Алану провожала ее подруга. Вместе, смеясь, они дошли до кухни, где Алана сменила праздничное платье, созданное Аринеллой, на свою обычную рабочую робу. Коричневый ей совсем не подходил: лицо казалось уставшим и совсем бледным. Келлан с грустью отметил, что дело не только в платье: глаза Аланы были припухшими, словно от слез. Его шаль она накинула на плечи поверх платья, и Келлан пожалел, что не создал ткань того замечательного синего цвета, что так ей шел: бесцветный бежевый только подчеркивал круги под ее глазами. И все же его приятно удивило, что она завернулась в его подарок, уходя гулять. Он с улыбкой смотрел, как Алана, задумавшись, поглаживала края материала маленькими нежными ручками, которые Келлан еще вчера лечил от ожога.

Ей больше не будет холодно.

Он услышал, как Алана попросила свою подругу привести к ней Реста, и в который раз удивился тому, что она отказалась просить его, наставника, о помощи и готова встретиться с парнем один на один. Конечно, обидчик прийти к Алане никак не мог, ему не один день предстояло отлеживаться в лазарете, и если он не дурак, то и в сторону молодых и беззащитных девушек больше не глянет. Но Алана этого не знала, она собиралась поговорить с тем, кто был сильнее нее, мог причинить ей серьезный вред и оставался недружелюбно настроен. Конечно, она боялась. Большинство бы избегало Реста. А она, как только Хелки зашагала к корпусам, лишь сжала кулачки и крепко зажмурилась, переводя дыхание, а потом подняла подбородок, откинула косу назад и направилась к воде. Взгляд ее был решительным.

Алана устроилась у пруда, под большим красным кленом, клонившим свои ветви к самой воде, и открыла книгу. Лицо ее приобрело мечтательное выражение, глаза быстро бегали по строчкам, и Келлан сжал зубы, вспомнив, как лечил разбитую губу, как убирал кровь с этого обычно собранного, а тогда страдающего лица. В груди снова зародился гнев, но Келлан прогнал его волевым усилием. Хватит. Все уже сделано.

Вот она отвлеклась, смотря на круги на воде, захлопнула тяжелый фолиант и грустно чему-то улыбнулась.

«Если бы нашелся хоть кто-нибудь, кому я могла бы все рассказать, — думала она надрывно. — Хоть кто-нибудь. И тогда это место стало бы настоящим домом».

Подойти к ней и сесть рядом не было взвешенным решением, скорее секундным порывом, которому оказалось естественно и приятно поддаться. Келлан опустился у самой воды, продолжая наблюдать за Аланой, она вскинула голову и скользнула по нему глазами, не замечая. Неужели услышала?

— Почему ты не расскажешь все своей подруге? — спросил он, снимая защиту.

Ее теплые карие глаза расширились, она приоткрыла рот, будто собираясь честно ему ответить, и тут же снова закрыла, передумав. Келлан усмехнулся: Алана аккуратно, стараясь не привлекать к этому внимания, подсунула книгу под юбку.

— Добрый день. Не до конца понимаю, о чем вы говорите, мастер Келлан, — ответила она, и в мыслях ее кружилось отчаянное предположение, что он знает что-то, чего знать ни в коем случае не должен.

Ощутив укол от знакомого и привычного слова «мастер», Келлан решил открыть девочке правду махом, чтобы не мучить и далее. В конце концов, он легко докажет ей, что ему можно доверять, и тогда она больше не будет такой…

Одинокой?

— Я говорю хотя бы о твоем имени, Алана.

Произнести ее имя впервые было необычно. Оно будто имело вкус земляники.

Он видел, как дрогнуло ее лицо и как она сглотнула. Ее страх хотелось унять, но Келлан не стал так грубо вторгаться в сознание Аланы: она и так дрожала, того и гляди убежит, поняв, что он делает с ней что-то, чего она не понимает. Вместо этого настолько дружелюбно, насколько мог, Келлан добавил:

— Тебе не нужно меня бояться.

— Я вас и не боюсь, — нашлась она, сверкнув глазами. — Алана — просто второе мое имя. Так меня звала мама раньше. Никто, кроме нее, меня так не зовет. И вы не зовите, пожалуйста, если… если вам не сложно.

«Сколько еще он знает?!»

— Почему ты здесь? Почему не представилась так? Расскажи мне.

Келлан знал, что его голос успокаивал собеседников, и говорил мягко, но уверенно, как обычно. Но девочку его слова не только не успокоили, но и, кажется, даже разозлили.

— Я и так все сказала, — упрямо ответила она. — И мне… неприятно, что вы прочитали это в моих мыслях. Это личное. Я, конечно, не шепчущая, может быть, не имею права, но мне это неприятно.

«Ля-ля-ля-ля! Ля-ля-ля!»

Какая умница!

Келлан с грустью признал, что поторопился. Алана видела его всего пару раз и, хотя он, казалось, знал о ней практически все, держалась настороже. Келлан на секунду представил себя на ее месте и вынужден был с досадой признать ее правоту. Не стоило доверять кому-то, кто настолько сильнее и при этом читает ее мысли, когда она к этому не готова. Впервые за весь срок преподавания в Приюте его собственное поведение показалось ему нетактичным и даже мерзким, и за него захотелось извиниться. Он подавил этот порыв и попытался снова:

— Мне нет дела до твоего имени. И мысли твои не столь интересны, чтобы я постоянно читал их. Однако я вижу, что тебе нужна помощь. Ты не попросила ее вчера, но вчера ты была в растрепанных чувствах и вряд ли понимала, какой шанс тебе представился. Поэтому все же повторю: я предлагаю тебе свою помощь. В качестве, — он немного запнулся, но она, кажется, решила, что это только драматическая пауза, — извинения за поведение послушников Приюта.

«Да что же вы за человек такой?»

— Вам кажется, я плохо справляюсь со своими обязанностями? — перешла она в забавное наступление, и Келлан решил ей подыграть.

— Нет. Ты хорошо выполняешь свои обязанности.

— Тогда мне и помощь ни к чему.

Какая упрямая!

— Простите, мастер Келлан, можно я пойду? Меня ждет Хелки.

Она избегала смотреть ему в глаза, и Келлан заметил уже знакомый ему легкий румянец на ее щеках. Похоже, Алана осознала, что он сидит совсем близко, и снова смутилась, как тогда, в саду, когда он убирал последствия влияния жидкого янтаря. Хелки Рианон и правда махала ей с другого берега, не замечая Келлана.

Он хотел погладить Алану по плечу, чтобы успокоить, но та вскочила, неправильно его поняв.

— Да, конечно, спасибо, — быстро проговорила она, скидывая шаль и кладя ее ему в руку. — Она очень меня согрела.

«Он осудит меня, осудит на смерть! Он всем расскажет!»

И, не забыв подхватить с земли книгу, бросилась бежать, махая подруге в ответ и крича ей что-то незначительное. Келлан хотел было остановить ее, приказать вернуться, но вспомнил вскользь брошенное ей «может быть, не имею права» и не стал, вместо этого сжал в руке легкую ткань, а затем расстроенно швырнул шаль под ноги.