Софи-тян расстелила поверх сырой после отлива гальки каремат.
— Сябки, — поблагодарила я, усаживаясь.
Глаза закрылись сами собой, возвращая в недавний сон. Там Софи-тян целовала меня в губы и... ниже. Я обожаю «юри», но в реале смелости не хватит предложить подобное. Вот если она первая... Больше не жалею, что согласилась остаться.
— Не спи! — тряхнула меня Софи-тян. Вскочила, принялась расхаживать взад-вперед, махая руками. Протянула мечтательно: — Кофемашину бы сюда.
О да! Я согласна и на кофе из турки, что варит Влад-проводник. Но пока он проснется, пока распалит костер — не скоро!
Раньше Влада проснулась Алиса-крыса. Подошла к нам, зевая, поинтересовалась:
— Видели чего?
— Нет. А ты почему не спишь?
— Не хочется. Поплаваю лучше.
Стянула водолазку, бриджи. Купальника на ней не было, как и следовало ожидать. Шагнула к воде, попробовала ступней.
— Теплая. — Оглянулась, спросила ехидно: — Кто со мной? Или слабо?
Лучше бы она так не говорила! Софи-тян вскочила, сдернула с себя мастерку, треники. Поколебавшись, сняла и бросила на каремат трусики. В воду они забежали вдвоем, поплыли наперегонки.
Я глазела, как они растворяются в рассветном полумраке, и вдруг сообразила, что осталась одна на берегу. Сразу сделалось неуютно. Вскочила, подошла к воде. Днем она прозрачная, а сейчас серая — не разберешь, что в глубине.
Не знаю, сколько я так стояла. Гипноз какой-то? Когда рядом вскрикнули, едва трусы не намочила.
— Ты видела, видела? — тараторила невесть как оказавшаяся у берега Алиса.
Я попятилась, не в силах оторвать взгляд от воды, готовая ждать чего угодно. Алиса выскочила на берег, подбежала ко мне, ткнула пальцем в коричневую громаду грота.
— Оно туда поплыло, в пещеру! Большое!
Ее била мелкая дрожь. Она притоптывала на месте, мокрые волосы прилипли к плечам, соски стали торчком то ли от холода, то ли от страха. И я поняла: никакая она не крыса, она тоже няшная. Захотелось обнять, прижать к себе голую и мокрую, поцеловать... Я бы так и сделала, если бы проснувшийся Влад-проводник не окликнул:
— Девушки, что у вас случилось?
Обследовать грот мы отправились во второй половине дня — на максимуме отлива по моему совету. Высота прилива в бухте немалая, и большую часть времени грот выглядит неглубокой нишей с нависающей в полутора метрах над головой темно-серой базальтовой глыбой. Лишь в полный отлив вода открывает коридор, уводящий вглубь скалы. Туда мы и поплыли вшестером: оказалось, что Саша страдает клаустрофобией, Анна боится глубины, а Дима не захотел оставлять ее. По мне, и шестеро многовато для такой «экспедиции».
Мы плыли парами, аккуратно, стараясь не стукаться теменем о низкий свод: впереди я и Алиса, за нами Артем с Максом, замыкающими Софья и Вика. Коридор тянулся метров десять, затем свод приподнялся, и мы оказались в тесном каменном мешке. Дальше пути не было.
Прихватить подводный фонарь в поход никто из туристов не додумался, а те, что встроены в смартфоны, позволяли рассмотреть свод над головами, но не подводную часть пещеры. Мы бестолково кружили на месте, то и дело натыкаясь друг на дружку. В конце концов я скомандовал:
— Все, уходим. Прилив начинается.
Я уверен был, что за мной последовали все. Но, когда плывшая рядом Софья оглянулась и, выругавшись, погребла обратно, выяснилось, что остальные еще в пещере.
— Вы что, сдурели?! — рявкнул я. — Проход закроется!
— Вика, быстрее! — поддержала Софья.
Несколько секунд на наши призывы не реагировал никто. Потом Алиса дернула головой, бросила: «Да, плывем». Все словно очнулись, наперегонки рванули к выходу.
На середине коридора я понял, что не успеваем: просвет между сводом и водной поверхностью истончался слишком быстро. Следовало набрать воздуха в легкие — пока он тут есть — нырнуть и проделать остаток пути под водой.
Артем, Макс, Алиса, Софья так и поступили. Но Вика запаниковала, едва нырнув. Рванулась вверх, ударилась макушкой о камень, захрипела, барахтаясь. Прежде чем я сообразил, как лучше подступиться к ней, Алиса и Софья, точно две русалки, схватили подругу под руки и поволокли за собой. Знаю, что утопающие, потеряв контроль, мешают спасать себя. Но Вика подчинилась мгновенно.
— Оно там было, было! Под водой! Смотрело на меня! — закричала Вика-тян, едва девки вытащили ее из пещеры.
— Не ври, ты зажмурилась, когда нырнула, — возразил Артем.
— Я чувствовала! Брр, не полезу больше в воду!
— Без акваланга смысла искать нет, — ввернул и я. — Надо идти в кемпинг, узнать, где ближайший прокат.
— Ага, — согласился Артем. — Влад, поможешь...
— Нет! — перебил его наш «дадди». — Я с группой останусь, а ты иди. Завтра утром помогу вам подняться наверх, покажу тропу, а дальше сами разберетесь, не маленькие.
Артем открыл рот, подыскивая контраргументы, но Алиса опередила:
— Да, Тема, сходи.
За ужином группа обсуждала события, выдвигала версии. Самыми активными спорщиками были Анна и Макс, но и остальные не отмалчивались. Казалось, они понимают друг друга с полуслова. Куда подевалась спустившаяся в бухту кучка интровертов, не умеющих общаться вне виртуала? А ведь всего два дня прошло. Да, и сейчас они хватались за гаджеты в поисках подтверждения своих гипотез. Вспоминали, что помощи оттуда не будет, принимались выуживать информацию из собственных мозгов. Я мысленно посмеивался над их «теориями криптоэволюции» и представлениями о биоценозе, генетике, происхождении человека. Ребята они не глупые, но не умеют фильтровать мусор, которым обильно загажена «всемирная паутина». Отсутствие внутренней критики в мышлении — проблема их поколения. Или достоинство? Возможно, оно поможет им в мире технологической сингулярности?
Моего мнения никто не спрашивал. Естественно, я для них обслуживающий персонал. Зачем им знать, что организатором тур-групп я был не всегда, что в моем багаже и биофак университета, и диссертация по антропогенезу, написанная, но незащищенная? В бесполезном багаже, наверное...
Неожиданно я ощутил на себе взгляд. Алиса пристально изучала меня.
Похоже, я выигрываю пари у Дима. Он с самого начала уперся, что движ затеян Артемом ради хайпа. В призраки я верю не больше него, но в изолированной бухте вполне может обитать реликтовое существо, неизвестное науке. Телепатическое. Почему нет, телепатия ведь не фантастика?
На дежурство мы заступили в «час тигра» — самое сонное и жуткое время. Алиса, сдавая смену, жути добавила:
— Будьте внимательны, оно выплыло из пещеры!
Усидеть на месте после таких слов никак невозможно. Я до рези в глазах всматривалась в черную воду, пытаясь разглядеть таинственное существо. Виски давило от напряжения — сильнее, сильнее, сильнее... и вдруг прорвало. Я поняла: смотреть нужно совсем иначе!
— Оно здесь! Вот оно, вот!
Я бросилась к Диму. Он ошарашенно глянул на меня, завертел головой, пытаясь что-то увидеть под неподвижной водной гладью.
— Анни, там никого нет, — возразил. — Тебе показалась...
— Не показалось, не показалось! Вот же оно! Увидь его, пожалуйста!
Я вцепилась в Дима, стала трясти, не зная, как объяснить словами.
Слова не понадобились. Дим дернулся, уставился на меня, выпучив глаза. Принялся ощупывать свое лицо, мое. Тщетно пытался уцепиться за края рвущейся грани.
— Это... как?! — пробормотал.
Происходящее в бухте нравилось мне все меньше. Понятно, когда Артем или Алиса «видят» странное. Но вчера — Вика, теперь — Анна. Им зачем врать?
Я так задумался, что вздрогнул, услышав шорох гальки за спиной. Алиса шла ко мне.
— Ты чего так рано? Не замерзнешь? — Я кивнул на голые ноги. Штаны она не надела, только длинную водолазку до середины бедер.
Вопросы девушка проигнорировала. Присела рядом, не отводя взгляда от моих глаз. Сделалось как-то неловко. Стараясь неловкость преодолеть, я попросил:
— Заканчивали бы вы свои игры. Вон Вику напугали, Анну. Может, хватит?
— Это не игра. Все серьезно. Ты разве не чувствуешь?
Она взяла мою руку, положила себе на грудь. Под мягкой материей водолазки явственно ощущался затвердевший набухший сосок.
— А как же Артем? Ты хоть подожди, пока он в кемпинг уйдет. — Я хотел произнести это насмешливо, но голос подвел, осип.
— Он не в счет, он во френдзоне. А где ты?
Поймала и вторую руку, потянула, целя моими пальцами себе между ног. Под водолазкой на ней не было ничего.
Мне стоило труда сбросить оцепенение. Высвободил руки, отодвинулся.
— Шла бы ты спать, девочка, — посоветовал.
С полминуты Алиса сидела неподвижно. Сосредоточенность на ее лице сменилась разочарованием, досадой. Потом она хмыкнула, вскочила, пошла к палаткам.
Она успела сделать шагов десять, когда слева от нас громко зашуршало, в воду посыпались камни.
— Это уж слишком... — начал я возмущенно, и в эту секунду земля под ногами дернулась. Вокруг загрохотало, покатилось, поднимая столбы пыли и каменного крошева. Землетрясение?!
— Подъем! К воде! Все, быстро! — заорал я.
Бросился к лагерю, споткнулся о вздыбившуюся гальку. Руку обожгло огнем.
Сон был странный и лойсный. Вроде я — это я, сплю у себя в палатке. Но при этом в других палатках тоже я. Обнимаю Софу, прижимаюсь к ее голой заднице. И к Вике-тян жмусь, и Анни лапаю, — и Дима, блэт, заодно! И Макс храпит за спиной, дышит в шею.
А дальше пошла криповая дичь. По палатке смачно ударили — снизу. Я вскочил и побежал, потому что надо бежать. И это уже не сон, хоть очухался я, только стоя по колено в воде. Землю перестали трясти, но вид бухты изменился радикально. Оползень засыпал большую часть кустов и валуны, на которых я мастерил «глаза». Чуть-чуть до палаток не добрался.
— Легко отделались, — пробормотал Макс.
Я было согласился с ним, но повернул голову влево и понял: нет, не легко. Плиты песчаника откололись от скалы и рухнули в море. Груда обломков похоронила водопад. Но самое страшное — уступы исчезли, гладкая стена на их месте.
— Теперь нам отсюда не выбраться, — пробормотала Софа.
— И пресной воды больше нет... — добавила Анна.
— Полная и окончательная жопа. Осталось выпилиться, — резюмировала Алиса.
Голос ее звучал почти равнодушно, но за словами была такая безнадега, что у меня волосы зашевелились. Рили, не хотел я такого, когда придумывал суперпранк с этой «бухтой призраков»!
И тут я увидел веревку. Ту самую, на которой мы спускали рюкзаки. Софа не отвязала ее от дерева, хоть я предлагал. Теперь конец свисал в десяти метрах от подножия стены. Шанс!
Я бросился в палатку, натянул штаны, кроссы — не босиком же по скалам лазать! — нашел в рюкзаке карабины, жумар. Влад пытался меня остановить, кричал: «Артем, не дури!» — но если не я, то кто?
До веревки я добрался быстро, адреналин подстегивал, прибавлял сил. Дальше еще проще: пристегнулся и пошел, пошел. Будь стена вдвое ниже, я б взлетел на нее на одном драйве.
Трабл с веревкой я заметил, когда добрался до него. Последние метры подъема, уже не отвесная стена, а скат градусов под сорок. Оползень прошелся по нему, присыпал веревку слоем щебня.
Я завис, не понимая, как быть. Отщелкнуть карабин и ступить на склон? Не варик, очень уж стремно. Я осторожно дернул веревку. Потом сильнее — может, щебня на ней децл и она освободится? Вообще-то, делать это надо, спустившись вниз и закрепившись. Но пять метров всего, сосна с узлами — вот она!
Сперва я почувствовал слабину. Потом увидел, как размочаленный конец веревки выскочил из-под камней. Поздно. Я падал.
Перелом левой голени, перелом ребер, сотрясение мозга и бог весть какие повреждения внутренних органов. Мы перенесли Артема в палатку, зафиксировали ногу, наложили повязку на грудь, дали обезболивающего — все, что могли сделать. Никогда прежде я не чувствовал так остро свою беспомощность. Артема следовало доставить в клинику как можно скорее. Я убеждал себя и молодежь, что после землетрясения спасатели ищут потенциально пострадавших, до боли в ушах вслушивался в тишину, надеясь уловить стрекот вертолета.
Подземная река пробилась сквозь завал. Добраться до источника по скальным уступам теперь не получалось, но можно подплыть, так что с пресной водой проблем не предвиделось. Однако это стало единственной хорошей новостью за день. Артем — когда прошел шок от падения и подействовало обезболивающее — хорохорился. Но лодыжка воспалилась, начался жар, и, кашляя, он отхаркивал кровью — явный признак, что сломанные ребра задели легкие.
Когда солнце опустилось к западной стене бухты, Софья пошла в воду.
— Попробую возле острова сигнал поймать, — пояснила.
— Там опасно! Подводное течение могло измениться, затянет.
Она поправила на груди закрытый лазоревый купальник, сунула в него смартфон. Ответила:
— Другого выхода нет.
В голосе девушки была такая непреклонная решимость, что я понял — отговаривать бесполезно. По-хорошему, я должен плыть с ней. Если бы не разорванная до мяса ладонь.
— Поплывешь с Софьей? — спросил я у Макса.
Он замялся, явно пытаясь найти отмазку. Алиса решила за него:
— Да, Макс, плыви. Помоги.
Мы ждали их на берегу почти в полном составе, только Анна дежурила возле Артема. Потом Вика вдруг заскулила тихонько. Алиса тут же подскочила, обняла, увела в палатку.
Макс вернулся спустя полчаса после этого — солнце уже исчезло за скалами, на бухту опустились сумерки. Выполз на берег на четвереньках — не мог стоять на ногах. Пробормотал:
— Связи там нет.
Я бросился к нему.
— Где Софья?!
— Она... ее... тоже нет. Рип.
Софа явилась посреди ночи. Анни крепко спала, а у меня глаза сами собой открылись. Тело визитерши светилось в темноте, словно натертое воском. И одновременно просвечивалось. Я не удивился.