— Сергей Сергеевич, проясни ситуацию: Захаров и Банник — кто из них кто? В смысле — главнее... Кто в нашем деле самый большой «главнюк»?

Шишков усмехнулся, но не обидно, не насмешливо или снисходительно, скорее, понимающе: мол, знал бы сам — жил бы в Сочи.

— Все не так однозначно, Павел Филиппович. Скажем, директор завода и директор шахты — кто главнее?

— Ну, если, положим, директор лесопилки, а шахта золоторудная.

— А если шахта урановая, а завод обогатительный?

Баринов помолчал, потом в свою очередь усмехнулся.

— Понятно объяснил, доступно. Система сдерживания и противовесов в действии. Баланс, так сказать.

Солнце неожиданно пригревало не по концу марта, можно было, пожалуй, надеть ветровку, а не куртку. Да ведь ничего странного, весна... Просто, как всегда, очередное время года застало врасплох.

Он несколько раз глубоко втянул ноздрями воздух. Холодный, чистый, свежий, но такой влажный, что сожми в кулаке покрепче — и вода закапает. Торфяникам гореть рано. В прошлом году первым дымком потянуло перед самыми майскими праздниками.

Расстались на центральной площади. Шишков сказал негромко, то ли докладывая, то ли напоминая:

— Значит, я пока ознакомлюсь с обстановкой, — и, не прибавляя шаг, свернул к третьему корпусу.

В служебном кабинете никаких материалов Баринов старался не держать, но для порядка надо было наведаться.

Анна Сергеевна, как он и рассчитывал, была на рабочем месте, и это порадовало. Все перипетии вчерашнего дня происходили у нее на глазах, и она правильно оценила обстановку. Хотелось надеяться, что остальные сотрудники тоже в панику и ажиотаж не ударились — не очень-то приятно работать в накаленной и нервной атмосфере.

В дополнение традиционной чашке кофе последовал и традиционный доклад.

— За прошедшую ночь и сегодняшнее утро, Павел Филиппович, никаких происшествий. В связи со вчерашним ЧП все руководители подразделений на своих местах. Час назад справлялся Арзыбов. В половине девятого звонил из дома Валерий Иванович, сказался больным, предупредил, чтобы на следующей неделе его не ждали. В почте ничего срочного.

— Спасибо, Анна Сергеевна. Я вас попрошу — вот списочек, соберите их к пятнадцати часам в лаборатории на полигоне. Но так — конфиденциально...

Вчера поздним вечером они сидели на табуретках голова к голове в туалетной комнате подальше от входа — дверь так и не навесили на место. Иван спокойно спал, гарантировано — до послезавтра. Охранник устроился в кресле и тоже, видимо, подремывал. Но все равно говорили даже тише, чем вполголоса, так, чтобы слышал только собеседник.

— ...Войско Иисуса Навина семь раз обошло крепость, а потом по команде протрубили в трубы, разом крикнули — и рухнули стены Иерихона... А вдруг, Павел Филиппович, нашелся среди них кто-то сродни нашему Ивану? Трубы же Иерихонские придумали после, надо было как-то более или менее внятно объяснить народу это дело.

— Извини, Марат, при всем уважении, Книга Книг источником служить не может. «Информация к размышлению» — и то с большой натяжкой. В конце концов, тот же Иисус Навин во время битвы с пятью ханаанскими царями остановил Солнце и Луну... Не будем плодить сущностей. Тем более, ты будешь смеяться, но сейчас меня больше интересует не Иван.

Акимушкин подобрался, остро посмотрел Баринову в лицо.

— Что-то еще?

— Ага, — кивнул Баринов. — Иван лежал здесь спеленатый, а на аллейке за коттеджами кто-то снова согнул фонарную опору. Мы с Арзыбовым в темноте с фонарями облазили все вокруг — никаких следов. Утром он еще там все осмотрит. А сейчас составляет полный список тех, кто в тот момент находился на территории. Наберется человек пятьдесят-семьдесят, исключая вояк. Сравним с теми, кто был здесь в предыдущие сутки, когда обнаружили первый столб.

— Интересно... А кроме столба, еще есть что-нибудь?

— На этот раз — только фонарь. Даже урны все на местах. На еловые шишки, — Баринов чуть заметно усмехнулся, — в этот раз тоже не покушались.

— Ну вот! Я же говорил, шишки — или случайность, или для отвода глаз!

Баринов покачал головой.

— У нас две версии, и отрабатывать нужно обе: урны плюс шишки, урны плюс столб. — Он подумал и продолжил: — Пожалуй, вот и третья: урны — отдельно, столб плюс шишки — отдельно.

— А что тут гадать, Павел Филиппович! — Акимушкин невольно повысил голос, но спохватился, продолжил свистящим шепотом: — Про урны Иван же признался, а шишки плюс столб — семейка Пеструхиных! Вот ей-богу! Они же приехали десятого, после праздника! Их работа, землю буду есть!

— Я поручил Арзыбову немедленно взять их под плотное наблюдение. Всех, включая детей, — подчеркнул Баринов. И добавил задумчиво: — Вот ведь как, не было ни гроша — и вдруг алтын! Хорошо бы, если они. А если кто третий?

— Эх-ма! — огорченно сказал Акимушкин. — А я здесь сижу, караулю!

— В обед пришлю на смену Морчиладзе. А тебя жду к трем часам в лаборатории на полигоне. Если, конечно, не случится ничего эдакого, — Баринов пошевелил в воздухе пальцами. — Суперэкстраординарного...