— Но, возможно, это к лучшему, не так ли? — сказал изувеченный человек, замахиваясь тростью на Зака. — Лучше быть отброшенным, чем превратиться в проклятое украшение.

Зак попытался поймать трость, но другая волна боли заставила его отвлечься, и он обнаружил себя на земле, когда Дэвид отчаянно пытался его избить.

— Это всё твоя вина! — закричал он, но был вынужден остановиться, сплюнув полный рот крови от напряжения.

— Мне жаль, — сказал Зак сквозь стиснутые зубы, очнувшись от оцепенения, снова осознав, что находится внутри иллюзии. — То, как я с тобой поступил, неправильно. Я навещу тебя настоящего, когда всё это закончится.

Мир рассеялся в дымке, и он с удивлением обнаружил себя в очень знакомом месте, на этот раз полностью осознавая, что всё ещё переживает Сердечную Скорбь. Это была его детская комната, где он жил до 21 года. Однако она выглядела совершенно иначе, чем до Интеграции. Она была обставлена точно так же, как в его детстве.

Это было ещё не всё, так как он мог видеть себя спящим в своей постели. Почему Система показывала ему это? Это, несомненно, была ещё одна уловка Сердечной Скорби, но почему она так отличалась от других, которые играли на его эмоциях? Почему он оказался здесь, как некий Призрак Будущего Рождества?

Волна агонии внезапно прорвалась сквозь иллюзию, и Зак обнаружил себя беззвучно кричащим в комнату. Волны боли усиливались, и Зак беспокоился, что другая Трибуляция бушует, пока он застрял в этих видениях.

Осознание того, что это всё иллюзия, очевидно, не было ключом к выходу, поэтому он начал искать подсказки, как разрушить иллюзию. Но не было чётко опознаваемых подсказок, чтобы помочь ему сбежать, и он мог только повернуться к спящей фигуре в постели.

Было сюрреалистическое чувство видеть себя десятилетним. Вещи, которые он полностью забыл, были воспроизведены с идеальной чёткостью. Там были его плакаты и оранжевая лавовая лампа, которая всегда была включена, когда он ложился спать, но необъяснимо выключалась, когда он просыпался. Конечно, это были его родители, которые выключали её, когда проверяли его, но сегодня она всё ещё была включена посреди ночи.

Однако эта маленькая деталь была не единственным, что было немного не так.

В воспоминании слышался диссонанс, звуки возбуждённых голосов просачивались сквозь дверь. Два голоса постепенно становились громче, но Зак всё ещё не мог разобрать ни одного отчётливого слова. Тот факт, что ему казалось, будто его голова раскалывается, тоже не облегчал задачу. Он попытался приблизиться к источнику шума, но обнаружил себя прикованным к кровати, или, скорее, прикованным к своему младшему я.

Однако спор, происходивший за его дверью, вскоре разбудил десятилетнего Зака, и Зак не мог не испытывать некоторой тревоги, когда увидел, как он встаёт с кровати. Он выглядел таким же растерянным, как и Зак, но всё же бесшумно подошёл к своей двери. Зак, к счастью, двигался в унисон, и они приблизились к источнику звуков.

— Доктор, — услышал Зак, когда они подкрались ближе, и он наконец смог подтвердить, что это был голос его отца, хотя голос звучал панически, как он никогда раньше не слышал.

Юный Зак, казалось, пришёл к тому же выводу, медленно повернув дверную ручку и создав небольшую щель в своей двери, не издав ни звука. Этого было достаточно, чтобы свет из коридора просочился внутрь, вместе с голосами. Голосами его родителей.

— Доктор? Чем мне может помочь какой-то смертный доктор? — фыркнула Леандра, в её голосе сквозило презрение. — Кроме того, я говорю вам, что я не больна.

— Дорогая, успокойся. Ты только что родила ребёнка, не волнуйся, — Роберт, казалось, пытался успокоить её.

— Я не волнуюсь, я просто говорю, что должно произойти, — ответила его мама холодным тоном, который Зак никогда раньше не слышал. — Полагаю, мне повезло, что боль родов разбудила меня.

Зак нахмурился, слушая разговор со своей позиции бесшумного призрака за собственным телом. Было ли это на самом деле его воспоминанием, или ещё одной ложью, показанной Системой? Потому что он не мог вспомнить, чтобы это когда-либо происходило в его реальной жизни, хотя его детство всегда было немного туманным.

Но, судя по разговору и тому, как он выглядел, это могла быть именно та ночь, когда его мать исчезла, и о ней больше никогда не слышали.

Глава 488 Последняя Эра

— Ты действительно собиралась уйти, оставив одну записку? А как же Зак? А как же наша дочь? — прохрипел Роберт, его лихорадочность сменилась гневом посреди фразы.

— Не упоминай этого маленького монстра. И я делаю это ради нашей дочери. Ей суждено величие, — возразила Леандра. — Вопреки всему, она настоящая пара. Она завершит то, что её предки начали десятки миллионов лет назад.

Ещё одна волна боли вторглась в его разум, но Зак зарычал, насильно отталкивая её с гораздо большим рвением, чем раньше. Он отказывался быть потревоженным другим испытанием в этот момент. Он не был уверен, реально ли всё это, но ему нужно было услышать, что говорят его родители.

Что она имела в виду, называя его монстром? И что это за двусмысленные слова его отца? Его разум работал на пределе, но у него не было шанса переварить слова матери, прежде чем она снова заговорила.

— Знаешь что? Зачем я вообще. — продолжила его мать, прежде чем приглушённый крик, сопровождаемый глухим стуком, раздался из комнаты по другую сторону коридора — комнаты его родителей.

И комнаты, где спала его сестра.

— Прости, Роберт, — вздохнула Леандра, её голос едва слышался сквозь дверь. — В другой жизни, возможно.

Ужас был ясно написан на лице его младшего я, но Зак всё равно увидел, как он медленно открывает дверь и проскальзывает наружу. Из соседней комнаты исходил яркий свет, и он собрался с духом, прежде чем заглянул внутрь.

Только чтобы встретиться взглядом с Леандрой, которая стояла рядом с колыбелью, а Роберт без сознания лежал у её ног.

— Ты нас слышал? — сказала она, глядя на младшего Зака с невозмутимым лицом.

Его младшее я не произнесло ни слова, лишь посмотрело на неподвижную фигуру отца, прежде чем его глаза снова обратились к новорождённой сестре, которая всё ещё излучала красный свет со лба.

— Некоторые вещи пришли в движение, и их нельзя остановить. Ты был первым, а она — второй. Возможно, так даже лучше, я всё равно никогда не была довольна первоначальным планом, — сказала она спокойным голосом, глядя на него. — И Небеса доказали мою правоту.

Зак наблюдал за матерью как призрак за своим младшим я, и это было похоже на то, как волна воспоминаний пробудилась при виде знакомого лица. Однако была разница между нежной женщиной, которая смутно появлялась в его голове, и женщиной перед ним. Нежности не осталось и следа, её заменили гораздо более уродливые эмоции, скрывающиеся в её глазах, когда она смотрела на его младшее я.

Отвращение и ярость.

Он, или, скорее, его десятилетний я, был явно шокирован поворотом событий, но всё же заговорил

— Кензи больна? — нерешительно сказал он, испуганно делая шаг к колыбели.

— Ты хочешь её защитить? — рассмеялась Леандра. — Что ж, возможно, ты на что-то и годишься. Я не могу здесь оставаться. Моё Пробуждение уже встревожило Проклятые Небеса и некоторых других старых ублюдков. Кто-то должен будет стоять на страже, пока мы будем восстанавливаться с нуля.

В следующее мгновение его младшее я, казалось, получило удар и упало рядом с колыбелью Кензи. Однако настоящий Зак всё ещё был там, и он посмотрел на себя, прежде чем его глаза снова обратились к Леандре.

По крайней мере, казалось, что она не подозревала о его существовании, в отличие от Бе’Зи и её мужа, которые могли чувствовать его присутствие в его видениях. Она долго смотрела на две неподвижные фигуры на полу, прежде чем снова сосредоточилась на Кензи, но Зак не мог понять, что она делает.

Она стояла неподвижно, держа руку на голове его сестры, около десяти минут, но, насколько Зак мог судить, никаких изменений или колебаний энергии не было.

— Это всё ещё можно спасти, — с облегчением выдохнула она, отступая на шаг.

В следующее мгновение она наклонилась и приложила указательный палец к его лбу, и по его десятилетнему телу пробежала дрожь. Наконец, она подошла к шкафу в комнате, и в её руке появился знакомый предмет — кулон. Она положила его рядом с бумагой, прежде чем в последний раз оглядеть комнату, в которой прожила последние десять лет.

— Береги её. Я вернусь, чтобы забрать её, когда разберусь с этим беспорядком, — пробормотала она, обращаясь к Роберту, или, возможно, к нему самому. — Она несёт на себе Судьбу Последней Эры.

В следующее мгновение в пространстве открылась расщелина, и она прошла сквозь неё, не оглянувшись.

Смятение омрачило его мысли, когда он пытался разобраться в видении. Действительно ли это произошло двадцать лет назад, когда его мать исчезла? Стерла ли она ему память о реальных событиях, подсунув историю о своём таинственном исчезновении?

И что с её реакцией на него? Зак не вспоминал её с нежностью из-за её ухода в детстве, но должен был признать, что она была не чем иным, как хорошей матерью, прежде чем исчезла. Но глаза Леандры были глазами фанатика, одержимого миссией, почти напоминая Заку Салвейшена.

Однако сразу же пришла на ум одна возможность Роберт не был его биологическим отцом.

Возможно, даже Леандра не была его матерью, но его инстинкты подсказывали, что они были матерью и сыном. У них было много схожих черт, особенно их глаза, которые выглядели идентично. Но, возможно, её ненависть была проекцией какой-либо враждебности, которую она испытывала к его биологическому отцу?

Это была единственная причина, по которой он мог объяснить ненависть со стороны собственной плоти и крови.

Грандиозные заявления Леандры о выполнении воли предков и Судьбе Последней Эры также звучали крайне зловеще, и это было не то, во что он хотел бы втянуть Кензи. Но зависело ли это от него, или их мать действительно вернётся, чтобы забрать Кензи?

Воссоединение матери со своими детьми может показаться чем-то хорошим, но было что-то глубоко неправильное в том, как Леандра смотрела на Кензи, хотя открытой ненависти, которую она испытывала к Заку, не было. Использовала ли Леандра её просто как пищу для Ии Дживс, где таинственный ИИ использовал Кензи и её душу как инкубационную камеру до того момента, как Леандра пришла, чтобы украсть её?

Это объяснило бы, почему ИИ так долго не пробуждался. По словам его сестры, это произошло только через несколько месяцев после завершения Интеграции. Питался ли он её душой до этого момента, замедляя её Прогрессию и ослабляя её потенциал?

Опять же, всё это были лишь домыслы, его измученный разум метался от незнания, реально ли это или фальшивка. Неужели Система просто играла с его головой, используя его страхи, вызывая приступ паранойи, который навсепти заманил бы его в эту иллюзию? Или она пыталась создать раскол между ним и его матерью, чтобы он никогда не присоединился к лагерю Леандры?

Были ли у Системы другие планы на него?

Разум Зака был в беспорядке, и он чувствовал странное ощущение оторванности от реальности, как будто он всю жизнь жил во лжи. Вся комната вокруг него начала искажаться и скручиваться, словно пытаясь наложиться на его собственное чувство реальности.

Его эмоции начали выходить из-под контроля, но Зак быстро стабилизировал свои мысли. Он знал, что эти чувства были в основном фальшивыми. Это была Сердечная Скорбь. Система показала ему иллюзию, которая вызвала трещину в его ментальной стойкости, и она пыталась довести его до безумия.

Но его разум было не так легко поколебать, не после всего, через что он прошёл за последний год. Он смотрел в Терминус и выжил, как это могло сравниться? Возможно, то, что он видел, было реальным, возможно, нет. В любом случае, он мало что мог с этим поделать, если не станет сильнее.

Тот факт, что у их матери могли быть скрытые мотивы относительно Кензи, был чем-то, что Зак считал реальной возможностью с того момента, как он понял их происхождение. Наблюдение за этой сценой ничего не изменило. Он всё равно будет сохранять бдительность ко всему, что может встретиться на его пути.

То же самое касалось и его собственного Наследия. Возможно, Роберт не был его биологическим отцом, но что с того? Он был таким же настоящим отцом, каким только мог быть. Тот факт, что где-то может быть другой парень, нисколько не волновал Зака, его можно было бы считать в лучшем случае донором спермы, если это вообще было правдой. Не было смысла дальше углубляться в этот вопрос.

Гораздо важнее было продолжать развиваться и становиться сильнее.

Только тогда он сможет достичь своих целей, только тогда он сможет почувствовать безопасность и свободу. Ему нужно было стать сильнее, чтобы защитить свою сестру и всех остальных, кто стал для него чем-то важным за последний год. Чтобы защитить саму Землю от тех, кто желал ей зла.

Комната, залитая красным светом, треснула, и он немедленно вернулся в своё тело, настоящее. Он не знал точно, что изменилось, но каким-то образом он чувствовал себя стабильно, как будто мог встретить что угодно со спокойным сердцем. Было ли это скрытым преимуществом успешного прохождения Сердечной Скорби?

Он выдохнул с облегчением, но быстро вспомнил, что ещё не выбрался из беды. Он только что преодолел Сердечную Скорбь, но ему ещё предстояло справиться с Душевной Скорбью. Перед тем, как его затянуло в иллюзию, он чувствовал, будто его душа горит, и это напоминало о себе несколько раз во время галлюцинаций.

Ещё одна волна ужасающей агонии нахлынула на него в тот момент, когда он вспомнил о своём затруднительном положении, поджигая весь его мир. Он закричал от боли, но быстро активировал Фрагмент Топора и распространил его по всей своей душе. Душа была связью с Дао, и его фрагменты могли бы ослабить эффект Скорби, насколько он знал.

И, к счастью, обжигающая боль заметно утихла в тот момент, когда его душа покрылась плотным слоем его Дао. Это было похоже на то, как он использовал Семя Деревьев, чтобы отразить Порчу в ране, которую Мхал оставил у него в боку. Однако таинственная энергия, которая обрушилась на него, всё ещё была в полной силе, а это означало, что он не был в безопасности только потому, что его тактика сработала.