Из клиники в Филях Банника перевели в санаторий, тоже с приставкой «спец», но уже в Барвихе. Естественно, Шишок оказался при нем. Баринов начал даже подозревать, что еще с прошлых времен Николай Осипович удостоился личного телохранителя... Уж не последствия ли «огнестрельного ранения легкого», «закрытого перелома правого предплечья» и «тропической лихорадки»?
— Знаешь, Павел Филиппович, у меня впервые за долгие годы появилось свободное время, в том числе, для раздумий. И вот я лежал-лежал, думал-думал, и пришло мне в голову — а что мы будем иметь с гуся? Какая польза случится от телекинеза, от пирокинеза... В цирке выступать? Идти такелажником на стройку?.. Ну, с шарами более или менее ясно — можно экономить электроэнергию для освещения... Давеча лень было вставать, а таблетки на столе. Поднатужился, передвинул их глазами поближе, а потом думаю — а что толку? Все равно надо бутылку открыть, воду в стакан налить — это ручками надо делать, вот этими самыми.
Банник выставил вперед кисти рук, покрутил ими в воздухе. Внимательным взглядом посмотрел на Баринова.
— Ты меня понял?
Баринов осторожно похлопал его по колену, закрытому мягким пушистым пледом.
Они сидели в просторной, но уютной санаторной беседке среди безлюдного старого парка. Шишков довез Банника до нее, помог перебраться из кресла-каталки в плетеное кресло, и удалился на лавочку под огромной сосной напротив входа — так, чтобы не выпускать их из вида.
— Успокойся, Николай Осипович, не переживай. Год назад я бы тебе ответил, что занимаюсь фундаментальной наукой и прикладные штучки-дрючки, мол, не моего ума дело. Сегодня отвечу метром левее и ниже — будем делать посмотреть. Давай сначала поймем, что это за зверь такой. А уже потом — с чем его едят. И какую пользу он может принести народному хозяйству.
Банник невесело усмехнулся.
— В штатные утешальщики явно не годишься... Ну да ладно. Давненько ты не появлялся — недели три, так? Что нового?
С конца мая три «летучие группы» мотались по Союзу, по выражению Акимушкина, как овечий хвост. Челябинск и Харьков, Омск и Тбилиси, Клайпеда и Ставрополь, Курган-Тюбе и Барнаул, Пинск и Черновцы... и еще два десятка городов — больших и малых, областных и районных.
Кто только ни попадал в «гребенку»!
На интересные и перспективные случаи Баринов выезжал сам. Отобрали шесть человек, привезли в институт, начали обследовать по полной программе. Еще пятерых поставили на постоянное наблюдение по месту жительства — по поводу пирокинеза и телекинеза.
Выявили троих с четко выраженной потенцией к биолокации.
Двое выказали недюжинные способности в области кожного зрения.
Еще двое заинтересовали феноменальной памятью.
Парнишка, который умудряется генерировать собственное магнитное поле, наотрез отказался обследоваться...
На всякий случай наведывались и к кое-кому из откровенных врунов-фантазеров. Некоторые из них, пожалуй, даже искренне верили, что могут читать чужие мысли или общаться с душами умерших, заглядывать в будущее, определять «аномальные зоны», питаться «космической энергией»...
Банник слушал внимательно, не перебивая.
— ...Как видишь, не густо, — закончил конспективный рассказ-отчет Баринов. — Признаться, я ожидал большего.
— Значит, ни снов, ни воспоминаний о чужих жизнях, ни видений прошлого... Так?
— Именно. Было двадцать два письма на эту тему, все проверили. Откровенный плагиат — из книг, кинофильмов, учебников истории. Ну, плюс безудержная фантазия на грани шизофрении, такое, знаешь, пограничное состояние. Как обычно — Клеопатры, Нефертити, Иваны Грозные, Эрики Рыжие, Александры Македонские... На этот раз объявилась даже одна Офелия.
— Да, традиционный набор... Ну а принципиально новенькое есть?
— Как не быть, — отозвался Баринов. Ну вот, и образовалась тропинка — подвести разговор к главному. — Граф Дракула, похоже, воскрес, появилось множество его приятелей-вервольфов. Более сотни писем, причем из одних и тех же регионов: Украина, Белоруссия, Литва, Кубань, низовья Волги и Дона. Прямо какое-то поветрие! Строчат доносы на односельчан, на жителей соседних поселков и деревень. Мол, Грицко такой-то по ночам превращается в волка, загрыз мою телочку и двух козочек. Некто мохнатый, с красной пастью и громадными клыками перевстретил за околицей тетку Валентину, еле вилами отбилась. А наутро оказалось, что соседу «Скорая» срочно понадобилась, он-де в сарае в темноте на грабли наступил и на борону напоролся... Остальные в том же духе.
— Ну, фольклор не по нашей части, — равнодушно сказал Банник.
— Как сказать, как сказать, — протянул Баринов. — Раз пошла такая пьянка, думаю, особо явные и откровенные случаи проверить бы не мешало.
— Ты серьезно?
Баринов кивнул.
— Основываюсь на одной из твоих гипотез... Если «мыслеформа» способна «перескакивать» от личности «А» к личности «Б», то почему бы ей не перейти в существо другого вида? Скажем, от человека — к медведю. Или — к волку. И — наоборот... Вот тебе и классический оборотень. Вервольф.
Банник иронически хмыкнул.
— Посыл интересный. Но ты представляешь, в какую область вторгаешься?
— Я полагаю, требуется отработать и это направление.
— Значит, верфольф, сиречь оборотень... Человек-волк, значит.
— Не только. Человек-медведь, человек-кошка — ведьмы, по поверью, превращаются именно в кошек.
— Ой, ли? — Банник прищурился насмешливо. — А ежели так: ударился Иван-царевич о сыру землю и обернулся ясным соколом... Или: «Глядь, поверх текучих вод лебедь белая плывет» — и превращается в царевну. Или так: сегодня она лягушка, а завтра — царевна, а потом — наоборот... С этим-то как быть?
Э-ге-ге!.. Довольно интересно — похоже, уважаемый Николай Осипович уже некогда прорабатывал этот вопрос. Иначе не объяснишь его осведомленность вот так, в чистой, казалось бы, импровизации.
— А ведь ты абсолютно прав, Николай Осипович. — Баринов постарался принять вид если не ошарашенный и обескураженный, то хотя бы растерянный. — А ведь ты прав... Я, похоже, зациклился на вервольфах, берсерках, кицунэ и иже с ними, а в другую-то сторону не посмотрел...
— Ага. Шоры на себя мы сами надеваем. А Вольга Святославич, древнерусский богатырь, к примеру, оборачивался «левом-зверем», «рыбой-щучиной», «туром-золотые рога», «малым горностаюшком», «малой птицей-пташицей»... и еще массой других зверей-птиц-рыб... И есть еще, как ты помнишь, ликантропия[7].
Баринов кивнул.
— Да, конечно, без психиатрии мы никуда.
— Помнится, году эдак в семьдесят третьем, отловили в тугаях Аму-Дарьи или Сыр-Дарьи, уже не помню, некоего Аскара Джумагулова. Или Джумабекова, Джумабаева, неважно. — Банник помягчел лицом, как всегда, когда вспоминал что-то далекое, но нейтральное. — Обитал последние полтора года в камышах, наводил страх на аборигенов. Появлялся неожиданно из засады, выхватывал из отары овцу — и Митькой звали. Представь, собаки его боялись! Среднеазиатскую овчарку ты знаешь, о ее силе и злобности легенды сложены. Иная в одиночку может с матерым волком справиться. А тут — хвост между ног, и со скулёжем в сторону, куда подальше!.. А как чабаны тряслись, при одном его упоминании!.. Передвигался он обычно на четвереньках, но когда нужна была скорость, поднимался на ноги. Лошадь не поспевала! На людей, правда, не нападал, ограничивался овечками и другой мелкой живностью... В местном РОВД для его поимки спецгруппу организовали, из Алма-Аты подкрепление выпросили, чуть ли не войсковую операцию развернули. Привлекли ближайшую воинскую часть, вертолет, штук пять бронетранспортеров. Солдатам в целях самообороны разрешили стрелять на поражение, выдали по два рожка... Там в камышах полк можно спрятать, неделю облаву вели.
— Застрелили?
— Подранили, взяли живым. Выследили с вертолета, словно натурального волка. И что думаешь, типичная клиника ликантропии, как в учебнике! Он сам себе волком представлялся. Зубами и руками разделывал барашка на составные части не хуже как на конвейере мясокомбината... Оказался местным жителем, опознали его. Из какого-то соседнего кишлака. Пропал мужик пару лет назад, ну и пропал. Объявили в розыск, поискали, поискали, потом забылось дело. А он нарисовался за полусотню верст от дома и начал безобразничать... Так что, Павел Филиппович, ты уж, пожалуйста, поаккуратнее с оборотнями-то. Равно как с лешими, русалками, снежными человеками и прочими кикиморами.
— А у меня защита от них есть, оберег, то есть, — Баринов словно не понял истинного смысла последних слов.
Банник хмыкнул насмешливо.
— Оно, конечно, не помешает... Ты лучше «сонников» активнее ищи, — перешел он на серьезный тон. — Они — наша главная цель. Может, еще одну статейку запустить?
— Рановато пока, писем-то сотни... Я ведь еще что придумал, — он поколебался, потом все же продолжил. — Скопировал на «Эре» ту статейку и в поездках не пропускаю ни одной лечебницы, ни одного диспансера. Прямиком к главврачу с просьбой — попадутся соответствующие пациенты, не откажите, мол, в любезности.
— Ну и как? — оживился Банник.
— Результат нулевой, — вздохнул Баринов. — Похоже, они меня за своего пациента готовы принять... Но что по настоящему начинает беспокоить, так это дефицит кадров. Один я уже не справляюсь. Акимушкин оказался слабоват по части гипноза, Морчиладзе и Крапивин посильнее, но тоже не совсем тянут. Приходится все время быть на подстраховке. А со стороны привлекать...
За спиной раздалось деликатное покашливание. Баринов оглянулся. На входе беседки стоял Шишков.
— Извините, Павел Филиппович, — он легонько постучал по циферблату наручных часов. — Нам пора на процедуры.
Вместе дошли до центральной аллейки.
Здесь Баринов свернул налево и, не оглядываясь, зашагал к проходной. Банник задумчиво смотрел ему вслед.
Оборотень, значит... Вот, черт упрямый! Втемяшится какая идея в башку — колом оттуда не выбьешь!.. Ну что ж, тем и ценен. Помнится, одно время этот парень сам себе пытался стреножить интуицию, добровольно шоры надел. Но, слава богу, приходит постепенно в нормальное состояние... Нет, брат Баринов, от натуры не уйдешь! Она, натура, себя обязательно проявит: хочешь ты этого — не хочешь ты этого. Подождать только надо. Ничего, мы люди не гордые, подождем...
Баринов вышел за ворота, среди машин на стоянке разыскал глазом свою.
Суббота, середина дня, можно еще посидеть, поработать. Значит, в институт.
За рулем привычно думалось легко, достаточно свободно и раскованно.
Н-да-а, в общем, как выражается Щетинкин, пожалуй, «пустышку тянем». Получается, ложную ниточку подсунула Вита Ионовна... Впрочем, почему — «подсунула»? Вполне ведь искренне пыталась помочь. Остеречь, предупредить, защитить. А это дорогого стоит. Не каждый на поступок способен. И кто способен — не каждый сделает.
А уважаемый Николай Осипович, похоже, уже некогда прорабатывал этот вопрос.
Ну а феномен «Хайда-Джакила» пока подержим в уме. Явных показаний разрабатывать его всерьез еще не наблюдается... Дождемся, когда Николай Осипович вернется в более-менее удобоваримую форму. Люди мы не гордые, время терпит, можем и подождать.