Голова шла кругом.

Алана вцепилась в руку Даора до боли. Ей даже нравилось, что кольцо, которое он носил на среднем пальце левой руки, царапает ее ладонь, это придавало нереальному, невозможному происходящему оттенок достоверности.

Объятия Даора оставались горячими, уютными, но все равно было страшно.

Одно его пояснение, что для перемещения в другой мир портал ему не нужен и они просто «исчезнут здесь и появятся там», звучало как что-то дикое, словно подразумевающее временное несуществование.

Предложи он ей это еще неделю назад, она бы бежала от подобной перспективы как от огня. Но сейчас сомнений не было.

Даор любил ее. За все время, что она его знала, он не причинил ей даже мимолетной боли, но всегда был рядом, подставляя плечо, обнимая, утешая, спасая, уничтожая врагов. Он не давил на нее, ничего не требовал, старался понять и принимал такой, какой она была.

Алана любила его.

Связь, соединившая их, ощущалась почти постоянно. Стоило только сосредоточиться на ней — и мир плыл перед глазами, прорастая золотом и счастьем. Алана чувствовала Даора — и он не хотел ей зла.

И в конце концов, разве он не мог переместить ее куда угодно в любой момент?

Поэтому Алана зажмурилась… И ничего не произошло. Ни движения воздуха, ни ощущения рывка, ни дезориентации. Ничего.

— Девочка моя, — шепнул ей Даор, смеясь. — Открывай глаза.

Они больше не были на территории Приюта.

Алана завороженно огляделась: это место оказалось не просто другим — оно отличалось от всего, что было ей знакомо, по своей сути, которую она даже сформулировать не могла. Оно просто было иным.

Алана отпустила наконец пояс Даора и сделала несколько шагов по засыпанной мелким гравием площадке, на которой они стояли. Воздух был свежим, но почти неподвижным, и двигаться сквозь него оказалось чуть сложнее, чем дома. Вкусно пахло влажной зеленью, будто только что прошел дождь.

За их спинами раскинулся лес, совсем не похожий на привычные ей леса. Растения взмывали ввысь почти до неба, но деревьями их назвать было сложно. Скорее это какой-то гигантский плющ с листьями вдвое больше нее самой вился по незаметным за ним каркасам и спадал пологом вниз, а потом снова устремлялся вверх. Его сочная влажная листва глубокого зеленого цвета перемежалась сотнями других, более мелких, листиков, зонтиков, соцветий. Было тихо: ни птицы, ни насекомые из леса не кричали.

Непроглядная, одуряюще пахнущая древесным соком и водой чаща обнимала круглую площадку, на которой они стояли, почти наполовину, резко обрываясь по бокам, словно невидимый садовник просто остриг все ненужное, не обращая внимания на размер. Лес граничил с абсолютно пустым пространством, легко проглядываемым на многие лиги. Это пространство было привычнее глазу: луга, засаженные темно-зеленой травой, что сейчас искрилась росой в лучах двух далеких солнц, прерывались зеркальной гладью озер, вокруг которых иногда росли похожие на огромные кусты деревья с крупными красными листьями. Может, это были и цветы — больно далеко они находились, Алана не могла их разглядеть.

Вдоль озер тянулась паутинка дорожек, усыпанных серым гравием, как тот, на котором они с Даором стояли сейчас, а под деревьями и цветущими кустарниками чаще всего были спрятаны скамейки с высокими спинками. Этот пейзаж простирался сколько хватало глаз, и лишь одно выбивалось из него.

Прямо напротив них, шагах в ста по направлению единственной дорожки, виднелась башня из светло-коричневого кирпича. Нет, башней ее назвать не получалось: она была такой широкой, что, стоило Алане посмотреть прямо на нее, и бокового зрения не хватало, чтобы увидеть что-либо еще. Это строение уходило ввысь, в облака, скрывалось за ними и само было будто укутано туманом. Алана не видела ни одного окна в гладкой каменной кладке.

— Эта башня выглядит как ось, на которой держится мир, — выдохнула Алана пораженно.

— Это и есть центр мира, — улыбнулся Даор. — По сути, замок моего отца, который ты назвала башней, и пейзаж, который создала моя мать, — единственное, что здесь есть. Это очень маленький мир.

— И два солнца, — невпопад прошептала Алана, не понимая, о чем говорит герцог. — И воздух пахнет иначе. И свет другой…

Даор не торопил ее. Алана сделала несколько шагов по направлению к лесу, надеясь коснуться мясистых листьев, но чаща не приблизилась. Она оглянулась на Даора, что всматривался в башню, и бегом преодолела путь до края площадки, но лес остался далеко — и все так же близко. Алана обернулась: Даор все еще стоял в нескольких шагах от нее, словно она и не отбегала.

— Это защитное искажение пространства. Мой отец создает такие, — улыбнулся Даор. — Поэтому нет смысла идти к башне. Он встретит нас.

— Я никогда не видела ничего подобного.

Вдруг, подчинившись порыву, Алана подбежала к Даору и схватила его за руку. Здесь, в этом не похожем ни на что виденное ранее месте, ей необходимо было убедиться, что он рядом, к нему можно подойти — и что это все еще он.

— Тише, маленькая, — обнял ее Даор. — Я рядом. Все хорошо.

Алана прижалась к его груди, вдыхая такой родной запах — аромат ночи и ветра, — и посмотрела вверх. Даор мягко улыбался.

— Извините, просто это…

— То есть мало того, что ты снова начала извиняться, опять начнешь меня по титулу называть? — весело спросил Даор, и внутри будто разжалась какая-то пружина.

— Я к этому близка, — ответила Алана. — А как обращаться к вашему отцу? А как к матери? Я же ничего о них не знаю! Кроме того, что они живут в мире с двумя солнцами и…

— Тише, Алана, сделай вдох. Теперь выдох. Все в порядке. Твоя дезориентация естественна. Потом привыкнешь. Лорд Седаар и леди Лаора.

— Как город?

— Сед построил город для меня, вот и назвал так, — раздался мелодичный женский голос.

Алана резко отпустила пояс Даора и так быстро обернулась, что ему пришлось поддержать ее, чтобы она не потеряла равновесие.

По дорожке к ним шли двое. Алана сразу заметила, как отец Даора нежно придерживал руку своей спутницы: изящная ладонь лежала у него на предплечье, но он накрыл ее своей. Лорд Седаар отличался очень высоким ростом, как и Даор, и таким же широким разворотом плеч. Сын с отцом были похожи почти как две капли воды, лорд Седаар казался даже красивее, но выглядел старше, и его черные как смоль волосы прохватывала седина. Женщина же была по сравнению с ним миниатюрной и выглядела более молодо — не больше чем на тридцать пять лет, даже сам Даор казался старше. Ее темно-каштановые локоны свободно спадали на спину, блестя золотом на фоне темно-зеленого простого платья, так идущего к угольно-черному камзолу ее супруга. На правых руках обоих темнели широкие полосы брачных браслетов.

От женщины словно исходил свет, так контрастировавший с мрачной, пугающей силой ее супруга. Лишь вскользь мазнув взглядом по его лицу, Алана побоялась поднимать на него глаза.

Леди Лаора радостно улыбнулась и посмотрела на мужа, а потом снова на гостей.

— Здравствуйте, — выступила вперед волнующаяся Алана, но Даор мягко остановил ее.

— Это Алана, — произнес он, глядя в глаза своему отцу.

— Вы связаны эр-лливи. — Голос лорда Седаара оказался ниже голоса Даора, и от него у Аланы заныло под ложечкой. — Зная тебя, могу предположить, что связь не образовалась сама, только по выбору.

Наверное, это был самый страшный человек, которого Алана когда-либо видела в жизни.

«Полудемон», — напомнила она себе.

— Разумеется, — усмехнулся Даор, протягивая отцу руку, которую тот тут же пожал.

— Неужели вы не позвали нас на свадьбу? — спросила Лаора весело.

— Алана пока не моя жена, — склонился к ней Даор, и Лаора обняла его громадные плечи. — Я помню твое пожелание. Я хочу оставить Алану здесь на время битвы с демоном, пришедшим в Альвиар.

— Так ты, скорее всего, лишишься поддержки эр-лливи, — заметил лорд Седаар.

Алана набрала в грудь воздуха, чтобы сказать, что идет с Даором, но тяжелый взгляд его отца остановил слова, готовые уже сорваться с губ.

— Мы ее совсем засмущали, — нежно положила руку на плечо Алане леди Лаора. — Приятно познакомиться с тобой. Ты, должно быть, действительно необычная девушка, раз мой циничный, бессердечный и не верящий в любовь сын выбрал тебя. Добро пожаловать!

— Спасибо, — улыбнулась Алана в ответ, все еще избегая смотреть на лорда Седаара.

Тот неожиданно приблизился к ней — как пропасть разверзлась рядом.

— Зря меня боишься, — сказал он коротко.

Тут же и Даор оказался подле, и Алана ощутила его мягкое объятие. Сразу стало легче, словно кто-то вернул ей возможность дышать. Она благодарно прильнула к любимому.

— Знаешь, Сед, ее сложно обвинить, ты достаточно страшен, — заметила Лаора.

Ее муж наклонился к ней, словно желая поспорить, и вдруг улыбнулся — как луч солнца прорезал мглу, — и Алана кожей ощутила связывавшую этих двоих любовь. Отец Даора поднес руку Лаоры к своим губам, медленно поцеловал пальцы и, усмехнувшись, спросил:

— И ты меня боишься?

— Еще как! — рассыпалась счастливым смехом его жена. — Пойдем, что стоим на пороге? Сын и так навещает нас раз в тысячелетие и вот-вот снова исчезнет.

Лорд Седаар и леди Лаора пропустили их с Даором вперед, но стоило Алане сделать несколько шагов, все вокруг поменялось, словно она и не была на круглой площадке: теперь вокруг раскинулась большая светлая терраса с увитыми цветами стенами. Этот переход испугал ее куда меньше: подобное она видела в главном здании Приюта, когда Хелки вела ее к Сину.

Тут стояли несколько мягких диванов, укрытых пушистыми пледами, а посреди террасы располагался большой круглый стол с растительным орнаментом на полированной столешнице. Деревянный пол укрывал шерстяной темно-зеленый ковер с длинным мягким ворсом. Все здесь дышало умиротворением и теплотой. Алана была готова поклясться, что это уютное место — дело рук леди Лаоры.

Хозяйка дома опустилась на диван и откинулась назад, а лорд Седаар остался стоять за ней, словно сторожа. Леди Лаора кивнула Алане:

— Садись, хочешь чаю? Фруктов? Могу поспорить, таких ты не ела, они вообще не растут в Альвиаре.

— Нет, спасибо, — вежливо отозвалась Алана, устраиваясь напротив.

— Как здесь сейчас течет время? — спросил Даор у отца.

— По сравнению с твоей песочницей примерно вдвое быстрее, — ответил тот.

Даор пропустил слова про песочницу мимо ушей, а Лаора подмигнула Алане, увидев ее замешательство.

— Убыстри еще. Не могу оставлять их надолго, но мне нужно поговорить с Аланой.

Та ошарашенно оглядывалась по сторонам, прислушивалась к собственным ощущениям. Кажется, ничего не происходило. Даор ободряюще улыбнулся ей.

Удивительно, но здесь, с этими людьми, она и правда чувствовала себя в безопасности. Мать Даора очень ей нравилась, было в ней что-то теплое, светлое, нежное и доброе. А отец… Казалось, он не даст супруге расстроиться даже из-за пустяка.

— Тогда мы оставим вас одних, — поднялась леди Лаора. — Алана, если Даор уйдет, не прощаясь, просто позови меня по имени, хорошо? Я провожу тебя в замок. Тут много интересного, а мы уже почти семья.

— Хорошо, — благодарно склонила голову Алана.

— И не кланяйся мне, пожалуйста, — засмеялась леди Лаора. — Седу, если хочешь, можешь, он привык, а мне не надо.

***

— Алана, я вернусь совсем скоро, тебе не о чем беспокоиться.

— Твой отец сказал, что эр-лливи не будет работать. Ты станешь слабее. А это все-таки демон, — возразила Алана. — Лучше я пойду с тобой.

— А как же твоя уверенность, что я могу рассчитать свои силы? — улыбнулся Даор, приближая свое лицо к лицу Аланы.

Губы его были совсем рядом, и Алана потянулась вперед, ища их, но этот поцелуй был скорее нежным, чем страстным. Что-то, разбуженное Даором, гулко заурчало внутри, недовольное краткостью мгновения.

— Это было до того, как я поняла, что ты даже меня спрятал на всякий случай! В другом мире!

— И все же давай вернемся к твоей вере в меня, — засмеялся Даор.

— Ты можешь не ходить?

— Если я не пойду, Пар-оол победит Империю, а демон, вероятно, высосет из Альвиара все, что сможет. Ты не желаешь этой судьбы своим друзьям и сама не хочешь жить в таком мире, — как маленькому ребенку, объяснил ей Даор. — Алана, скажи мне, почему ты так боишься меня отпускать?

Слова рвались наружу, единственно верные. И Даор ждал ее признания, он не мог не чувствовать, как она тянется к нему. Алана так хотела их произнести, но почему-то вместо этого закусила губы, заставляя себя промолчать. И глаза спрятала, лишь бы ее возлюбленный не прочитал в них то, на что она была готова, только бы он остался рядом.

«Трусиха, трусиха, трусиха!»

Даор опустился перед диваном, на котором сидела Алана, на колени. Он взял ее руки в свои, успокаивая, и, поймав взгляд, рассмеялся:

— Я тогда спрошу тебя иначе: выйдешь за меня замуж, когда я вернусь?

Этот вопрос не был неожиданностью. Скорее Алану удивило, как естественно он прозвучал, — и все же сердце взорвалось восторгом. Она согнулась пополам, пытаясь выровнять дыхание, и снова ощутила, как Даор целует ее волосы. Алана погрузилась в это ощущение целиком: он был здесь, рядом, уже давно ее, она сейчас чувствовала это особо остро. Или это чувствовал он. Связь между ними звенела, как натянутая струна.

— Я очень хочу согласиться, — прошептала Алана, не заметив, что от волнения снова переходит на «вы». — Простите, что формулирую это так, я просто… просто… Вы очень темный, и я боюсь этого, — едва слышно закончила она.

— Алана, — продолжил покрывать ее лицо поцелуями Даор, и она закрыла глаза, отдаваясь целиком этому заполнявшему ее счастью. — Смотри, ради тебя я уже иду спасать мир. Подумай, сколько еще добра ты сможешь совершить моими черными руками, моя чистая светлая девочка. Я не буду переделывать тебя, — наоборот, помогу тебе изменить мир так, как ты захочешь. Открывай школы и больницы, опекай хоть всю империю — я поддержу тебя.

Не помня себя, Алана обхватила его шею руками, притягивая к себе, запуталась пальцами в тяжелых волосах. Он поддался ее безмолвной мольбе, и она ощутила его губы на своих. Щеки были мокрыми от слез.

— Алана, я должен идти, — прошептал Даор, только сильнее притягивая Алану к себе. Сам он тоже тяжело дышал, и возбуждение, текущее через связь, почти сжигало его — и саму Алану, которая впервые за всю свою жизнь так желала мужчину, что было больно не касаться его. — Еще немного — и я останусь, и гори Альвиар огнем.

— Если я соглашусь, ты вернешься? — прошептала она ему в губы, прижимаясь изо всех сил.

— Конечно. И так быстро, как смогу. Но ты мне так и не призналась.

— Вернетесь, герцог Даор, тогда и соглашусь! — выпалила Алана, зная, что Даор не обидится, а лишь нежно, счастливо рассмеется.

И он рассмеялся.