— Вестер! — пронзительно закричала Юория. — Где дядя?!

Алана резко открыла глаза. Шатер был пустым и темным, как гробница, одеяло давило ее.

«Вестер вернулся один?!»

Алана отбросила мягкую ткань и вскочила на ноги. Паника охватила ее, и она, не разбирая дороги, как была, босиком, рванулась наружу, запуталась в пологе шатра, чуть не упала на изрезанную недавней схваткой с демоном землю… Мимо нее быстро прошла уставшая, но полная решимости Теа, а за ней, как собака на привязи, проковылял Сфатион Теренер. Он глянул на Алану коротко и безумно, и почему-то от этого болезненного взгляда почти черных глаз ей стало еще хуже.

Алана не помнила, как преодолела путь наверх, к высшей точке холма, туда, где, свернувшись на земле и прижимая к груди истерзанную, кровоточащую руку, лежал Вестер Вертерхард. Одежда его была истрепана, грязна от песка и испачкана, как если бы шепчущего рвало. Теа уже сидела над ним, очищая от черного налета белевшую в темноте ночи локтевую кость, а Вестер сдавленно всхлипывал, сдерживая стоны.

Алана прижала руки к груди и сделала два длинных вдоха и два выдоха, как когда-то учила мама. Паника немного отступила.

— Где Даор? — шепнула она себе под нос, словно не могла произнести это громче. Стонущий Вестер, конечно, не услышал, и Алана повторила тверже, уже подбегая к нему, скользя по заледеневшей траве: — Где Даор?!

— Где герцог Карион? — вместе с ней спросил директор Роберт. — Вестер!

— Дайте ему прийти в себя, — отрезала Теа. — Парень чудом смерти избежал.

— Этот парень скормил Альвиар иномирной пиявке, — зазвенел ледяной голос Йорданки. — Если бы он и сдох, никто бы слез лить не стал. Его польза сейчас исчерпывается только тем, что он знает, где черный герцог.

— И он ничего не скажет, пока я не приведу его в чувство, — твердо ответила Теа. — Отойдите все и не мешайте.

— Карион — де… демон… — Язык Вестера заплетался, но Йорданка и Юория, услышавшие его, отпрянули и, не сговариваясь, переглянулись. — Он остался на палубе…

— Теа, пожалуйста, просто обезболь его и прочисти ему разум, насколько возможно, — распорядился Роберт. — Кариону может быть срочно нужна помощь, и это важнее, чем жизнь Вестера, тут Йорданка права.

Теа коротко глянула на Роберта, а затем почему-то на Алану.

— Спрашивай, — недовольно протянула она спустя несколько мгновений, уже держа ладонь надо лбом Вестера. — Быстро.

— Где Даор Карион? Что произошло? — наклонился к раненому Роберт.

— Мы были в храме… — зашептал Вестер. — Он убил мудреца Ннамди и Ренарда… Ренарда Лисара. Он пытал Ннамди, чтобы узнать расположение камней. Я думал, он просто разделается с советом, но он хотел узнать про ловушки… Зачем? Это так странно…

— Это умно, — жестко прервал его Роберт. — Дальше.

Вестер застонал, и Теа надавила ему на грудь. Алана, ни живая ни мертвая от ужаса, смотрела на островками чернеющую кость, съедаемую быстро разраставшейся, не счищаемой Теа плесенью.

Вокруг постепенно собирались люди. Они не переговаривались, но Алана ощущала их напряженное ожидание, а еще ей казалось, что на нее сейчас смотрят чуть ли не внимательнее, чем на Вестера. Она представила, как выглядит: босая, растрепанная, в одной нижней рубашке, сидящая прямо на мешанине грязи и снега, дрожащая. Наклонившаяся над Вестером рядом со всхлипывавшей Юорией.

— Мы пошли в пустыню… — продолжил раненый сдавленно.

— Порталом? — уточнил Роберт.

— Да.

— Порталы открыты?

— У нас было восемь минут… Мы успели уничтожить три камня. Он уничтожал их, убивая хранителей и сжигая все вокруг, я не… — Вестер выгнулся дугой, но Теа снова что-то прошептала, и он опустился на землю. — Сказал, я его задерживаю, срочно лечить. Он сказал, что меня уважает…

— Все! — подняла руку Теа. — Хватит. Смерть этого мальчика ничего больше не прояснит.

И она зашептала над потерявшим сознание Вестером. Один певучий заговор — и кость пропала, словно и не было, а на ее месте выросло полупрозрачное полотно заклинания.

Алана вскочила, чуть не споткнувшись о ноги Юории.

— Вы поможете Даору? — бросилась она к отходящему в сторону Роберту. — Если черный герцог там, откуда вернулся Вестер, и у него всего восемь минут, он может быть в опасности… Пожалуйста.

Роберт устало потер виски.

— Я не могу, Алана.

— Почему?!

— Восемь минут на уничтожение шести защищенных артефактов — мало даже для мага масштаба Даора Кариона. Время уже закончилось. Даже знай я, куда идти, если бы я воспользовался порталом, попал бы в ловушку, которая чуть не прикончила Сина. Я единственный, кто без Кариона может довести вас до Разлома, и своей жизнью рисковать не имею права.

— Вы думаете, время закончилось, значит, в ловушке он… — прошептала онемевшими губами Алана. — И поэтому он не возвращается… Вы думаете, что он…

— Алана. — Роберт успокаивающе положил ей руку на плечо, но она вывернулась, словно сбрасывала с себя ядовитого гада. — Я понимаю, что ты беспокоишься. Но не могу пойти за ним. И нет, я не думаю, что Даора Кариона так легко убить. Пожалуйста, иди и оденься, он сказал, что голову с меня снимет, если с тобой что-то случится в его отсутствие. Не хочу рисковать.

— Он не стал сам возвращаться, а решил всем помочь! — закричала Алана, не обращая внимания на показавшуюся ей жалкой попытку директора успокоить ее. — И вы оставляете его там?!

— Я бы не стал верить в альтруизм Даора Кариона, — раздался насмешливый голос красного герцога.

Алана обернулась. Сквозь горячие слезы она увидела его злое презрительное лицо и была готова броситься вперед, если бы путь ей неожиданно не преградила Йорданка.

— Леди Тамалания, держите себя в руках, — жестко проговорила она без малейшей жалости. — Виис.

Алану немного отбросило назад, и прямо перед ее глазами загорелось золотое переплетение неизвестных ей символов и букв — щит, установленный, вероятно, Даором. Йорданка раздраженно вздохнула, и Алане показалось, что женщина уязвлена.

Вот только все это было не важно.

— Алана, я действительно считаю, что нужно подождать. — Все же голос Роберта действовал на нее успокаивающе. — И мы подождем, я тебе обещаю.

На плечи ей легло теплое, только что созданное Робертом полотно.

— Чего сидеть-то? — рассмеялся Сфатион. — Все, отлетал свое черный ворон. Сина испекло, и его испечет.

— Замолчите, Сфатион, иначе я буду вынуждена заставить вас, — подошла к красному герцогу Лианке. — Мы останемся здесь, пока герцог Карион не вернется. Думаю, Роберт выразился ясно. Насколько я знаю Даора Кариона, на самоубийственную миссию он бы не пошел. Значит, у него были серьезные причины полагать, что он справится и останется жив и цел.

— Парень сказал, что Даор Карион — демон, — тихо заметил Амен, но Алана, стоявшая совсем рядом, услышала его.

— Мог бредить, — так же тихо отозвалась Лианке.

— А если нет?

— А если нет, — громко ответила Йорданка, находившаяся от Амена как минимум в двадцати шагах, — то нам стоит порадоваться, что он на нашей стороне.

— Нет, — покачала головой Лианке. — Амен прав. Никто из нас не доверится демону.

— Желтая герцогиня считает себя чистой и имеющей право говорить подобное, — зло ответила ей Йорданка. — Тогда как во всех нас, ну разве что кроме синих, течет демоническая кровь. В каждом. Вы не знали? — усмехнулась она. — Думаете, возможность направлять потоки мира — человеческая?

— Леди Йорданка, — выступил вперед Амен. — Похоже, вы бредите. Не стоит обвинять нас всех не пойми в чем.

Йорданка медленно, размеренно ступая, обошла Теа и Вестера, мазнула платьем по рукам сидевшей у ног Вестера Юории, прошла мимо Аланы и остановилась перед Аменом. Ее тонкое лицо с высокими, словно заостренными скулами светилось белизной в свете луны. Алана заворожено смотрела на нее: черты словно стали резче, Йорданка казалась устрашающей версией себя самой.

— Я — демон на одну тридцать вторую часть, — выплюнула женщина Амену в лицо. — Считаете, что мне нельзя доверять? Ведь именно я веду вас к Разлому.

Пораженный Амен сделал шаг назад, растерянно ища взгляд Лианке.

— Идиоты, — процедила Йорданка, оглядывая полянку, на которой застыли все, кроме продолжавшей шептать исцеляющие заговоры Теа. — Во всех шепчущих течет тысячекратно, почти до воды разбавленная кровь демонов. Иначе ни один из вас не сляпал бы и простенького заговора. Ваши предки, посетившие Альвиар сотни тысяч лет назад, дали вам эту возможность, а теперь вы уверены, что в них заключено исключительно зло. Вы жалки. Конечно, Даор Карион — демон, более чистокровный, чем вы и даже я, и вряд ли он стесняется своего наследия.

— Я не демон, — прошептала за спиной Аланы Сильвиа.

— Конечно, не демон, — высокомерно ответила ей Йорданка. — Не больше, чем таракан — потомок рыбы.

— Леди Йорданка, — выступил вперед Роберт. — Вы осведомлены лучше, чем большинство, но куда хуже, чем думаете. Да, вы правы, чистокровные люди, рожденные Альвиаром, не способны к магии. Однако не только демоны могут направлять потоки миров. Пользуясь вашими же красочными метафорами, это как утверждать, что только рыбы умеют плавать.

— Не ерничайте, — облила его холодной ненавистью Йорданка. — Зачем дольше скрывать правду? Только демоны свободно путешествуют между мирами.

— И это не так, моя блистательная демоническая леди, — развел руками Роберт. — Хотя по большей части вы правы, в основном плавают именно рыбы. Но подумайте, что произойдет дальше? Сколько людей слышат вас сейчас? Распространись эта информация широко, континент превратится в Пар-оол с его попыткой вытравить шепчущих как опасных зверей.

— Не превратится, — отрезала Йорданка. — Мы владеем миром. Это давно стоило предать гласности.

— Миром владеют люди, — возразил Роберт. — Иначе он давно бы зачах. Удивительно, при всей вашей осведомленности, вы будто бы впервые слышите об этом.

— Вы намекаете на то, что мне лучше замолчать? — процедила Йорданка, и вдруг Алана поняла, как нетипична для этой сдержанной женщины подобная вспышка. Похоже, леди Петьер судьба Даора волновала не меньше, чем саму Алану.

— Да, конечно, — как ни в чем не бывало улыбнулся Роберт. — И когда вы успокоитесь, то со мной согласитесь.

Повисла тишина. Йорданка смотрела на Роберта с ненавистью, явно предназначенной не ему. Вот она сделала долгий выдох и оглянулась, увидела, с какой настороженностью поглядывают на нее герцоги, усмехнулась и повернулась к Роберту спиной.

Алана, на несколько минут забывшая даже о герцоге, вдруг очнулась, — и тут же сердце отозвалось бешеным бегом. Сейчас ей было плевать, текла ли в ее жилах испорченная или благословенная кровь, все это ничего не меняло.

Даора все еще не было.

— Я клянусь, что через меня о связи магических способностей с демонической кровью никто не узнает, — вдруг выступила вперед дрожащая всем телом Даника. — Могу принести такую клятву, какую вы сочтете необходимой. Ив, — подтолкнула она в спину супруга.

— Зачем? — вполголоса возразил Ив.

— Сейчас же, — ответила ему Даника тоном, не терпящим возражений.

— Клянусь, что через меня никто не узнает о связи магии и демонической крови, — все-таки пробормотал Ив.

— Теперь вы, — кивнула Даника своим воинам.

Те, ошарашено переступая с ноги на ногу, повторили за своими господами. Языки их заплетались, они настороженно переглядывались, словно оказались посреди стана врагов.

— Леди Даника, примите мое искреннее уважение, — поклонился ей Роберт. — Мы услышали и засвидетельствовали клятвы.

Йорданка несколько мгновений разглядывала белую как снег герцогиню Стелер в упор, а та не поднимала глаз. Рука ее лежала на мясистом предплечье мужа.

— Лучше бы Синими землями правили вы, — бесстрастно сказала Йорданка, отворачиваясь.

— Это не нужно, — подняла голову Даника. — Ив — прекрасный правитель.

Йорданка задумчиво кивнула.

— Она спасла себе и мужу жизнь, — шепнул Амен своей сестре.

— Но воинам вряд ли, — ответила Лианке.

И тут из темноты раздался короткий отчаянный женский крик.

Юория подскочила первой, но, не успела она преодолеть и половину пути, навстречу ей вышел Сфатион Теренер. В руках его был окровавленный стилет. На лице играла безумная, радостная улыбка.

— Апудо! — вскрикнула черная роза, и Алана увидела на ее лице отчаяние куда страшнее того, что искажало красивые черты, когда Теа лечила Вестера. — Теа, прошу…

Сфатион выбросил тело Апудо Юории навстречу. Шея рабыни была прорезана глубоко, до самого позвоночника, и голова болталась под неестественным углом. Сложно представить, сколько ненависти и силы должно было крыться в движении тонкого, не предназначенного для подобного клинка. Апудо упала на Юорию, заливая ту кровью. Черная роза схватила тело подруги, прижала к себе, баюкая, и вместе с ним опустилась на землю. Ее сотрясали рыдания.

— За что ее?!

— Я, разумеется, думал, — со звериной улыбкой произнес Сфатион, — что мы тут убиваем всех простаков, не поклявшихся хранить тайну. Неужели я оказался не прав?! Теа не дает мне убить тебя, отродье, но я уничтожу все, что тебе дорого, Юория Карион. Каждого. Она умерла только потому, что ты привязалась к ней. И в конце я убью тебя, как только Теа достаточно отвлечется. Белого бастарда не хватило, чтобы она забыла обо мне, но ведь так будет не всегда. Леди Теа, я выполнил ваш приказ, — засмеялся он, увидев скривившееся лицо не прекратившей заниматься Вестером целительницы. — Я не трогаю черную девку. Пока.

Он наклонился к плачущей Юории, словно впитывая в себя ее боль. Между ним и Юорией сверкнуло лезвие — это Залло, готовый защищать черную розу, встал на пути красного герцога. Сфатион посмотрел на лезвие, потом на шепчущего:

— Постыдись, мальчишка. Убьешь меня — никакой защиты континента не будет. С тебя твой господин шкуру спустит, пес. Меня пока нельзя трогать.

— Я не убью вас, — ответил Залло спокойно. — А вы — ее.

— Ненавижу! — бросилась на Сфатиона Юория.

Она пыталась оцарапать или укусить его, но красный герцог только отступил с ее пути, и Юория повалилась наземь, сбивая локти о землю.

Никто ей не помог.

Алана подошла к искалеченной мертвой Апудо, сняла со своих плеч созданный Робертом платок и накрыла навсегда застывшее в удивлении лицо и ужасную, неприличную рану.

Кажется, никто не обратил на это внимания.

***

Уточнив, какую площадь закрывают сотворенные Робертом щиты, Алана спустилась по крутому склону пригорка, прямо сквозь кустарник, скрывший ее, сидящую, с головой. Ветки цеплялись за одежду и больно царапались, зато здесь ее никто не видел — и не пытался сочувственно положить руку на плечо или заговорить, будто она потеряла кого-то близкого и нуждается в помощи и поддержке.

«Он вернется, — твердила себе Алана, машинально ломая тонкую колючую веточку на десяток кусочков. — Разве эта связь, о которой он говорил, не дала бы мне почувствовать, если бы ему угрожала серьезная опасность? Он такой сильный, сильнее всех, кого я знаю. Он вернется и обнимет меня. Пожалуйста, вернись! Свет, прошу тебя, помоги ему вернуться!»

Алана подтянула колени к груди, сворачиваясь в комочек. Так было чуть теплее. На глазах больше не стояли слезы — она убедила себя, что плакать не о чем. Алана старательно отсекала ненужные панические мысли, чуть было не подчинившие ее совсем недавно. В конце концов, прошло не больше четверти часа. И решение Роберта не искать Даора было понятным, взвешенным, верным.

Ночь выдалась темной и спокойной. Где-то наверху что-то кричала Юория, ей отвечали сразу несколько голосов. Алана слышала, как ветер с мерным треском треплет ткань большого шатра, как поет какая-то птица и как, гулко скрипя, качаются сосны внизу. Сапоги постоянно скользили вниз по склону, упереться носками во влажный снег не получалось, и Алане приходилось перебирать ногами, чтобы оставаться на месте.

Наконец она закрыла глаза, прислушиваясь к внутренней тишине. Что-то новое в глубине самого ее существа звенело золотом и переливалось, словно сотканное из миллиардов нитей драгоценное полотно. Она представила себе связь как это полотно, тянущееся куда-то в бесконечную даль, и этот образ наполнил ее теплом и радостью. По воображаемому пологу шла вибрация, словно кто-то дергал его с другого конца, и он пульсировал, как живой.

«У меня отличное воображение, — сказала себе Алана, уже ни в чем не уверенная. — Вряд ли связь выглядит так, вряд ли она вообще как-то выглядит».

И, словно откликаясь, невесомое сияющее плетение собралось в ее воображении в плотный канат, канат этот натянулся… Алана, испуганно открывшая глаза, поняла, что продолжает его видеть вместе с ночным лесом, и задохнулась от внезапного осознания: оно реально, и оно было с ней столько времени — невесомое, греющее, поддерживающее и бесконечное.

«Нерушимое».

Связь натянулась еще, словно пробуя Алану на прочность, и она подалась грудью вперед, чуть не потеряв равновесие. Ей пришлось вскочить на ноги, прогоняя созданный ей самой образ, вдруг заполнивший собой реальность, сосредоточиться на черноте зимней ночи, на уходящей вниз дрожащей линии кустов, на светлеющих снегом верхушках стонущих деревьев. На серебристом склоне. На черной, словно впитывавшей в себя свет и искривлявшей собой пространство фигуре.

Алана резко выдохнула, еще не веря, и прижала онемевшие от холода руки к груди, вглядываясь в темноту. Даор стоял перед ней, чуть ниже по склону, громадный, как и всегда. Только разворот плеч не был таким же твердым, как обычно, и плащ висел лохмотьями поверх обожженного, открывавшего бок камзола. Но бледная в свете луны кожа была невредимой, и глаза его сияли золотом в темноте, и на белом лице изгибались улыбкой губы. Вот он улыбнулся еще нежнее и, ни слова не говоря, протянул к ней руки.

— Вы здесь, — прошептала Алана. — Вы реальны?

— Проверь, — предложил ей Даор. Его глубокий низкий голос своей мелодичностью словно погружал Алану в транс.

— Вы… вы с ума сошли? — проговорила она, удерживая рвущееся дыхание. — Вы хоть понимаете, как вас все ждут, как беспокоятся?!

— Все? — уточнил Даор со смехом.

И Алана бросилась к нему, вниз. Она налетела на него сверху — и неожиданно такой сильный мужчина покачнулся, падая, увлекая ее за собой, обхватывая тело Аланы коконом своих рук, в движении заворачивая ее в свой изодранный, но такой мягкий плащ… Они прокатились по склону не меньше двадцати шагов и остановились наконец. Алана ощущала, как билось его сердце под ее руками, жар объятий пьянил. Красивое лицо было совсем близко, как во сне, и оно было живым! Изо рта вырывались облака пара.

— Извините, что уронила вас!

— Думаю, я это переживу, хоть раны мои и глубоки.

— А почему вы упали? — возмущенно спросила Алана.

— Подумал, это будет забавно.

Она ощущала его всем своим телом, животом и ногами, плечами, грудью, даже спиной, укрытой большими ладонями. Она вся рвалась к нему навстречу. Это было выбивающе дух, непреодолимо, разливалось внутри огнем. Целовать его сейчас, не обращая внимания на исходивший от него металлический запах крови; зарываться пальцами в тяжелые гладкие волосы; позволять ему углублять этот поцелуй, пока хватало дыхания; выгибаться, следуя за его сильными руками; ласкать кончиками пальцев гладкую горячую кожу; ощущать его счастье как свое и знать, что он чувствует то же… Это было лучше любой грезы. Алана смотрела ему прямо в глаза, живому, близкому, ощущая, что он никогда ее не отпустит, — и в этот момент мысль о неотвратимости его присутствия не пугала ее.

— Да свяжите вы его! — откуда-то сверху раздался недовольный голос Йорданки, а следом какой-то шум.

Похоже, никто не заметил возвращения герцога. Это была их тайна, принадлежащий двоим момент.

— Я все еще на вас лежу, да? — вдруг спохватилась Алана и ощутила, как краска бросается в лицо. — Простите…

Герцог вздохнул, чуть приподнялся и вместо ответа поцеловал Алану в кончик носа. Грудь его вздымалась, и он крепко сжал губы, словно не давая себе воли, а потом, молча соглашаясь, с неохотой разомкнул объятия.

Смущенно зажмурившись, Алана резко перекатилась через него, упала на спину рядом с его плечом, смущенно прикрывая глаза ладонью, и захихикала.

Так они и лежали, прямо на смешанном с грязью снегу, удивительно теплом на ощупь, и тихо смеялись.

Алана никогда не ощущала себя такой живой. Она провела ладонью по земле, укрытой теплым пологом, и закрыла глаза.

— Вы воздух под меня подложили…

— Чтобы ты не замерзла, маленькая, — резонно ответил Даор, щекоча кончиками пальцев ее ладонь. — Раз уж лежишь не на мне.

— Прекратите меня смущать! — скорее весело, чем негодующе потребовала Алана.

В ответ Даор навис над ней, скрывая за собой весь остальной мир. Алана вдруг поняла, как он возбужден, почувствовала это и кожей, и нутром. Руки скользнули по открытой в пропалине камзола горячей коже, путаясь в неровном крае ткани, по рельефному, мускулистому торсу. Это взбудоражило и испугало Алану, отозвалось незнакомым желанием и ощущением искрящейся пустоты. Теряясь в черно-золотом омуте его глаз, растворяясь в его дыхании, она попыталась аккуратно оттолкнуть Даора, зная, что он не станет ее неволить:

— Герцог Даор… Как думаете, остальные нас слышали?

— Возможно, — выдохнул он ей в губы, но спустя мгновение все-таки сел, а затем помог подняться и ей. Алана ценила бережность, с которой герцог к ней относился, но сейчас ей почти хотелось, чтобы он не обращал внимания на ее смущение еще хотя бы несколько мгновений.

— А если увидят? — переводя дух, спросила она.

— Боишься за свою репутацию?

— Ну что вы, — поддела его Алана, снова ощущая, какой пожар разгорается в герцоге от ее слов, и наслаждаясь этим. — За вашу. Вы представляете, что о вас подумают? Черный герцог все-таки. Легендарная личность.

— Хочешь отдать сразу половину долгов, о которых так пеклась недавно? — весело предложил Даор.

— Как? — спросила Алана, прижимаясь к его плечу и прикрывая глаза.

— Называй меня по имени. Не добавляя к нему «герцог». И на «ты».

— Это что за обмен такой? — возмутилась Алана, смеясь. — Неравноценный! Мне придется приложить намного больше усилий, чем вам, спасающему меня раз за разом.

Герцог тоже засмеялся, привлекая ее к себе. Затем почти серьезным тоном предложил:

— Две трети?

— Я попробую, — сдалась Алана. — А вы расскажете…

— Вы?

— Расскаж… ешь, — сердце сделало кульбит, — что произошло? Почему Вестер вернулся один? И я же не спросила, все ли в порядке, простите! Прости.

— Твое присутствие придает мне сил и лечит, — неожиданно серьезно ответил герцог. — Ловушка должна была меня убить или искалечить, как Сина, но то, что я спасал тебя, защитило и меня самого.

— Я не понимаю.

— Эр-лливи делает нас значительно сильнее, раскрывая потенциал для защиты пары. В незавершенном виде возможности реализуются не целиком, и все же этого оказалось достаточно, чтобы я выпутался почти без потерь.

— Ничего себе, — проговорила Алана. — Ведь вы бы выбрались?

— Да. Но если бы ты не позвала меня, я пострадал бы сильнее. Я пытался найти тебя, однако, так как эр-лливи не развернулась в полную силу, не мог вернуться по ней. Но когда ты потянулась ко мне, это стало возможным.

— Почему вы сразу не сказали, что нужно вас звать? — возмутилась Алана, даже забыв, что только что обещала обращаться к Даору по имени. — Если бы вы предупредили!

— Не хотел торопить тебя. Это и так было сложно, — нежно ответил Даор, заправляя прядь волос Алане за ухо. — Моя свободолюбивая девочка. И не хватало еще, чтобы ты приняла эр-лливи из-за страха за меня. Я предпочту более приятную причину.

— Я ее и не приняла, — зачем-то сказала Алана. — Я все еще против. Просто очень хотела, чтобы вы оказались рядом.

— Я знаю, — отозвался Даор. — Маленькая, пойдем наверх, я дам Роберту пару указаний. У нас будет еще много времени, когда все закончится, но сейчас я вынужден снова исчезнуть.

— Куда?

— Мне нужно уничтожить последний артефакт, блокирующий перемещения с помощью порталов. Это была чудесная передышка, но дольше медлить неразумно.

— Но если этот артефакт еще цел, вы же снова попадете в ловушку! — взвилась Алана.

— Необязательно. Вероятность не так велика — пять камней уничтожены.

— Я снова буду вас звать. То есть тебя, — поправилась Алана и ощутила всплеск радости. — Тебя. Я буду звать тебя все время.