И хотя молды улучшились с момента его успешной попытки в бою с Вальсой, они все еще не могли должным образом нести такую силу. Зак продолжал двигаться к ядру звезды, надеясь достичь своей цели, прежде чем она выпустит еще один импульс. Все сложилось именно так, как надеялся Зак, но не все радовались его успеху.

Яростный рев сотряс звезду, и кости Зака застонали, когда на него извне обрушилась колоссальная аура. Она явно принадлежала правителю Звезды Забвения, но Зака это ничуть не поколебало. Он даже использовал давление, чтобы ускориться, безудержно пробиваясь к ядру.

Он знал, что использование Энергии Забвения предупредит внешних королей, что на этот раз все по-другому. Что он не просто жадный дурак, переоценивающий свои возможности. Зак криво улыбнулся, понимая, что последнее может зависеть от того, кого спросить. Но факт оставался фактом тот, кто мог владеть Забвением, обладал ключом к похищению остатка.

Зак чувствовал, как огромное присутствие приближается со скоростью, превосходящей его собственную, но это было в его расчетах. Солнце было не таким уж большим, и он уже чувствовал остаток впереди. Пока он поглотит осколок до того, как Король Зверей догонит его, все будет в порядке. На самом деле, он осмелился бы, чтобы этот парень напал на него, когда по его телу течет осколок Забвения.

Вскоре Зак почувствовал, что осколок находится всего в 100 метрах. Энергия в этот момент была просто невыносимой, и Безбожные Экспоненты больше не могли выдерживать натиск. Скелеты рассыпались, и энергия звезды вгрызалась в его тело. Даже его бессмертная конституция начала умирать от огромной и неконтролируемой агрессии. Кожа и конечности увядали, когда утешающий, но ужасающий холод охватил его душу.

Тем не менее, Зак продолжал двигаться, используя свое Дао и Жизненные Узлы, чтобы дать отпор. Он был почти у цели. Сопротивление было намного сильнее на этом расстоянии в звезду, и смолоподобный ихор почти затвердел. Зак был вынужден пробиваться вперед, в то время как чувство неминуемой гибели приближалось. Затем, крик опасности заставил Зака принять решительные меры.

Огромный зазубренный клинок, испускающий глубоко древнюю ауру, впился в затвердевшую энергию перед ним, и Ветвь Боевого Топора позволила ему вырезать сорокаметровую борозду. Зак даже не успел закончить замах, как превратился в спектрального призрака, который протиснулся в трещину. Он даже оставил тренировочный топор позади, не смея тратить ни секунды.

Это было удачей, так как огромная когтистая лапа вонзилась в звезду именно там, где он только что стоял. Целый участок Солнца Забвения был вырван, наконец, обнажив местного тирана. Это было скелетообразное чудовище длиной более ста метров, его кости были покрыты черным пламенем, напоминающим мех. Оно напомнило Заку Гвиллги из его родного мира, за исключением размера и двух крыльев из горящих костей, которые, казалось, не были прикреплены к его основному телу.

Зак не знал, был ли он поднят из костей павшего зверя или же это было нечто, рожденное таким образом естественным путем. В любом случае, Король Зверей источал убийственную ауру и не жалел усилий, чтобы справиться с ним. Он был готов отколоть от звезды порядочный кусок, лишь бы убить Зака.

К счастью, он был недостаточно быстр, и Зак появился на краю борозды, когда лапа пронеслась мимо. Глубокие раны покрывали все его тело после принудительного использования навыка передвижения в такой нестабильной среде, но некоторые поверхностные раны были лучше, чем удар Короля Зверей Поздней Стадии.

Смертоносное пламя разгоралось в пасти Гвиллги, но Зак не стал активировать какие-либо защитные слои. Только Столп Опустошения имел шанс выдержать это, и этот навык нельзя было активировать в данной среде. Вместо этого Зак отчаянно продолжал копать, когда из его разума извлекалось все больше Забвения.

Вторая Сфера Аннигиляции прорвалась через внутреннее ядро, поглощая окружающее Забвение. Зак быстро терял контроль, но яростно держался за свою волю. Он чувствовал осколок прямо впереди, и Зак усмехнулся, почувствовав, что он фактически отделился от ядра солнца. Возможно, он почувствовал своих собратьев и захотел подплыть?

Зак вскоре был вынужден отбросить Сферу Аннигиляции, и она стерла огромный участок магмы, преграждавшей ему путь. Его разум уже кричал об опасности, и не из-за того, что солнце быстро дестабилизировалось от наказания, которое ему пришлось выдержать. Всесокрушающая атака Гвиллги быстро приближалась. Зак знал, что не успеет, поэтому снова принудительно активировал Бездонную Фазу, даже если знал, что это повредит фрактал.

Этого было достаточно, чтобы пересечь пустоту, созданную его всплеском Забвения. По другую сторону была гладкая сфера сплошной черноты. Зак не знал точно, что это было, но подозревал, что это особая оболочка, защищающая ядро солнца — оболочка, которая теперь треснула, выпуская огромное количество энергии. Зак чувствовал это сразу за ней, и его рука протиснулась в трещину. Мир замедлился, когда истребление хлынуло в его руку, и улыбка расплылась по губам Зака.

Пока что все идет хорошо.

Глава 1051 — Все ради одной мечты

Обычно людная Дорога Покаяния была заброшена. Торговцы оставили свои лавки на месте, а почтенные покровители остались без благоговейных слуг. Удушающая тишина сковала дорогу, и его приближение лишь усилило ее. Звуки его шагов по глазурованной плитке исчезали, создавая иллюзию иллюзии.

То же самое касалось и птичьей клетки, висевшей на цепи, обернутой вокруг его левой руки. Забвение уносило мучительные крики мужчин и женщин, запертых внутри. Они жили в его сознании лишь краткий миг, прежде чем быть навсегда стертыми из реки времени. Некоторые считали его призраком, и хотя его телесность все еще существовала, они были не совсем неправы. С тех пор как он принял этот путь, он стал призраком греха будущего.

Все это должно было быть разрушено, пока не стало слишком поздно.

Стены Убежища Эмира возносились к небу, бастион спасения, служивший на протяжении эонов как административной, так и духовной столицей. Ложное спасение, конечно, но он все еще чувствовал приглушенный приступ печали от того, что его путь привел его обратно сюда. Тот факт, что он вообще что-то чувствовал, доказывал, что столетия, проведенные внутри этих алых стен, не так легко стереть.

На вершинах валов стояла Небесная Гвардия, тысячи воинов в сверкающих доспехах. Он чувствовал страх, ненависть, отчаяние. Четыре внешних святилища уже пали от его рук, оставляя за собой лишь абсолютное ничто. И все же они стояли высоко, помня свою подготовку и свои клятвы.

Над центральными воротами парил смутно знакомый лик, выражение которого было омрачено скорее печалью, чем смешанными чувствами солдат под ней. Он попытался вспомнить, кто эта жрица, но не смог сопоставить ее с теми, кого знал за годы, проведенные в Убежище Эмира. Впрочем, все было так размыто. Она явно узнала его, но осмелилась вылететь за пределы защитного барьера, чтобы поговорить с ним.

— Лорд Нороса, вы должны остановиться!

— Нороса. Имя, которое я давно не слышал, — произнес он, его голос был хриплым от долгого молчания.

— Еще не поздно повернуть назад. Вы навлекаете бедствие. На себя, на граждан Священной Империи! — умоляла жрица, секунду поколебавшись, прежде чем продолжить. — Вы говорили, что основной принцип духовенства — служить. Так ли вы служите?

Так это была она.

Подумать только, эта маленькая монахиня стала Церковным Трибунарием всего за 800 лет. Сина, не так ли? Он вспомнил юную аколита, столь исполненную праведности, открыто поучавшую своего местного епископа за его излишества. Как она обращалась к его коллегам-инквизиторам, чтобы добиться справедливости в отношении собрата по цеху.

Если подумать, именно тогда его вера начала колебаться, когда он стал замечать трещины под алым покровом. Она мало изменилась, если не считать нескольких отметин, оставленных временем и бременем должности. Он был удивлен, что кто-то вроде нее так далеко продвинулся по служебной лестнице за несколько веков.

— Повернуть назад? — сказал он, растягиваясь в темной улыбке. — Я отсек свое имя вместе со своим прошлым. Я пожертвовал всем, чтобы построить мост в будущее. Чтобы очистить эти гнилые земли, я стану аватаром истребления, даже если мне придется пожертвовать своей бессмертной душой. Только через разрушение может произойти возрождение. Так я служу.

Смятение, гнев и отвращение появились на ее лице, когда она посмотрела на клетку. Он задался вопросом, узнала ли она мужчин и женщин, ставших топливом для его деяния. Если и узнала, то, похоже, не заботилась об их судьбе. Была ли эта молодая женщина настоящим врагом или ее выдвинули на передний план из-за их шаткой связи?

Сина открыла рот, и на ее лице отразилась борьба.

— Я недавно узнала, что произошло, что церковь пыталась скрыть. Но вы должны понимать правду лучше, чем кто-либо! Все это из-за тех вещей, — сказала она. — Это искажает умы, превращает набожных слуг в безумцев. Запечатывание пяти грехов истребления — это бремя, которое наша церковь несла тысячелетиями, все ради безопасности граждан!

Он лишь покачал головой в ответ. Значит, маленькая монахиня думала, что это месть.

— Наша подготовка и благочестие не делают нас неизменными, — настаивала Сина, ее чистые глаза умоляли. — Грех истребления никогда не отступает, и наши смертные умы не могут полностью блокировать его бессмертную волю. Были допущены ошибки, и произошла трагедия, но события в Польсаре не являются показателем церкви в целом! Если вы исполните пророчество, все, к чему мы стремились, будет отменено. Жертва Эмира будет отменена.

Похоже, она все еще не понимала правды. Смертные были не единственными, кого могла развратить бессмертная воля истребления. Жертва Эмира давно уже была отменена извращенной волей самого Эмира.

— Именно это и должно произойти, — сказал он, направляя Край Забвения на город. — Правильно или нет, но цепи должны быть разорваны. Я ступил на этот путь и пройду его до конца. Ради нашей истории, надеюсь, вы уступите. Гражданам понадобится руководство после краха.

— Вы знаете, что я не могу этого сделать, — сказала Сина, слезы текли по ее щекам, когда за ее спиной возникли пять ореолов.

Ореолы разрослись, охватывая все врата, каждый простираясь на сотни метров в воздух. Небо содрогнулось, и один красный столб света за другим опускался, когда Небесный Массив ответил на ее призыв. Он смотрел на эту сцену с хладнокровием. Ситуация была плачевной, но этого было недостаточно, чтобы вызвать рябь в его сердце.

Четыре рева истребления вошли в его меч, и волна Забвения прокатилась вперед. Юная монахиня направила всю накопленную веру святилища в отчаянной попытке блокировать, а воины на стенах образовали переплетенную стену из щитов. Этого было недостаточно.

Сина, вместе с его воспоминаниями о ней, были поглощены, и внешней стены Убежища Эмира больше не существовало. Четыре истощенных грешника наконец-то больше ничего не могли отдать, и их последние вопли боли и освобождения эхом отдавались в его сознании, когда пепел вылетал из птичьей клетки. Он едва заметил это. Обрушение стены наконец позволило ему почувствовать это.

Пятый артефакт истребления. Ключ к остановке воскрешения безумного бога.

Четвертый Осколок Забвения не обрушивал на Зака запутанную и бесконечную череду несчастных судеб. Он показал ему только три, каждая из которых была гораздо более детализирована, чем предыдущие. Гранд Инквизитор Носора, который пожертвовал всем, чтобы спасти свою страну. Чтобы уничтожить кошмар, созданный из души бога, полностью оскверненной Осколками Забвения.

Император Семи Опустошений, который превратил свое маленькое герцогство в могущественную империю посредством безжалостной кампании, длившейся тысячелетия. Дракон Забвения, который охотился за осколками, чтобы усилить свою родословную.

Цели этих троих были совершенно разными, как и их темпераменты. Общим было то, что все четверо хранили по четыре Осколка Забвения в своих душах. Более того, хотя все они боролись с безумием, они все же держались за свою цель. По большей части. Будь то Нороса, император или дракон, они потеряли большую часть своих эмоций.

Но в их случае это не было без их осознания. Это была цена, которую они добровольно заплатили за свое Дао, за свои цели. Они отсекали части своих душ, чтобы накормить остатки, подобно тому, как некоторые Культиваторы отсекали свои семь эмоций и шесть желаний.

Это то, что ему хотело показать Сердце Забвения? Что он мог позаимствовать их силу, но за это нужно было заплатить. Это был просто Закон Равновесия. Это сильно отличалось от видений, которые он пережил в Мире Орома. Те сцены были наполнены отчаянием и поражением, словно осколки пытались утопить его в отчаянии и сомнениях. Его Сердце Дао тогда почти рухнуло, и этот опыт был главной причиной его столь сильного желания практиковать свою Пустотную Ваджра Сублимацию.

Теперь ему казалось, что вся эта тяжелая работа была напрасной.

Неужели остатки поняли, что его Сердце Дао с тех пор стало намного сильнее, и вместо этого выбрали переговоры? Или это была еще одна ловушка, попытка направить его на путь без возврата? В конечном итоге, это не имело большого значения, и сейчас было не время разбираться. Осколок уже проник в его тело, и Зак направил его к своей Апертуре Души, прежде чем он смог бы нанести слишком много разрушений его телу.

Тем временем он яростно отбивал любую Энергию Забвения, приближающуюся к его Ядру Двойственности. Он даже пожертвовал частью своего контроля над осколком, чтобы создать прочный барьер из Ментальной Энергии, предназначенный для защиты люка.

Мир снова ускорился, и его встретили срочное предупреждение об опасности и пронзительная ярость. Нежить Гвиллги поняла, что произошло, и ее убийственное намерение было достаточно сильным, чтобы заставить всю звезду содрогнуться. Не то чтобы ей нужна была помощь в этом. Осколок проник в Звездное Ядро неизвестно как давно, и Зак чувствовал, как его огромные энергии быстро выходят из-под контроля.