еще кто-то услышит?! Уже забыла, как волдыри со щеки сводила?

— По делу, — подняла палец вверх Хелки. — Пойдем на кухню.

— Почему на кухню? — удивилась Алана, еле поспевая за подругой. — Думаешь, я все еще должна готовить?

— Только если хочешь, — ответила Хелки уже с лестницы. — Просто там нет любопытных носов.

По главной лестнице корпуса они вышли в холодный осенний день, и из спешащих по своим делам послушников никто не обратил на них никакого внимания. Алана все не могла отделаться от ощущения, что она самозванка, что не должна здесь быть и что ее раскроют, покажут на нее пальцем, покарают за обман. Но те, с кем они сталкивались, равнодушно скользили по ней взглядом и молчали. Кто-то поздоровался с Хелки, и та залилась своим звонким смехом, побежав дальше. Алана обернулась: парень смотрел вслед подруге влажными глазами. Интересно, Хелки знает, что у нее есть поклонник? Она ничего такого не рассказывала.

Со стыдом Алана поняла, что мало расспрашивала подругу о ее жизни, и решила сегодня же это исправить. Мысли о наставнике Келлане чуть поблекли, и она рванула за ушедшей уже довольно далеко вперед длинноногой Хелки.

— Так что на кухне-то?

— Там то, что нужно каждой принцессе! — гордо заявила Хелки, срывая с каштана последний коричневый лист и втыкая его в кудри. — Платье для бала! Ты же хочешь потанцевать с таинственным наставником?

Алана еле поспевала за ней.

— О чем ты?

— Скоро праздник. Я так понимаю, раз ты теперь шепчущая, тоже будешь в общем зале, да? Все там будут. Наставники, директора, герцоги, бароны, маркизы — ну те, что как-то связаны с Приютом. И мы. И я не позволю тебе идти в этой своей рабочей робе или в том синем служебном платье. Поэтому решила сделать тебе подарок на поступление.

Хелки наконец обернулась. Глаза ее сияли. Сердце Аланы сжалось от нежности: Хелки заботилась о ней, даже когда они не виделись, и это пристыдило Алану, с головой ушедшую в общение с Келланом и избегавшую подругу последние дни. Хотя на бал идти не хотелось, хотя бы потому, что она совсем не умела танцевать, в чем и призналась Хелки. Та только рассмеялась.

— Все зависит от партнера!

— Я любому ноги отдавлю, — в тон ей отозвалась Алана. — Даже идеальному танцору.

— Идеальный кавалер тебя поднимет, — шепотом сказала Хелки, заговорщицки расширив глаза. — И закружит… И тебе будет все равно, что ты не умеешь танцевать.

— А у тебя есть такой идеальный кавалер?

— Ну… — Неожиданно Хелки смутилась. — Я могу тебе немножко рассказать, только, пожалуйста, не говори никому, ладно? Даже наставнику. Особенно ему.

— Хорошо, — заинтересованно ответила Алана. — Хотя это звучит довольно странно.

— Я очень надеюсь потанцевать с одним из директоров, — подмигнула Хелки, а потом почему-то отвела глаза и спрятала лицо за копной так удачно упавших на скулы волос.

— С кем? — почти против воли спросила Алана.

— А ты их знаешь? — улыбнулась Хелки.

— Не знаю, — грустно согласилась Алана. — Можешь немножко рассказать? Мне ведь с ними еще обучение обсуждать…

— Ну их четверо, — начала Хелки, явно радуясь, что Алана не настаивает на своем первом вопросе, и не понимая, что та собиралась задать его снова. — Ингард, Келлфер, Роберт и Син. Ингард добрый, он очень любит Приют. Я слышала, когда-то он был единственным директором. Роберт очень красивый, ты, когда его увидишь, поймешь, о чем я. У него есть целый клуб почитательниц, и я их не осуждаю. Келлфер… Не знаю, он меня всегда пугал. Смотрит так, будто режет. Если с ним поссориться — вылетишь из Приюта в два счета. И Сина ты знаешь… Син — самый главный в Приюте. Самый сильный. Самый загадочный. Говорят, что ему очень много лет и он владеет столькими магическими техниками, сколькими не владеет больше никто. Ну и я же немного о нем рассказывала, — совсем стушевалась она, не оставляя у Аланы сомнений по поводу того, кто же стал для Хелки идеальным кавалером.

— Ничего себе! — только и сказала она.

— Ну а что… — Хелки не поворачивалась. — Слушай, я не знаю, может, и не буду с ним танцевать. Просто я хочу попробовать его пригласить. Вдруг согласится.

— А директорам можно танцевать с послушниками? — возразила Алана.

— Скорее всего, нет, — как-то лукаво ответила Хелки. — И вообще, Син не единственный… Там еще герцоги будут.

— Ясно-ясно, — отступила Алана, улыбаясь.

— Вот, смотри, оно из двух частей, — рассказывала Хелки, разворачивая сверток. — Нижняя — простое платье так любимого тобой коричневого цвета, но единственного его приличного оттенка. А верхняя, — она встряхнула пышную легкую накидку, — вот такая темно-синяя. Шикарно, да? У нас их создает одна мастерица из почти выпустившихся. Вкус у нее что надо. Смотри, какая тонкая ткань! Я почему его не стала у себя оставлять, у меня там еще один нос, я живу не одна, как ты. И моя соседка жуть как обожает наряды. Если бы оно просто висело в шкафу — было бы уже на ней. Я, когда его заказала, думала, ты еще тут… Ну работаешь. Хотела, чтобы сюрприз был. А потом ты вернулась, такие новости, я и забыла совсем.

Алана погладила лежащее на ее бывшей кровати платье. Оно было намного грубее созданного Аринеллой и совсем не таким нежным, как обнимавшая ее плечи шаль, но все же очень мягким. Теплый насыщенный цвет оттенял ее светлую кожу, и она даже залюбовалась сочетанием. Платье было совсем простым, аккуратным, длинным, с рукавами по середину предплечья. Алане очень нравилась эта лаконичность. Лежащая рядом «вторая часть», невесомая, но плотная синяя накидка, расшитая какими-то диковинными цветами, выглядящая такой роскошной, нравилась ей намного меньше. Но сказать об этом Хелки она не решилась: та расхваливала синеву, пышность и необычность верха.

— Спасибо, — прошептала Алана, заходя за занавесь из кожи и раздеваясь. — Только тут нет зеркала.

— Я буду твоим зеркалом, — бодро отрапортовала Хелки. — Выглядишь потрясающе. И даже волосы укладывать не нужно. Как влитое. Только… — Она укрыла плечи Аланы накидкой, прихватила ее кричащим золотым поясом. — Вот. Теперь тебя от кровной герцогини не отличишь.

«Забавный выбор слов», — подумала Алана.

— Спасибо, — повторила она громче, встречаясь со взглядом наставника Келлана и мгновенно загораясь щеками. — Тут… он.

Хелки, драпировавшая ткань под поясом, обернулась. В этот раз Келлан не скрывался.

— А мы готовимся ко Дню нанесения, — непосредственно сказала Хелки. — Правда, ей невероятно идет?

Алана не знала, куда деться.

— Да, очень красиво, — мягко ответил наставник, обходя табуретку и поднимая с нее скинутую Аланой впопыхах шаль.

— Ну… — Хелки замялась. — Я тогда пойду, что ли. Наставник Келлан, Алану же пригласят на бал, хотя она еще не послушница? И ей надо пойти, если даже она не хочет? — спросила она уже в дверях.

Келлан кивнул. Хелки улыбнулась, подмигнула Алане так, чтобы наставник не увидел, и выпорхнула, оставив их наедине.

Алане казалось, она сейчас провалится сквозь землю от смущения. Она попыталась снять накидку, но та, перехваченная поясом, не хотела поддаваться. Келлан подошел к ней, ласково улыбаясь, и распустил пояс. Кусок невесомой ткани опал на пол, и он накинул вместо него шаль.

— Мне не идут такие вещи, — оправдываясь, сказала Алана. — Знаю. И я не умею их носить. Это платье леди, из меня никакая леди.

Келлан пригладил шаль на ее плечах. Он молчал, но теплые глаза его искрились зеленью, и Алана вспыхнула, поймав нежный взгляд.

— Нашла чего смущаться, — тихо, но не шепотом проговорил Келлан, обнимая Алану. — Тебе идут и роскошь, и простота. Мне очень нравится, что, несмотря на это, ты любишь простоту.

Алана смущенно опустила глаза в пол. Наставник держал руки на ее плечах, стоял совсем рядом. Ей хотелось попросить его уйти и подождать, пока она облачится в обычную для себя одежду, но это казалось неуместным. Его прохладные губы коснулись ее разгоряченной щеки там, где горел стыдливый румянец, и Алана застыла. Он поцеловал и вторую ее щеку, так же, медленно, не торопясь, а затем легко огладил скулу кончиками пальцев.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Алана приподнялась на цыпочки и… встретила его стремящиеся к ее губам губы.

Казалось, мир перестал существовать. Ее первый поцелуй! Нежный, горячий, наполненный такой любовью, что Алане захотелось остаться в этом моменте навеки. Не было ничего, кроме его губ, его тяжелых и теплых рук, его едва уловимого запаха — аромата трав. Он продолжал целовать ее нежно, будто боясь повредить, и Алане захотелось крикнуть: «Не сдерживайтесь!» — но вместо крика она сделала полшага и прижалась к нему очень крепко.

Он оторвался от нее и, когда Алана сделала вдох, снова соприкоснулся с ней губами. Этот жест был почему-то даже интимнее поцелуя. Алана спрятала свое горящее лицо у него на груди, чувствуя, как Келлан перебирает ее волосы.

— Я не умею танцевать, — тихо сказала она.

— Ничего страшного, — так же тихо отозвался Келлан. — Я тебя научу. Или можем не танцевать совсем.

Алана благодарно закивала, слыша, как в груди наставника рождается смех.