«Господин здесь».

Мимо Келлана быстрым шагом прошли трое из шепчущих Кариона. Он помнил их: они возглавляли присланные черным герцогом отряды, в начале битвы каждому подчинялись тридцать человек. Не переговариваясь, воины спешили к портальным столбам, чтобы поприветствовать своего герцога и доложить ему о потерях. Келлан, услышавший их радость и решимость, тут же последовал за ними.

Неужели Кариону удалось вскрыть портальные ловушки?

Он вслушивался в мысли черных воинов, но ни один из них не думал о том, прибыл ли герцог один. Келлан знал, что Даор Карион для него опасен, но надежда узнать, как там Алана, разбивала этот трусливый аргумент напрочь. Он должен был знать, он точно знал!

После восстановления защитного периметра Син отправился отдыхать в целительский корпус. К нему Кариона пускать было нельзя, любым способом стоило задержать его у камней или где-то еще. Келлан обратился к старшему директору — и в ответ услышал лишь невнятный гул, говоривший о том, что Син не просто истощен, а выжат полностью. Скорее всего, директор спал, и мысленному крику Келлана не удалось его потревожить.

«Аринелла, разбуди Сина и скажи, что Карион в Приюте», — отдал он распоряжение целительнице, ощутив ответную волну усталости: Аринелла не присаживалась ни на секунду, поддерживая непонятные ей заговоры особых исцеляющих келий и удерживая на грани смерти пострадавших.

«Он помогает мне спасать извлеченных из-под завалов и покалеченных заговорами наших. — Мысленный голос Аринеллы тек, звеня, как ручей. — Ему сейчас не до посетителей».

«Передай! — рявкнул Келлан, но тут же ему стало стыдно, и он смягчился. — Он прибыл порталом. Нужно знать, задерживать ли его».

«Хорошо».

Люди медленно и аккуратно разбирали завалы, пряча глаза, когда находили тела. Витал запах смерти — крови и дерьма, — но Келлан не обращал на это внимания.

Он несся по разбитым, загроможденным обломками дорожкам, не вглядываясь в искореженный облик места, которое считал своим домом, не вслушиваясь в боль причитающих слуг и послушников, искавших — и находивших мертвыми — друзей. Воины Кариона ступали перед ним — три одетые в черное фигуры, — и Келлан думал только о том, что они точно знают, куда идут. За тревогой об Алане и исчезнувшем отце, за страхом за обессиленного и вряд ли имеющего возможность что-то противопоставить Кариону Сина уколы сожаления почти не ощущались.

Он увидел их издалека, на фоне почти разрушенной стены, от которой заговор отбил полог высохшего плюща. Две фигуры: высокая, черная как уголь посреди этого холодного, но светлого утра — и казавшаяся рядом с ней совсем небольшой серая. Даор Карион беседовал с Ингардом. Келлан быстро оценил обстановку: директор встал к Кариону лицом, близко даже для физической атаки, словно не ощущая угрозы, и что-то объяснял. Келлана удивило, насколько радостным было его лицо. Карион стоял к Келлану спиной — его прочитать, конечно же, не получалось.

Один из воинов подошел к беседующим на расстояние в десять шагов и почтительно склонился:

— Готовы доложить.

Карион обернулся. Келлан с ненавистью смотрел на хищный спокойный лик этого опаснейшего, чернейшего душой человека.

— Где Уфеадер? — спросил Даор о судьбе четвертого военачальника.

— Его захватили, — ответил воин, не смея поднять взгляда. — Из его отряда захвачены еще Икенс, Неннт, Хеоттер и Алгес, девятнадцать убиты, трое раненых, остальные на ногах. В моем отряде захвачены только Сартадар и Джиглен, убиты шестеро, ранены четверо.

Карион кивнул, и место отчитавшегося Греагно занял следующий, за ним — еще один. Они тоже назвали только имена забранных пар-оольцами шепчущих, будто раненые и убитые значения не имели. Черный герцог отпустил их взмахом руки: снова низко склонившись, мужчины мигом ретировались. Они прошли мимо группы послушников первой четверти — мелькнуло испуганное лицо Жеана.

К тому моменту Келлан уже успокоил дыхание и был готов и к схватке, и к унижению — лишь бы узнать, что с любимой. Он решительно приблизился к герцогу и директору, подбирая слова, которые, как назло, не шли на язык.

Карион мазнул по Келлану равнодушным взглядом и вернулся к разговору.

— Захваченные сильны? — услышал Келлан вопрос Ингарда. — Имена ведь назвали, чтобы вы могли оценить степень опасности?

— Самых опасных не забрали, — ответил черный герцог. — Но все мои воины достаточно сильны.

— Без них мы бы не выстояли, — с уважением сказал Ингард. — Остальные даже не рискнули прорываться. Мы благодарны им и вам.

— Что с Аланой? — не здороваясь, выпалил Келлан, злясь на себя за путавший мысли страх. — И с остальными? С Робертом?

— Свяжись с Сином и позови его сюда, — вместо ответа приказал Даор Карион.

Злость, опалившая Келлана, заискрилась огнем на кончиках пальцев. Он наконец встретился взглядом с холодными злыми черными глазами, и его словно облило ледяной водой. Карион презирал и ненавидел его.

— Келлан, свяжись, пожалуйста, — неожиданно попросил его Ингард.

— Син уже в курсе, что черный герцог здесь, — ответил Келлан директору.

— Хорошо, — улыбнулся Ингард, словно желая подбодрить Келлана, как верно выполнившего свою задачу мальчишку-посыльного. Но тут же мягко добавил: — Келлан, порталами теперь снова можно перемещаться. Келлфер в Пар-ооле, скоро собирается вернуться, и, надеюсь, с отличными новостями. Демон ранен, он был вынужден выпить связанных с ним ошейниками людей, поэтому пар-оольцы и отступили. Вероятно, сейчас он иссушает всех, до кого может дотянуться. Алана в полном порядке, она здесь, пошла проведать свою подругу. — Ингард коротко взглянул на своего мрачного собеседника и добавил, словно намекая: — Герцог Карион дал ей такую возможность, убедившись, что в Приюте снова стало безопасно.

«Келлан, ради Света, не зли его. Это бесполезно и может стоить тебе жизни. Уходя, твой отец просил позаботиться о тебе».

«Я не боюсь, — уверенно ответил Келлан на громкую мысль директора. — Син в плохом состоянии, видеться с Карионом ему нельзя».

«Син сам…» — начал думать Ингард, но вдруг мысленный поток прервался, словно Келлана оглушили.

— Ингард, — предупреждающим тоном обратился к директору Карион.

— Простите, — без сожаления в голосе ответил тот. — Но уверен, что вы понимаете. Не стоит считать это неуважением. Мы все на взводе.

— Я вижу, — усмехнулся Карион, наконец повернувшись к Келлану и протянув к нему руку ладонью вверх. — Отдай.

Сначала осчастливленный, встревоженный, разбитый новостями Келлан не понял, о чем герцог говорит. Он уже развернулся, чтобы уйти, надеясь найти Алану так быстро, как сможет, но приказ почти пригвоздил его к месту.

Змеиный крест. Теплеющая у сердца частичка Аланы, единственное, что осталось от нее. Амулет, спрятанный во внутреннем кармане камзола, мелко завибрировал, и Келлан поднял руку, удерживая его.

— Герцог Карион, — начал было Ингард, но Даор перебил его, даже не удостоив взглядом:

— Ингард, не вмешивайтесь не в свое дело.

— Нет, — ответил Келлан. — Я отдам его Алане.

Герцог сделал молниеносный, неуловимый выпад вперед, и уставший Келлан еле успел избежать, несомненно, смертоносного прикосновения. Инерцией его развернуло, чуть пронесло вперед и почему-то оглушило. Задыхаясь, он схватился за грудь — поверх прорезанного камзола.

Даор Карион как ни в чем не бывало убрал змеиный крест. Оскалившись в улыбке, он снова обратился к Келлану:

— Прочь.

— С удовольствием, — попытался улыбнуться в ответ Келлан. Кровь стучала в ушах. Пытаться отобрать амулет было бессмысленно, и вместо этого стоило найти Алану как можно скорее.

— Не стоит встречаться с Аланой, — словно услышав его мысли, сказал черный герцог.

Келлану не понравилось, как Карион произнес ее имя: нежно, тепло, словно наслаждаясь звуком. Неужели они?..

— Она хочет увидеть меня, — ответил Келлан, убеждая больше себя, чем герцога. — Я знаю это.

Ингард неожиданно положил Келлану руку на плечо:

— Келлан, давай обсудим все это позже, когда Алана вернется сюда учиться. Не стоит сейчас…

— Он понимает, что Алана не вернется, — усмехнулся черный герцог, и Ингард, сжав зубы, отступил. — Я обучу ее сам.

— Она не захочет учиться у вас, — процедил Келлан. Страх исчез, уступив место чему-то иному, болезненному, тянущему за собой пустоту и провоцирующему на последний рывок. — Она слишком чиста для темной магии. Ей лучше здесь. Я не дам ее забрать.

— Ты не дашь? — рассмеялся Карион. — Ты? Не много ли ты о себе возомнил, сын Келлфера, обязанный мне жизнью мальчишка?

— Неважно, обязан я или нет. Алане лучше…

— Если ты попытаешься настроить Алану против меня, то умрешь. Ты знаешь это, — спокойно заметил Карион. — Твоя отчаянность смешна и бесполезна. Но из уважения к твоему отцу я дам тебе еще один шанс.

Келлан так крепко сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Вот он повернулся к черному герцогу спиной и выдохнул, ожидая удара, но, прежде чем успел сделать шаг, понял, почему Даор Карион не атаковал: Алана бежала им навстречу.

Мир за мгновение сжался до ее маленькой белой фигурки в пышном походном плаще, до испуганного лица с полуоткрытыми губами, широко распахнутых глаз, рваного, тяжелого дыхания, стука ее туфель о камень дорожки. Она почти летела, перемахивая через обломки, и отчаянно, со страхом смотрела Келлану в лицо.

Он как во сне подался вперед — и тут же ощутил густеющий заклятиями воздух. Келлан не мог сделать вперед ни шага, не мог даже пошевелиться, не мог распахнуть объятия Алане навстречу.

Но это оказалось и не нужно: она кинулась к нему, желая обнять… но остановилась, бросив быстрый взгляд на черного герцога, застывшего где-то у Келлана за спиной. Алана задыхалась. Ее короткие волосы растрепались от ветра, щеки раскраснелись. Теплые глаза искрились нежностью. Алана неуверенно сделала шажок вперед, не решаясь, но потом все же взяла Келлана за руку. Ладони ее были влажными от волнения и холодными, и все же это мягкое прикосновение согрело Келлана целиком.

Она улыбнулась, глядя ему в лицо.

— Я так рада, что вы в порядке, — прошептала Алана срывающимся от волнения голосом. — Хелки рассказала мне, что здесь происходило. Вы правильно сделали, что остались и не поехали за нами.

— Алана, — шагнул к ней Карион. Голос его звучал совсем не так, как раньше: если бы Келлан не видел герцога, ни за что не поверил бы, что он может говорить так нежно.

— Ты держишь его? — спросила она у Кариона, и Келлан ужаснулся ее храбрости и фамильярности, за которой, он ощущал это, стояла уверенность в возможности так обратиться к этому человеку. — Отпусти. Не нужно этого, пожалуйста. Дай нам поговорить.

— Говорите сейчас, — неожиданно в полном любви голосе зазвучал металл.

— Алана, скажи хоть слово — и я защищу тебя от него, — выдохнул Келлан, пытаясь удержать взгляд теплых карих глаз. — Он мог внушить тебе, что это невозможно, но все не так. Вспомни, мы уже скрывались от его взора.

— Нет, — выдохнула Алана, глядя на Кариона в упор. Келлану она не ответила. — Нет. Ты не посмеешь убить того, кого я люблю. Нет.

— Любимая, нет необходимости вставать между нами, мы разберемся сами, — теплым, ласковым тоном ответил Карион, обходя Келлана и становясь прямо за Аланой. — Однако если ты хочешь сохранить ему жизнь, лучше отказать прямо сейчас.

— Я… — Алана потупилась, и вдруг Келлан понял, что она действительно думает, как сформулировать отказ, который вынашивала все это время.

Это открытие словно выжгло его. Келлан ошеломленно смотрел на большую руку Кариона, лежавшую на хрупком плечике, и ощущал, как Алана рвется к этому прикосновению, каким теплом отзывается в ней присутствие герцога, как ей хочется податься назад, опираясь на него спиной, как хочется завернуться в его объятия и как старательно она пытается скрыть это от несчастного Келлана, думая, что ранит безответно влюбленного мужчину.

И это ранило, это ударило так глубоко, что Келлан смог только отступить, вырывая свои пальцы из ее дрожащих ладоней. Борясь с болью и унижением, он попытался найти опору.

— Я согласен, — выдавил Келлан из себя откровенную ложь. — Я читаю тебя.

Растерянность промелькнула на лице Аланы, но куда хуже была затем смягчившая ее черты жалость.

Даор Карион, с легкостью закрывший Ингарда от таланта Келлана, не просто так не укрыл свою возлюбленную. Поняв это, Келлан горько, словно пьяный, рассмеялся:

— Было глупо предполагать, что ты откажешься от близости с ним. Я переоценил тебя. Конечно.

— Келлан, — прошептала Алана, но, увидев что-то в его глазах, отшатнулась. — Ты не понимаешь…

— Связь? — горько усмехнулся Келлан непослушными губами. — Прекрасно понимаю. Я хочу верить, что у тебя не было выбора, но думаю, все прозаичнее. Мое предложение всегда в силе, Алана, но ты не воспользуешься им, верно? Ты, — обратился он с улыбкой к рассматривающему его Кариону. — Ты — зло. Не смей ее…

Даор Карион не поменялся в лице, но повел пальцами — и Келлан потерял сознание, не успев договорить. Уплывающая мысль о бессмысленности всего, на что он надеялся, и о бесполезности угроз утонула в холоде отчаяния его собственного разрушающегося мира. Последним, что он успел осознать, был образ света, со всех сторон укрытого тьмой.