В течение следующих трех дней люди Барона приходили дважды. Каждый раз старик уносил меня, ругающегося, но слишком слабого, чтобы спорить, в укрытие из веток и брезента в лесу за домом. Затем он исчезал, чтобы вернуться через час или два и оттащить меня обратно на мою тряпичную постель у огня.
Три раза в день он приносил мне жестяную кастрюлю с тушенкой, и я машинально съедал ее. Я снова и снова прокручивал в голове картину, как Джинни двенадцать лет живет в медленно разрушающемся доме, а затем…
Это было уже слишком. Бывают такие потрясения, которые разум отвергает.
Я подумал о дереве, которое упало и раздавило восточное крыло. Вязу такого размера было по меньшей мере пятьдесят-шестьдесят лет, а может, и больше. И единственным вязом на этом месте был двухлетний саженец. Я хорошо его знал, я сам его сажал.
На надгробной плите была вырезана дата — 1992 год. Насколько я мог судить, с тех пор прошло по меньшей мере еще тридцать пять лет. Мои товарищи по кораблю — Бэннер, Дэй, Мэллон — все они давно умерли. Как они умерли? Старик совсем сбрендил и не мог сообщить мне ничего полезного. В ответ на большинство моих вопросов он лишь покачал головой и невнятно бормотал о чарах, демонах, заклятиях и Бароне.
— Я не верю в заклинания, — сказал я. — И я не слишком уверен, что верю в этого Барона. Кто он такой?
— Барон Тролльмастер из Филли[4]. Ему принадлежит вся эта страна, — старик сделал широкий жест рукой, — вплоть до Джерси.
— Почему он искал меня? Почему я так важен для него?
— Ты пришел из Запретного Места. Все слышали крики Малого Тролля, который стоит там на страже сокровищ. Если Барону удастся узнать секреты твоей силы…
— Тролль, черт возьми! Это не что иное, как Боло в автоматическом режиме!
— Как бы ни называлось это чудовище, все боятся его. У человека, который ходит в его тени, много маны. Но другие — те, что бегают стаей, как собаки, — разорвали бы тебя на куски, как демона, если бы смогли до тебя добраться.
— Ты видел меня там. Почему ты не выдал меня? И почему ты заботишься обо мне сейчас?
Он покачал головой — универсальный ответ на любой вопрос. Я попробовал зайти с другой стороны:
— Кто был тот тип в тряпье, с которым ты столкнулся на улице? Почему он подстерегал меня?
Старик фыркнул.
— Сегодня ночью его съедят собаки. Но забудь об этом. А теперь нам нужно обсудить твой план…
— У меня столько же планов, сколько у следующего на очереди в камере смертников. Не знаю, известно ли тебе, старина, но кто-то украл у меня весь мир, пока я спал.
Старик нахмурился. Я подумал, что не хотел бы, чтобы он злился на меня, несмотря он весь седой.…
Он покачал головой.
— Ты должен понять, что я тебе говорю. Солдаты Барона когда-нибудь найдут тебя. Если ты хочешь разрушить чары…
— Разрушить чары, да? — фыркнул я. — Кажется, я понял идею, пап. Ты вбил себе в голову, что я — своего рода Принц Чаминг[5]. Ты полагаешь, что я могу использовать свои суперспособности, чтобы захватить этот зверинец, а ты отсидишься в подвале. Ну, послушай, ты, старый идиот! Я провел шестьдесят лет, а может, и больше, в стазис-камере на глубине двухсот футов под землей. Мой мир рухнул, пока я был там, внизу. Этот твой Барон, похоже, теперь владеет всем. Если ты думаешь, что я собираюсь получить пулю, сражаясь с ним, забудь об этом!
Старик ничего не сказал.
— Не похоже, что все сильно разрушено, — продолжил я. — Должно быть, это был газ, или бактериологическая атака, или радиоактивные осадки. Вокруг чертовски мало людей. Ты все еще можешь прожить тем, что можешь украсть в магазинах; автомобили все еще стоят там, где они были в день конца света. Сколько тебе было лет, когда это случилось, папа? Я имею в виду войну. Ты помнишь это?
Он покачал головой.
— Мир всегда был таким, какой он есть сейчас.
— В каком году ты родился?
Он почесал свои седые волосы.
— Когда-то я знал это число. Но я забыл.
— Думаю, единственный способ узнать, как долго я отсутствовал, — это распилить этот проклятый вяз надвое и сосчитать кольца, но даже это не сильно помогло бы; я не знаю, когда все закончилось. Неважно. Сейчас самое важное — поговорить с этим вашим Бароном. Где он живет?
Старик яростно замотал головой.
— Если Барон до тебя доберется, он вырвет у тебя все секреты на дыбе! Я знаю его привычки. Пять лет я был рабом в дворцовых гаражах.
— Если ты думаешь, что я собираюсь провести остаток своих дней в этом крысином гнезде, то у меня есть еще одно предположение, за счет заведения! У этого Барона есть танки, армия. Он сохранил немного технологий. Это то, что мне нужно, а не этот мусор! Итак, где находится это его жилище?
— Охранники пристрелят тебя на месте, как вьючную собаку!
— Должен же быть способ добраться до него, старик! Подумай!
Старик снова покачал головой.
— Он боится покушения. Ты никогда не сможешь приблизиться к нему… — Он просиял. — Если только ты не знаешь заклинания силы?
Я прикусил губу.
— Может, и знаю. Ты хотел, чтобы у меня был план. Кажется, я чувствую, что он вот-вот появится. У тебя есть карта?
Он указал на стол рядом со мной. Я порылся в ящиках, нашел мышей, тараканов, заплесневелые деньги и стопку сложенных географических карт. Я осторожно развернул одну из них; пожелтевшая бумага с выцветшими чернилами разваливалась на сгибах. Надпись в углу гласила: “ПЕНСИЛЬВАНИЯ 40М:1. Авторские права принадлежат корпорации ESSO. 1970 год.”
— Этой будет достаточно, пап, — сказал я. — А теперь расскажи мне все, что можешь, об этом твоем Бароне.
— Ты его уничтожишь?
— Я даже не встречался с этим человеком.
— Он — зло.
— Не знаю… У него целая армия. Это многое компенсирует…
После еще трех дней отдыха и стариковской тушенки, я пришел в норму — ну или почти в норму. Я попросил старика вскипятить мне воды, чтобы помыться и побриться. Я нашел в комоде пару удобных кальсон из синтетического волокна, натянул их, а поверх защитный костюм, затем пристегнул кобуру, которую сделал из прочного пластика.
— На этом мои приготовления закончены, папа, — сказал я. — Через полчаса стемнеет. Спасибо за все.
Он поднялся на ноги, на его морщинистом лице появилось озабоченное выражение, как у отца, когда ребенок в первый раз в жизни просит машину.
— Люди Барона повсюду.
— Если хочешь помочь, иди со мной и прикрой меня своим дробовиком. — Я указал на его берданку. — У тебя ещё есть патроны для этой штуки?
Он улыбнулся, теперь довольный.
— Патроны есть, но волшебство из многих ушло.
— Такова природа волшебства, папа. Оно исчезает из вещей прежде, чем ты успеешь это заметить.
— Ты прямо сейчас уничтожишь Великого Тролля?
— Мой девиз — не буди спящих троллей. Я просто нанесу визит вежливости Барону.
Радость сбежала с его лица, как выпивка из опрокинутого кувшина.
— Не принимай это так близко к сердцу, старина. Я не тот сказочный принц, которого ты ожидал. Но я позабочусь о тебе — если смогу.
Я подождал, пока он натянул поеденный молью плащ. Он взял дробовик и проверил затвор, затем посмотрел на меня.
— Я готов, — сказал он.
— Ага, — сказал я. — Пошли…
Дворец Барона представлял собой сорокаэтажное сооружение из бетона и стекла, известное в мои дни как “Хилтон Гарден Ист”. Мы добрались до него за три часа ощупью в темноте, к концу которых я запыхался, но все еще держался на ногах. Мы вышли из-под прикрытия деревьев и посмотрели через провал в земле на огни, неуместно веселые в разоренной долине.
— Ворота вон там, — указал старик, — их охраняет Великий Тролль.
— Подожди минутку. Я думал, что Тролль — это Боло на Участке.
— Тот Младший Тролль. А этот — Великий.
Я вспомнил несколько отборных матерных слов и пробормотал их себе под нос.
— Мы сэкономили бы силы, если бы ты упомянул об этом Тролле чуть раньше, старина. Боюсь, у меня нет заклинаний, которые могли бы вырубить Марк II, когда он взбесится.
Он покачал головой.
— Он заколдован. Я помню тот день, когда он появился, мечущий молнии. Погибло много людей. Тогда Барон приказал ему стоять у своих ворот и охранять его.
— Как давно это было, старина?
Он пошевелил губами, проговаривая вопрос.
— Давно, — сказал он наконец. — Много зим назад.
— Пойдем посмотрим.
Мы спустились по склону, поднялись по изрытой колеями грунтовой дороге к темной линии деревьев, окаймлявших территорию дворца. Старик тронул меня за руку.
— Здесь будь тихим. Может быть, Тролль спит чутко…
Я преодолел последние несколько ярдов, обогнул кирпичную колонну с потухшим фонарем наверху и уставился сквозь пятьдесят ярдов кустарника высотой по пояс на темный силуэт, вырисовывающийся на фоне дворцовых огней.
Тросы, натянутые от деревьев за пределами круга из сорняков, поддерживали потрепанный брезент, который свисал с Боло. На дальней стороне круга, как смятая стрекоза, лежали обломки вертолета. Ближе, в беспорядке, были разбросаны фрагменты шасси тяжелого автомобиля. Старик завис у меня за плечом.
— Похоже, вход в ворота закрыт, — прошипел я. — Давай попробуем пройти дальше.
Он кивнул.
— Здесь никто не ходит. Там есть вторые ворота. — Он указал пальцем. — Но там есть охрана.
— Давай перелезем через стену между воротами.
— На вершине стены есть острые шипы. Но я знаю место дальше, где шипы затуплены.
— Веди, пап.
Полчаса ползания по мокрым зарослям привели нас к месту, которое мы искали. На мой взгляд, это был обычный участок восьмифутовой каменной стены, над которой нависали мокрые тополя.
— Я пойду первым, — сказал старик, — чтобы привлечь внимание охранника.
— Тогда кто меня поднимет? Я пойду первым.
Он кивнул, сложил ладони рупором и поднял меня так же легко, как моряк поднимает пивной стакан. Папа был стар, но слабаком он точно не был.
Я огляделся, затем пополз вверх, перебрался через проржавевшие шипы и спрыгнул на газон.
Тут же я услышал треск кустов. В десяти футах от меня поднялся мужчина. Я распластался в темноте, пытаясь выглядеть так, как будто пролежал здесь долгое время…
Я услышал другой звук, глухой удар и треск кустов. Человек, стоявший передо мной, повернулся и исчез в темноте. Я слышал, как он продирался сквозь кустарник; затем он кого-то позвал, и издалека донесся ответный крик.
Я не стал мешкать. Я вскочил на ноги и бросился бежать под прикрытие деревьев вдоль подъездной дорожки.