— Прости. Смотри, я страдаю вместе с тобой! — сказал Зак, быстро превращаясь в свою форму Драугра. Тотчас его лицо исказилось от боли, и он сгорбился, схватившись за грудь. — Ой-ой, жарко!

Улыбка прокралась по лицу Катейи, но она подавила ее и снова разозлилась, ткнув его в бок. — Придурок, будто я не знаю, что твой метод закалки тела дает сопротивление именно этой среде.

— Я правда сожалею, — улыбнулся Зак. — Ты сегодня очень красивая.

— Я вся потная и растрепанная, — фыркнула Катейя, отчасти смягчившись. — Ну, что мне здесь нужно заморозить? Чем раньше мы сможем уйти, тем лучше.

— Пойдем, — сказал Зак, взяв ее за руку и ведя внутрь.

— Как прошла твоя культивация?

— Неплохо, — сказала Катейя, удовлетворенно вздохнув. По какой-то причине внутри вулкана было прохладнее, чем снаружи. — Думаю, мое семечко будет готово через четыре года.

— Отлично, — улыбнулся Зак. — Похоже, мы оба опережаем график.

— Это четвертая, верно? — спросила Катейя.

— Ну, посмотрим, — улыбнулся Зак.

Двое продолжили путь вглубь горы, и туннель становился все темнее, а жар — все реже. Катейя вскоре поняла, что дело не в горе. Зак установил охлаждающие массивы в туннеле, и она почувствовала некую нежность в груди. Он, вероятно, знал, что к ее приходу ей будет жарко и плохо, и подготовился. Через двадцать минут в пути наконец произошло изменение. Слабый золотистый свет осветил туннель вдалеке, и Катейя внутренне приготовилась. Они собирались достичь расплавленного ядра.

Затем ничего не было ни жизни, ни огня, ни жара. Но также не было ни смерти, ни холода. Было просто ничто, словно она вышла из-под власти Небес. Это было одновременно тревожно и освобождающе, и она почти не могла понять, где заканчивается она сама и начинается воздух.

Катейя посмотрела на Зака с замешательством, но он лишь улыбнулся, ведя ее к свету. Они свернули за поворот и оказались в комнате, наполненной мягким свечением. Толстый ковер покрывал пол, низкий стол, на котором ждала бутылка охлажденного вина, и множество подушек. Там не было ни светильников, ни свечей, но они и не требовались.

Пещера просто заканчивалась с противоположной стороны, открывая комнату для захватывающего вида. Это было огромное огненное море, выпускающее бесчисленные пузырьки животворного света. Свет медленно поднимался к небу, но гас прямо перед тем, как достичь жерла вулкана. Это создавало прекрасную и постоянно меняющуюся атмосферу, которая наполняла все вокруг.

— Что. Как? — прошептала Катейя, с замешательством оглядываясь вокруг. Там не было ни святых маяков, ни массивов. Она вообще не чувствовала никаких колебаний энергии. Или, вернее, она чувствовала, но они исчезали сразу за пределами пещеры. Это было похоже на то, как будто она стояла внутри бушующего огня, но пламя почему-то ее не трогало. Это было отдельное измерение? Но тогда должны были бы быть намеки на Дао.

— Я думал о том, что ты сказала в тот день. Как ты чувствовала себя чужой, — объяснил Зак. — Поэтому я построил это. Способ наслаждаться видом, не полагаясь на затопление окружающей среды Миазмой.

Катейя безмолвно смотрела на него, ее взгляд затуманился.

Зак неловко почесал подбородок, как он это часто делал. — Я знаю, что это всего лишь маленькая комната, и это не совсем то, что ты имела в виду. Я просто подумал, что тебе понравится.

Его слова стали неразборчивыми, а затем прервались, когда она прижалась губами к его губам. Вскоре она почувствовала, как эти сильные руки обнимают ее, и наполнилась удовлетворением.

— Я люблю это место, — прошептала Катейя. — Не могу поверить, что ты запечатал Небеса ради меня.

Сердца Тиль’Сири затрепетали, когда она стояла по стойке смирно у массива телепортации. Она чувствовала себя частью истории, готовясь увидеть рождение Эры.

— Будь осторожен в словах, — еще раз напомнила Тиль’Сири своему вспыльчивому спутнику. — Прародительница родилась в более жестокую эру.

— Знаю, знаю, — пожал плечами Эмбершторм. — Хотя, если спросишь меня, это пустая трата времени. Эта старуха так же стара, как и сама Эра. Бьюсь об заклад, ее даже Ультом не примет, независимо от того, насколько она любима Небесами.

— Даже если окажется, что она не сможет войти, она все равно будет лидером наших операций здесь, — возразила Тиль’Сири, скрывая улыбку, игравшую на ее губах. — Кроме того, предки не разбудили бы одну из четырех оставшихся Прародительниц, если бы не были уверены, что она сможет участвовать.

— Как угодно, — пробормотал Эмбершторм. — Кучка пыльных вещей, которые не понимают эту Эру, если спросишь меня. Они были сильны, конечно, но были просто огромными варварами без навыков или техники.

— Ну, никто не спрашивал, — выплюнула Тиль’Сири. — А теперь замолчи, иначе ты убьешь нас обоих.

Прошел час, пока массив наконец не загорелся. Тиль’Сири разгладила свое платье, вызвав насмешливый фырканье от женщины-насекомого.

Затем, она шагнула вперед, и Тиль’Сири едва могла удержать свое пылкое выражение лица от того, чтобы оно не рухнуло. Прародительница была короткой и круглой, до такой степени, что почти представляла собой круг. Однако она состояла из одних мышц и асимметричных костей, излучая невероятно смертоносную ауру. Ее лицо было плоским и невыразительным, полностью лишенным изящных черт, обычно ассоциирующихся с идеальным Атавизмом. Проще говоря, она была уродлива, невероятно, за исключением ее глаз. Они светились пурпурным великолепием, и Тиль’Сири чувствовала, что смотрит на само Дао.

— Мы приветствуем уважаемую Прародительницу! — сказала Тиль’Сири с глубоким поклоном, и внутренне усмехнулась, увидев, что Эмбершторм не последовал ее примеру.

Похоже, ее подстрекательство сработало.

— Значит, ты та, кого они выкопали из этой глубокой бездны? Та, кто должна вести нас, не имея заслуг или квалификации? — сказал Эмбершторм. — Если хочешь вести меня, тебе придется выдержать мою атаку.

Крепкое существо безмолвно посмотрело на Эмбершторма секунду, прежде чем медленно протянуть руку. Эмбершторм фыркнул, когда пламя загорелось по всему его телу, а оглушительный гул заставил воздух потрескивать. Но на его лице появилось хмурое выражение, когда рука продолжала приближаться. Тиль’Сири покачала головой, чувствуя, что ее чувства путаются. Казалось, рука Прародительницы не росла, а скорее вселенная сжималась, чтобы вместить ее волю.

Эмбершторм попытался создать некоторое расстояние, но рука была неумолима. Буря палящего пламени вырвалась на теле Эмбершторма, но оно было погашено, как слабая свеча, когда рука сомкнулась вокруг него. Прародительница даже не дала ему шанса начать атаку, прежде чем атаковать самой.

— Погоди-и-и. — закричал Эмбершторм, его гнев наконец-то сменился страхом. Но было слишком поздно.

Рука отдернулась, и Прародительница засунула всю свою руку в свой огромный рот. Тиль’Сири задрожала, стоя как вкопанная, пот струился по ее спине, когда она увидела, как ужасающее существо встретилось с ней взглядом и медленно начало жевать. За несколькими жуткими хрустами последовал глоток. Так, одна из восходящих звезд Зверозвериной Орды превратилась в закуску.

— Он осмелился бросить вызов естественному порядку, не понимая ни своей, ни моей силы, — сказало существо. — Это неприемлемо.

Тиль’Сири могла только кивнуть, боясь, что следующей целью станет она.

— Эта Система сделала вас всех слабыми и нерешительными, — продолжила Прародительница. — Она создает видимость порядка, тогда как единственная истина — это сила. Я не убью тебя сегодня. Но ты заменишь интриги в своем сердце силой, если хочешь следовать за мной.

— Д-да, — вздрогнула Тиль’Сири, зная, что ее замысел был разгадан.

Тиль’Сири знала, что строить козни против этой прародительницы бесполезно. Взгляд в ее глаза оказывал на Тиль’Сири даже большее давление, чем встреча с ее собственным предком. Тиль’Сири должна была быть умнее, узнав о ее происхождении. О необыкновенном существе, достигшем пределов сломленных Небес той первобытной Эры. Кто-то, кто вырезал Верховных и купался в их крови.

Кто-то, обладающий силой и решимостью отказаться от своего места на вершине и запечатать свое перерождение в реке времени, все ради шанса выйти за пределы Дао, когда Небеса восстановятся.

— Что насчет дела?

— Местная фракция называется Кан’Тану. У них нет средств принудительно стабилизировать Космические Врата, и они все еще собирают свои армии, — торопливо сказала Тиль’Сири, чувствуя, что ей дали новую жизнь. — По вашей команде я обратилась к старейшинам за помощью. Мастера массивов прибудут через два месяца с необходимыми материалами. Их предварительный отчет гласит, что на завершение процесса потребуется еще максимум два месяца.

— Хорошо. Сегодняшняя вселенная слишком жалка, а Небеса слишком растрачены. Мне придется оживить свои воспоминания кровью, а не Дао. Постоянно полагаться на свою родословную слишком утомительно.

— Что Госпожа хочет делать до тех пор?

— Мы продолжим путь к Миллиону Врат, — сказала Прародительница. — Космос указывает мне на первый ключ.

Тиль’Сири кивнула, пытаясь подавить свою зависть. Родившаяся из Дао в хаотическом котле зарождающейся Эры, благословленная космосом так, как сегодня уже не увидишь. Когда Небеса шепчут свои секреты в твое ухо, указывая тебе верный путь.

Как другим конкурировать с такой формой жизни?

Глава 1020 — Космическое Вливание

— Это то, что нужно, — пробормотал Зак, отгоняя предчувствие беды, когда свободной рукой поднял засохшую ветку.

Омнитул в другой руке трансформировался из обычного кайла в скальпель-топор. Ему всё ещё не хватало шести из семнадцати пиков, но он обнаружил, что инструмент уже можно было использовать в течение получаса, прежде чем его нужно было возвращать. Этого было достаточно для его практики. Он мог бы использовать и обычные ремесленные топоры, но зачем?

Омнитул был не просто гаджетом, способным менять форму. Он был наполнен сущностью Космической Кузни и естественным образом помогал контролировать процесс извлечения, когда Зак направлял через него свою Энергию Пустоты. Без него пришлось бы работать в два раза усерднее, получая вдвое меньший результат.

Можно было бы возразить, что лучше было бы не использовать вспомогательный инструмент, но Омнитул был неотъемлемой частью процесса создания. Не использовать его было бы сродни кузнецу, не использующему горн, или алхимику, не использующему котёл. В чём тогда смысл?

Зак осторожно разрезал стебель, убедившись, что наполняет разрез иллюзорными гравюрами Космического Вливания. Одна за другой эзотерические руны распространялись по ветке вслед за надрезом. Они почти выглядели как естественные отметины, оставленные самой природой, но на самом деле были результатом сложной сети Энергии Пустоты.

Некогда неуклюжие попытки стали гораздо более точными, в основном благодаря синтетическому опыту, полученному через видения. Практика извлечения и вливания в течение последних двух лет ощущалась как возвращение к старому хобби, отложенному на годы. Он не учился; он переучивался.

С точностью пришла скорость, что было не менее важно для успешного извлечения. Каждая секунда, прошедшая с момента начала Заком процесса, была секундой энтропии, когда сущность ветки таяла. Чем быстрее извлечение, тем полнее сущность, которую можно было использовать для вливания. Если процесс занимал слишком много времени, Дао становилось ущербным, что было равносильно питью из отравленного колодца.

Вскоре Зак сделал надрез по всей длине ветки. В этот момент она поднялась в воздух, зависнув вертикально над верстаком. Левая рука Зака образовала коготь внизу, в то время как правая непрерывно двигалась. Одна частица звёздного света, или, скорее, света смерти, за другой появлялась на его кончиках пальцев и входила в ветку.

Потребовались месяцы проб и ошибок, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки, но Зак давно изучил, как Космическое Вливание работало и не работало в текущую Эру. Неудивительно, что оно не работало ни с Космической Энергией, ни с Миазмой. Ему приходилось использовать исключительно свою Энергию Пустоты для гравировки и вливания бесчисленных печатей, составлявших первую главу Космической Кузни.

Однако метод работал с его Дао. Метод функционировал бы и без каких-либо Космических Истин, как называли их Первые Люди, но Дао возвышало технику так же, как оно работало с навыками. Извлечение становилось более эффективным, как и вливание. Зак даже подозревал, что мог бы добавить часть своего собственного понимания в процесс, хотя ещё не достиг этой точки. К сожалению, использование Дао работало только тогда, когда Зак работал с материалами соответствующей настройки. Другими словами, предметы, созданные для него самого, были бы лучше, чем предметы, созданные для людей с другими путями.

Это не было большой потерей, учитывая, что у него не было планов по крупномасштабному созданию. Он был доволен, пока мог улучшать своё снаряжение и создавать полезные инструменты. Было лишь приятным бонусом, если он также мог улучшать снаряжение своих близких.

Прошло двадцать минут, пока одна частица за другой входила в ветку. Наконец, на дне ветки появилась блестящая серая жидкость. Однако это не была настоящая жидкость. Это была неосязаемая сущность, принимающая форму сока. С другими предметами сущность появлялась в других формах. Одна капля за другой падала и ловилась в воздухе подготовленным когтем Зака.

Техника Космической Кузни была просто волшебной. Она основывалась на непостижимо глубоком понимании взаимодействия между сущностью и материей. По правде говоря, Заку было трудно понять, что именно такое сущность. Но по сути, это была магия внутри Природных Сокровищ. То, что позволяло им помогать культиваторам получать атрибуты, открывать узлы или даже улучшать их сродство. Космическая Кузня брала эту магию и запечатывала её в оружии.

Можно сравнить сущность, запертую внутри Природного Сокровища, с кораблём, пришвартованным к доку тысячами канатов. Космическое Вливание перерезало эти канаты один за другим, не повреждая и не меняя корабль, пока он полностью не отделился. В этот момент корабль естественным образом отплывал. На втором этапе Зак мог направить корабль в принимающий предмет. Там происходил обратный процесс он создавал тысячи новых канатов и пришвартовывал судно к новым докам.