Вскочив в седло, Даор глубоко, разрывая легкие, вдохнул ледяной ночной воздух, но это было тщетной попыткой остудить пылающий шар внутри, там, где сотнями лет была лишь наполненная холодным расчетом пустота. Сейчас же чувство, новое, сладкое и тягучее, проламывало его привычный самоконтроль, ширясь, стремясь выплеснуться вовне — и накрыть теплом маленькую фигурку, согревая и ее сердце. Девочка перебирала пальцами повод, вспоминая правильное положение, но рассеянный взгляд ее блуждал по невысоким кустам, словно она искала что-то, за что могла зацепиться.

Даор тронул каблуками бока Ворона и, оказавшись перед Аланой, все-таки поймал этот взгляд, наслаждаясь тем, как она слабо улыбнулась, скрывая смущение. Ее розовые щеки, приоткрытые губы, растрепанные волосы — все было милым и так не вязалось с той серьезностью, с которой она снова попыталась избавиться от его присутствия, даже не понимая, что, по сути, делает. Окажись это все интригой, не будь Алана так ошеломляюще искренна, так прямолинейна — это поразило бы его меньше. Но девочка сказала именно то, что сказала, — напрямую, без уверток, не играя в этикет и робость.

Если бы Алана понимала, какой пожар раздула в нем из и так вовсю пылающего пламени своими хлесткими замечаниями, то снова попыталась бы спрятать взгляд. Но она не видела, с каким трудом он сдержался, чтобы не пугать девушку больше. Только мысль, что она не готова, что его страсть сейчас может стать для нее пыткой, остановила его от куда более яркого проявления интереса.

Кто бы сказал ему еще год назад, что он поцелует кого-то в лоб!

Впрочем, желание коснуться ее не было похоже на ту страсть, которую Даор привык переживать. То безобидное возбуждение и следующий за ним огонь разврата, скорее служившие развеиванию скуки и удовлетворению телесного голода, ни в какое сравнение не шли с жаждой прикосновения — любого, даже самого целомудренного — к ее прохладной коже и пушистым волосам. Даор прислушивался к себе: руки сводило, как тогда, когда Алана убежала со стоянки разбойников, и хотелось, чтобы она снова сжалась в его объятиях в трогательный комочек.

Пока он не давал себе думать о большем. О ее приоткрытых губах, хватающих воздух совсем рядом, о тихом разочарованном вдохе, когда он отстранился, так и не ощутив их вкус. Девочка была юна, неопытна и дрожала от напряжения каждый раз, как он приближался. Даор снова напомнил себе: ответственность за то, чтобы не сжечь напором ее потихоньку открывавшееся сердце, на нем. В конце концов, ему некуда было торопиться, а каждый шаг на этом пути становился все более и более сладким.

Впервые за все время, что он знал себя, в голову пришло слово, так мало касавшееся герцога ранее и такое чуждое его натуре. Даор повертел его в себе, и ему показалось, что оно недостаточно вместительно и слишком просто для испытываемого им спектра чувств.

Девочка кашлянула, привлекая его внимание, будто он смотрел еще куда-то, кроме ее живого лица.

— Мы едем в лагерь?

— Да, — улыбнулся Даор, не двигаясь с места.

— До подъема осталось часа четыре, — напомнила Алана. — Может быть, мы поговорим с директором завтра? Он наверняка спит.

— Он не спит, — повторил ей Даор то же, что сказал Олеару совсем недавно. — Тебя Гвиана научит заговору бодрости, раз не хочешь учиться у меня. Но завтра нужно будет выспаться.

Ворон подошел к Лучику вплотную. Даор потянулся, чтобы поправить повод в ее маленьких пальчиках, но Алана отодвинулась и даже посмотрела на него умильно строго, словно проводила между ними линию. Вместе с тем она дернула рукой, и ее привычный конь попытался повернуться, слушая команды, но уперся в фыркнувшего Ворона, тут же прижимая уши.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя касался? — спросил Даор прямо, наслаждаясь вспыхнувшим на ее лице румянцем.

— Давайте уже поедем, — выдавила она из себя и тут же пустила Лучика в сторону лагеря, не дожидаясь ответа.

***

Лагерь уже спал. Каждая свита установила собственный шатер, скрыв от своих глаз и луну, и далекую водную линию горизонта, и мерцание защитных заговоров. Даора забавляли вставшие у входа в шатры стражники: можно подумать, что в этом простеньком воздушно-земельном плетении, прорезаемом даже хорошо заточенным ножом, не говоря уж о тайном языке, требовалось охранять именно вход. Впрочем, Йорданка накрыла свой шатер искусной и очень неприхотливой сигнальной сетью, призванной разбудить ее при вторжении, и то же сделала Лианке, добавив в волокна созданной ею ткани еще и парализующую нить. Остальные не позаботились даже об этом, то ли рассудив, что меры безопасности бесполезны, то ли не утрудившись ими.

Алана остановилась у шатра Лианке, куда, конечно, ее пригласили на отдых. Герцог спешился первым и теперь ждал, пока Алана старательно хваталась за серую гриву. Когда она прыгнула вниз, Даор легко подхватил ее, ставя на землю.

— Спасибо, — сказала Алана, не поворачиваясь. — Я привяжу Лучика у кормушки и вернусь.

Даор жестом подозвал сидящего у костра и о чем-то беседующего с Юорией Олеара. Тот тут же подхватился, напоследок положив черной розе руку на бедро в довольно двусмысленном жесте. Племянница тоже подняла на Даора глаза, казавшиеся громадными из-за стоящей в них влаги. Взор ее быстро метнулся на отряхивающую Лучика Алану, и Юория сощурилась, сжимая губы. Алана, словно почувствовав тяжесть ее ненависти, тоже подняла голову. Даор сначала подумал, что она отвернется, но Алана смотрела на Юорию прямо и твердо. Не желая дожидаться окончания этой молчаливой дуэли, Даор кивнул и племяннице, и та, просияв, грациозно поднялась и заспешила к нему.

— Отведи лошадей к кормушке, они должны быть распряжены и почищены, — приказал Даор уже ждавшему распоряжений Олеару.

— Я могу сама, — подняла брови Алана, отдавая повод. — Спасибо.

— Леди, — склонился Олеар. — Вам не пристало возиться с лошадьми. Это сделают стражники.

— Олеар, не привязывайте их рядом, пожалуйста, — попросила его Алана. Поймав взгляд Даора, она смущенно добавила: — Мне кажется, они не очень хорошо ладят.

— Как прикажете.

— Ты зря беспокоишься, иерархия очевидна, — сказала подходящая Юория. — Твой задохлик не…

— Юория, замолкни. К герцогине Вертерхард обращайся по титулу.

Но Алане не нужна была защита. Ее звенящий голос облил Юорию яростью:

— Леди Юория, вы решили, что раз убили дорогих мне людей, то можете мешать и меня с грязью. Меня это не задевает. А вас будут судить. Я уже написала императору о том, что вы сделали. И он созовет совет.

Ошарашенная Юория переводила взгляд с Аланы на застывшего за ее спиной Даора и обратно. Герцог видел, как боролись в ней желание унизить собеседницу и страх сделать это. Наконец Юория сглотнула и выдавила из себя:

— Дядя?..

— Юория, попробуешь причинить ей вред прямо или не прямо, своими руками или кого-то подговоришь — я тебя сожгу. Поняла?

Говоря это, Даор не смотрел на исказившееся злобой лицо племянницы — лишь на Алану, глаза которой чуть расширились, когда она услышала его тон — тот, которого пугались даже самые сильные противники. Юория поняла все мигом и сложилась на земле, коснувшись локтями льда. Алана шагнула назад, чуть не ударившись о плечо герцога, и мазнула по его сапогам своей юбкой. Она недоуменно посмотрела на Даора, словно желая оправдать перед ним своего врага, но только сжала плотнее губы. Даор с теплом отметил, что девочку снова не порадовало унижение Юории. Он готов был держать пари: не бойся Алана его так — потребовала бы у Юории, и у любого другого, не падать ниц. Сама идея унижения кого-то была ей чужда.

Алана хотела, чтобы Юорию судили.

Конечно, девочка еще не знала, что черная роза убила ее приемную мать.

— Поняла, — глухо подтвердила Юория.

— Теперь прочь.

Юория, не смея больше вымолвить ни слова, исчезла. Стоило Олеару приобнять ее, сгорбившуюся от злости, за плечи и отвести в сторону, Алана уязвленно сказала:

— Это было не нужно.

— Нужно, — усмехнулся Даор, предлагая девочке руку, на которую неожиданно быстро и невесомо легла ее ладошка. — Ты плохо знаешь Юорию. Она глупа, но очень жестока и умеет подговаривать других причинять вред тем, кто ей не нравится. Согласись, не нужно, чтобы наш отряд поредел на соблазненных ею и убитых мной воинов, решивших тебе навредить.

— Войцехт говорил, она любит пытать людей, я помню, — отозвалась Алана. — Но ей незачем причинять мне вред, я-то безобидна. Хотя теперь, когда я сказала ей о письме…

— Юория ненавидит тебя потому, что одержима мной. Скорее всего, после ритуала ее придется убить.

— Теплые родственные отношения… — пробормотала Алана себе под нос.

Герцог улыбнулся.

— Ты действительно написала императору письмо?

— А что, боитесь, что тоже пойдете под суд? — с вызовом спросила Алана.

— Очень боюсь! — в голос рассмеялся Даор. — Алана, император вынесет тот приговор, который я скажу ему вынести. Так что можешь подумать, какой судьбы для Юории хочешь.

— Значит, если вы в чем-то виноваты, вас не наказать?

— Чаще всего да, — согласился герцог.

Алана чуть сжала пальцы у него на запястье.

— Когда я жила с Голденерами, мой мир был далек от этого, — вдруг сказала она с болью. — Это отобрала ваша племянница. И теперь даже того маленького кусочка земли, где царствовала справедливость, больше нет.

— Справедливость — иллюзия, — заметил Даор. — Но ты можешь сделать мир вокруг себя настолько справедливым, насколько это в твоих силах и силах близких тебе людей. Для начала можешь решить судьбу Юории.

И снова девочка повела себя не так, как повела бы себя любая женщина, которую он знал, — отшвырнула от себя предлагаемую им власть:

— Нет, я слишком плохо разбираюсь в этом и точно не беспристрастна. Можно посоветоваться с директором Сином.

— Как хочешь, — тепло согласился Даор.

Роберт ничем не выдал своей осведомленности об их присутствии. Корявый щит продолжал мерцать вокруг него, а сам он — сидеть, развалившись в простом тканевом походном кресле. Прямо перед ним высилось странное сооружение: стол, целиком состоявший из переплетенных корней деревьев, каким-то непонятным образом сложившихся в почти ровную поверхность, а на этом столе — круглое окно портальной почты. Тут же лежала пергаментная бумага, стояла чернильница, из которой торчало тонкое перо.

Напротив него, за столом, на воздушной подушке сидела Теа. Увидев Даора, она привстала.

— Герцог Карион, леди Вертерхард.

— Наставница Теа, простите, — засуетилась Алана, отнимая у герцога руку. — Мы зайдем чуть позже.

— Роберт, мне нужна родовая книга, — сказал Даор. — Теа, оставьте нас.

Понятливая целительница тут же выскользнула за пределы очерченного полупрозрачным пологом круга, в центре которого с сомнительным комфортом устроился один из директоров Приюта Тайного знания.

Роберт не стал делать вид, что не понимает, о чем речь. Он медленно, словно его ноги могли затечь, поднялся и воззрился на Даора. Затем перевел взгляд на Алану. Что-то в его лице дрогнуло, и, вместо того чтобы отправиться за артефактом, он спросил:

— Алана, все в порядке?

Искренняя забота, прозвучавшая в его голосе, одновременно обрадовала и разъярила Даора.

— Считаешь, что я причиняю ей вред? — холодно осведомился он.

Но Роберт не дрогнул, кивнув:

— Она белая как мел и напугана. Что бы вы ни делали ей плохого, герцог Карион, стоит прекратить, иначе я буду вынужден вмешаться.

— Ты чересчур самоуверен, — усмехнулся Даор. — Ты мне не противник.

— Конечно, — неожиданно согласился Роберт. — Но я все-таки поговорю с Аланой, если вы, конечно, не против.

Алана тут же подбежала к директору. Даор со сжимающимся сердцем увидел облегчение на ее лице.

— Может быть, и выставить меня рискнешь?

— Разумеется, я не посмею даже намекать, — ответил Роберт ровно. — Я вам не противник, вы сами сказали. Мы поговорим тут, при вас.

И он положил руки на виски девочки в знакомом Даору жесте: мысленный разговор обычно требовал такого контакта. Алана не вздрогнула, немало удивив герцога, — обычно подобный трюк сбивал с толку тех, кто еще не слышал чужие мысли внутри своего разума. Но Алана только улыбнулась, а потом зажмурилась, сосредоточиваясь на ответе. Роберт же плавно, почти незаметным движением переместился так, что больше Даор не мог видеть лица девочки.

— Хорошо, — наконец сказал Роберт. А затем вслух добавил то, что вполне мог бы шепнуть Алане мысленно: — Если захочешь о чем-то еще поговорить, обратись ко мне, ладно?

Алана благодарно кивнула. Когда она смотрела на Роберта, только что предложившего ей какую-то сомнительную защиту от черного герцога, в ее лице совсем не было страха и напряжения — одна признательность.

— Книга, — напомнил Даор, борясь с желанием отбросить Роберта прочь.

— Она нужна во время ритуала, — заметил тот.

— Я верну ее через пару минут.

— Ну что ж… и снова я не равный, но посыльный, я так привыкну, и во главе нашего войска придется ехать кому-нибудь другому, — развел руками Роберт. — Подождите здесь.

— Почему директор вас послушался, он же не подчиняется вам? — настороженно спросила Алана, как только Роберт прошел сквозь круг и пропал. — И откуда у него книга?

— Не хочет со мной ссориться, — пожал плечами Даор, показывая ей на кресло, но Алана покачала головой. Рушить авторитет Роберта в ее глазах, раз Даор решил использовать его как гаранта, было бы глупо, так что все разговоры с директором о неразумности вмешательства откладывались. — Книгой он хочет прямо перед ритуалом проверить, что участники нужной крови.

— Это же можно было сделать перед походом.

— Если кто-то, выглядящий как, скажем, Ив Стелер, вмешает свою кровь в общую чашу, защита рухнет и погребет нас всех, всю Империю и в не столь отдаленной перспективе весь мир.

— Поняла, — кивнула Алана. — Логично. Ведь во время похода кого-то могут заменить на принявшего иллюзорный облик врага, да?

— Могут попытаться.

— А зачем вам родовая книга?

— Чтобы показать тебе кое-что, — шепнул ей Даор, заговорщицки округлив глаза. — Ты знаешь, как они работают?

— Знаю, — ответила Алана, вынимая перо из чернильницы и рассматривая свисающую с его кончика каплю. Вот она звонко вбросила перо обратно и посмотрела на Даора с вызовом. — Вы хотите, чтобы я доказала, что Вертерхард? Никто так меня и не проверил. Может быть, это я уничтожу защиту и весь мир.

Даор только покачал головой, с нежностью отмечая, как расслабилась девочка после того, как Роберт поговорил с ней. За одно это шепчущему можно было сказать спасибо.

— Книга, как вы и просили, то есть приказывали, — пропел вернувшийся Роберт. — С вашего позволения, я останусь здесь на ваши пару минут, а после нежно утащу ее обратно.

— На случай? — холодно осведомился Даор.

— На случай, если черный герцог помогает Пар-оолу, изменит книгу, и это в конце концов разрушит Империю, — обезоруживающе улыбнулся Роберт. — Бред, да? Но согласитесь, даже бредовое беспокойство в таком вопросе стоит того, чтобы его удовлетворить.

Даор поймал себя на том, что уже привык к необычной манере воина держаться и выражаться, и она вызывала у него все меньше раздражения. Роберт был прав: книгу не стоило выпускать из поля зрения, и Даор уважал смелость человека, сказавшего черному герцогу подобное в лицо.

— Я не вынесу книгу отсюда. Но не стоит стоять у нас над душой.

Экран, который не позволил бы Роберту заглянуть сквозь него даже с помощью заговора, опустился на стол, непрозрачным препятствием становясь между наклонившейся к столу Аланой и Робертом, как ни в чем не бывало застывшим в десяти шагах от нее.

Наслаждаясь энергией хорошо сотворенного артефакта, Даор раскрыл книгу — сразу на белой странице.

— Смотри, — тихо сказал он Алане, протягивая перо. — Можешь поставить тут точку или нарисовать линию. И раз ты белой крови, рисунок останется.

— Знаю, — подняла на него изумленные глаза Алана. — Значит, я и правда Вертерхард. Свет… Вот я…

И тут она неожиданно согнулась пополам от смеха. Даор испугался: вдруг что-то произошло.

— Алана?

— Видите, вот здесь, — хохоча, ткнула она пальцем в уродливую кляксу. — Это я ее случайно поставила, когда показывала такую же книгу Улану. А знаете, как я ему объясняла ее свойства?

— Как? — спросил Даор, у которого на душе ощутимо потеплело. Когда девочка смеялась, она была еще красивее, и это мимолетное выражение счастья на ее лице, он знал, отпечаталось в его памяти надолго.

— Я рисовала громадные цветы на страницах, и они пропадали. А сейчас подумала: если бы я взялась рисовать кривые ромашки на белой странице, это было бы…

Тут и Даор рассмеялся:

— Знаешь, почему тут на каждой странице столько узоров? Вензеля, красные буквы, даже еще один герб красные попробовали нарисовать, но он больше похож на червя, чем на змею.

— Потому что дети герцогов пробуют силы, — предположила Алана. — За этим червяком наверняка скрывается не самый приличный рисунок какого-нибудь подростка.

— И это тоже, — улыбнулся ей Даор, не в силах отвести взгляд от ее сияющих глаз. — Но в основном потому, что с помощью родовых книг постоянно проверяют принадлежность отпрысков к роду.

— Ладно, — наконец отсмеялась Алана. — Вот, смотрите.

И она, тщательно стряхнув перо, поставила маленькую точечку у кляксы. И посмотрела на Даора как бы говоря: «Убедитесь сами».

Даор нежно, не давая себе терять контроля, коснулся ее виска. Девочка вскинула голову, но тут же кивнула.

«То, что сейчас увидишь, не комментируй вслух, хорошо? Мы обсудим это, когда останемся одни».

«Поняла вас».

Даор забрал у Аланы перо и поставил рядом с только что возникшей точкой еще одну, чуть больше.

Алана во все глаза смотрела на страницу, не поглощавшую чернила. Она подождала еще, не поднимая головы, потом перелистнула страницу, что-то проверяя, и снова уставилась на две точки, так удачно примостившиеся над кляксой. Когда же наконец удостоверилась, что точка намертво въелась в бумагу, она нетерпеливо, без всякого смущения, схватила Даора за руку и приложила его пальцы к своему виску, а затем вгляделась в его глаза. Губы ее были плотно сжаты, а лицо приобрело столь забавное выражение, что Даор не удержался и рассмеялся.

— Ты бы себя видела.

Алана прижала его пальцы к своему виску сильнее — сама она инициировать мысленный разговор явно еще не умела. Даор не отказал себе в удовольствии погладить ее ладошку, и Алана, чуть смутившись, убрала ее.

«Что ты хочешь спросить?»

«Вы же не Вертерхард, да? Вы сломали книгу? Вы вообще черный герцог?»

— Роберт, — обратился вслух Даор к директору. — Как ты думаешь, мне под силу взломать родовую книгу? Алана не верит, что она Вертерхард.

— Насколько я знаю, книгу нельзя взломать, и, если кто-то решит это сделать, она сгорит, — бодро ответил Роберт. — И хоть я слышал о вас истории, которые многие сочтут сказками, и даже склонен поверить в некоторые из них, надеюсь, что экспериментировать над этой книгой вы не станете. Она — наш ограниченный ресурс.

«Ну что, теперь веришь?»

Алана некоторое время не отвечала. Потом снова сосредоточилась.

«А вы вообще из черной семьи?»

Даор улыбнулся, отмечая ход ее мысли. Не споря, он открыл черную страницу и пририсовал к хвосту ворона еще одно перо. Алана так же внимательно воззрилась на эту закорючку, но и та, конечно, не исчезла.

Тогда девочка подняла на него упрямые глаза и, ни слова не говоря, раскрыла книгу на красной странице.

«Умница!»

Даор наотмашь мазнул через весь исчерченный именами лист — и линия пропала.

Алана шумно выдохнула.

— Проверила? — обратился к ней Даор.

— Д-да, спасибо, — нашлась она.

— Я так понимаю, книгу я могу забрать? — тут же отреагировал Роберт. — Помню, сам, как в руки взял, все страницы наудачу истыкал, но нет, не судьба мне править, — печально вздохнул он.

От Даора не укрылось, как Роберт почти незаметно обволок книгу поисковой сетью — вмешательство, которое воин мог найти, он бы списал на счет действий Аланы.

Роберт улыбнулся.

— Я бы сказал, что пойду, но это вы у меня гостите. Тут мало места, негде спать, и уют я тоже наводить не умею.

— Мы уже уходим, — тихо сказала Алана. Кажется, девочка была потрясена чуть ли не больше, чем во время их недавнего разговора.

— Роберт, ты же знаешь клятвенную сторону тайного языка? — спросил Даор.

— Разумеется, — сощурился тот. — А вечер перестает быть томным. Алана, не повторяй ни за кем слов, начинающихся с авааши. Никогда.

Это было смело. Даор сдавил бы сейчас его горло, исключительно чтобы поставить на место, но снова напомнил себе, что при Алане ронять авторитет Роберта не время. К тому же воин заботился о девочке, и то, что он делал это даже перед лицом Даора Кариона, многое о нем говорило. Алане полезно было иметь такого союзника.

— Вы хотите, чтобы я в чем-то поклялась?

— Ты же знаешь, чтобы поклясться на тайном языке, нужно понимать, в чем клянешься, — обратился Даор к Роберту. Тот пожал плечами.

— Да, но можно поиграть со смыслами. — Роберт сделал круговые движения кистями в воздухе, будто танцевал. — Внушить что угодно. Если быть достаточно умелым и убедительным.

— Расскажи Алане о таких клятвах, — распорядился Даор.

— Клятва на тайном языке — это действие, не слова, — протянул Роберт, продолжая смотреть на Даора. — Считается, что ее нельзя нарушить.

— Ты слышал о случаях, когда отступали от такой клятвы?

— Да, это же не кровавая клятва, которая абсолютно нерушима, — с напором сказал Роберт теперь уже Алане. — Если во время ритуала смешать кровь с тем, кому клянешься, ее нельзя нарушить, даже если захочешь. В случае клятв на тайном языке небольшой выбор есть. Но нарушивший такую теряет возможность направлять потоки мира, сходит с ума и умирает.

— Я никому и ни в чем не собираюсь клясться, — твердо ответила ему Алана. — Готова поклясться только в этом. Спасибо.

Даор взял девочку за влажную от волнения руку, и в этот раз она даже не протестовала. Он чуть помедлил, подбирая слова.

— Авааши эсшентааси астратаара шевесторе местеро шшелаисана инваасирра. Переведи ей.

Роберт чуть помедлил, ища подвох. Даор уважал его за осторожность.

— Поклявшийся не причинит осознаваемого им вреда тому, кого сейчас держит за руку. За исключением вреда, служащего твоему благу, Алана.