Пролог

Нанороботы – тема неизменно актуальная. До чего замечательно – создать несколько крошечных устройств и запустить их в организм, где они смогут очищать кровеносные сосуды, уничтожать паразитов и поддерживать здоровье хозяина-человека.

Настоящие нанороботы должны быть простыми функциональными машинами, способными распознавать форму белковых молекул и предпринимать определенные действия в соответствии с тем, что распознали. Точно так же, как иммунные клетки расправляются с аномальными белками.

Иммунная система сложных организмов комплексна, организм без нее выжить не сможет. Взять, к примеру, СПИД (его полное научное название – «синдром приобретенного иммунодефицита», сам по себе он не смертелен, но оставляет организм без каких-либо средств сопротивления к микробной инвазии). Он разрушает иммунную систему, в результате чего организм не может вывести попавшие внутрь чужеродные белки. Белки эти – по большей части различные микроорганизмы. Человеческое тело становится для них настоящим раем и в итоге погибает вследствие их бесконтрольного размножения.

Если в будущем удастся создать эффективного наноробота, он, наверное, будет больше всего похож на иммунную клетку. Однако функции иммунной клетки на самом деле сильно ограничены, поскольку зачастую она может распознавать лишь определенный спектр белковых структур. Чтобы давать отпор любым видам чужеродных белков, иммунная система должна формироваться под знаменем эволюции, в процессе масштабных мутаций и последовательного развития. Каждое поколение иммунных клеток будет немного отличаться от предыдущего, как и белки, которые они смогут захватывать. Это приведет к тому, что из десятков тысяч клеток найдется несколько способных атаковать соответствующие белки-вторженцы, и, таким образом, сыграть роль иммунитета. Наиболее эффективные клетки будут интенсивно делиться и бороться с инвазивными белками, защищая тем самым здоровье человека.

Нанороботов так просто не создашь, поскольку они – не клетки, и им трудно делиться и расти в биосреде человеческого тела.

Если нанороботы смогут освоить этот клеточный навык, то не за горами появление совершенно новых механических созданий (в одной сюжетной линии из книги «Врата машины» робот, рожденный стараниями искусственного интеллекта, развивается именно в таком режиме). Тогда, боюсь, мир также вступит в совершенно новую эру. В том же самом романе я упомянул некоторые признаки, характерные для такого вектора развития, но всё же раскрыл вопрос не до конца.

А может быть и другой принцип действия – один наноробот может реагировать на разные инвазивные белки. В этом случае ему необходимо постоянно изменять свой собственный распознающий белок в соответствии с морфологией вторгшегося белка. Одной маленькой машинке очень сложно справиться с таким объемом скрининговых задач, ей совершенно точно потребуется помощь извне. И здесь в дело вступит внешний искусственный интеллект, который сможет распознать инвазивный белок и отправит нанороботу сведения о его структуре. Тот, в свою очередь, на основе полученной информации настроит распознающий белок. Получится целая система, где нанороботы – всего лишь одно из звеньев. И такой робот появится с большей вероятностью, чем тот, что способен работать автономно. Атес, герой следующего рассказа, как раз из таких. Он – обычный элемент огромной системы нанороботов под управлением Беты – башенного центра.

История начинается с катастрофы в мире Атеса и заканчивается тем, что он обретает новую жизнь в теле робота А-30.

Это приключение робота-микроба.

* * *

Атман не находил себе места. Необоснованная тревога сводила его с ума, заставляя метаться из стороны в сторону. Он что-то искал: не знал, что именно, но был уверен, что узнает, как только увидит. Однако увидеть до сих пор не получилось, потому он и продолжал взволнованно рыскать.

К нему подплыл Атек. Растопырив щупальца, он вонзил кончики крошечных когтей в мембрану Атмана, чтобы срезонировать с его мыслями, и попытался утешить напарника. Однако через мгновение и сам встревожился, замахал жгутиками и безумно заметался.

Тревога началась с Атмана и передалась Атеку, Атри, Атью… Она распространилась как чума, и вскоре почти все Аты потеряли покой. Но им ничего не оставалось, кроме как в панике носиться из стороны в сторону.

Атес, казалось, попал в жуткий ночной кошмар. Все его «братья и сестры» сошли с ума. Они убегались до такого истощения, что, даже захлестни их благодатная волна аденозинтрифосфатов[11], не пришли бы в чувство. Наблюдая за ними издалека, Атес выпустил большое количество цитокинов[12]. Те моментально хлынули во все стороны; будучи молекулами-посредниками, они могли стимулировать центральный стержень Атов. Нанонароду стоило очнуться, взбодриться и продолжить работу. Однако эффекта это не возымело, Аты продолжали метаться – они закрылись в себе и стали безразличны ко внешним воздействиям.

Но вдруг один из Атов перестал носиться. Его движения замедлились, оба жгутика замерли и поникли, и в него врезалась огромная белковая молекула. В некогда неразрушимой внешней мембране выбило большую дыру, из которой выпало несколько протеинопластов, и тело Ата быстро распалось.

Разорванные в клочья протеинопласты заполнили всё вокруг, но, прежде чем они соприкоснулись с Атесом, тот успел закрыть каналы внешней мембраны, и зловещие ошметки проплыли мимо. В организм продолжало поступать все больше мертвых белков, и почти все Аты одновременно начали разлагаться – всего за несколько секунд десятки тысяч их распались на мелкие белковые фрагменты. Обнажившаяся цепочка нуклеиновой кислоты быстро развалилась на части при столкновении с макромолекулами, и эти куски без остатка поглотили стремительно набежавшие гигантские клетки. Атес лихорадочно перебрал осколки ядра, похожие на маленькие кристаллы, и несколько захватил. Абсолютно все из них уже не несли информации о погибшем Ате. Центральный стержень распался прежде, чем разложилось тело, которому они когда-то принадлежали.

Это была самая настоящая катастрофа. У Атеса осталась только одна мысль – выжить. Он перестал плавать и нахватал разбросанных вокруг остатков протеинопластов, а также фрагменты стержневых кристаллов своих товарищей. Введенный им в организм аденозинтрифосфат быстро разлагался и высвобождал энергию. Атес спешно возводил линию обороны и, наконец, достроил свою крепость – гигантскую железосодержащую органическую молекулу с тетраэдрической кристаллической структурой, которая окружила его и эффективно отражала все атаки.

На какое-то время он оказался в безопасности.

Оболочка имела побочный эффект: она блокировала всё, что поступало снаружи, даже атомам водорода было трудно через нее просочиться, что уж говорить об огромных молекулах АТФ. Когда он достроил крепость, последняя молекула АТФ израсходовалась, и лишенные энергии органы впали в анабиоз.

Прежде чем потерять сознание, это маленькое споровое тельце отправило последний сигнал.

Сигнал бедствия. Атес не знал, кто его получит, и не знал, сможет ли вообще кто-нибудь его понять и прийти на помощь. Он стоял на пороге тьмы, однако еще оставался проблеск надежды.

Тьма постепенно сгущалась, и он старательно твердил: надо помнить, помнить, помнить… А затем погрузился в похожий на смерть сон. Внешний слой кристалла отвалился и рассыпался на разновеликие куски. Вместе с фрагментами стержня, которые были моментально поглощены, – они разошлись повсюду, покрыв цитоплазму рябью.

* * *

Это был уже третий медицинский осмотр Вэнь Цзюя.

– Всё еще мало?

– Нет, вообще по нулям. В ста миллилитрах крови не нашлось ни одного Ата. Просто невероятно.

– Что еще вы нашли?

– Других отклонений не наблюдалось. Ваше тело кажется нормальным.

– В смысле, я здоров?

– С медицинской точки зрения – да. Но ваше тело очень серьезно постарело. Аты смогли поддержать его внутренний баланс, но теперь все они исчезли. Я не очень понимаю, что происходит, нужно время, чтобы найти причину.

– Хорошо. Пятидесяти лет хватит?

– Пятидесяти лет?

– В прошлый раз Роберт сказал мне, что без Атов я смогу прожить еще лет пятьдесят, а потом уже умру.

По лицу Ма Жуймина предательски пробежала тень подозрения. Он мгновение колебался.

– Господин Вэнь, при всем уважении, как врач я должен прямо сказать, что если кто-то вам сказал, что вы можете прожить полвека без Атов, то он, скорее всего, ошибся.

Вэнь Цзюй уставился на молодого человека. Тот храбро встретил его взгляд.

Губы Вэнь Цзюя тронула слабая улыбка.

– И сколько же у меня времени?

– С учетом текущего старения ваша ожидаемая продолжительность жизни составляет шесть месяцев.

– Шесть месяцев? – нахмурился Вэнь Цзюй.

Такого ответа он точно не ожидал. Смерть, конечно, бесконечно откладывать невозможно, но он всегда думал, что этот момент еще очень далек.

– Господин Вэнь, тому можно найти немало объяснений. Например, Аты не сработали так эффективно, как ожидалось, или при предыдущей проверке продолжительности жизни были допущены какие-то ошибки, или нынешнее исчезновение Атов повлекло за собой снижение продолжительности жизни – мы просто не нашли точную причину. Вероятностей много… – Ма Жуймин запнулся. – Но сейчас самое важное – продлить вам жизнь. Я предлагаю вам согласиться на заморозку, чтобы ваше состояние не ухудшалось, пока мы ищем ответ. Что скажете?

Вэнь Цзюй опустил взгляд.

– Я не согласен.

Он поднял голову и непреклонно посмотрел на Ма Жуймина:

– Я не хочу, чтобы меня замораживали. Вы должны помочь мне найти причину.

Он был похож на императора, раздающего приказы подданным. А приказы императора обычно неизменны и обязательны к исполнению.

– За подсказками можете обратиться к центру Всесети, в мире нет ничего мощнее. Он непременно поможет вам что-нибудь найти. А о деньгах не беспокойтесь, я всё устрою.

* * *

Сотни тысяч протеинопластов слой за слоем окутывали гиганта.

Внешней оберткой служили мягкие бета-белки. Если структура двух белков точно совпадала, то при встрече они объединялись, а затем с помощью двух молекул аденозинтрифосфата поглощали атом кислорода и снова разделялись. Бета-белок оставался неизменным, а его противник окислялся, терял активность и становился беззащитен перед атаками лейкоцитов.

Окисленные белки расщеплялись на мочевину, переносились кровью в почки, фильтровались и улетали из организма, как мусор.

Мягкие бета-белки могли изменять конфигурацию по мере необходимости, чтобы захватывать соответствующие молекулы и справляться с любыми белками, которые посчитают опасными. Они составляли корпус с мощными боевыми возможностями, который сметал вредные вещества везде, где бы ни проходил. Однако на сей раз корпус столкнулся с проблемой.

С огромной штукой, завернутой в протеинопласты, было что-то не так. Кокон выглядел цельным и необычно твердым, казалось, множество свободных радикалов разбросано по его поверхности. Но всего лишь на первый взгляд. Никакие это были не свободные радикалы, структуры по меньшей мере наполовину увязали под поверхностью, поэтому мягкий бета-белок не только не мог выполнять весь цикл работы, но и вовсе накрепко адсорбировался и терял способность к движению. Молекулы бета-белка скапливались все теснее, прижимаясь и подстраиваясь друг к другу уголками, как точно подогнанные шестеренки. Множество бета-белков плотно окружили центральную сферу, подобно щиту, блокируя все нестабильные молекулы в этом неспокойном мире. Как только белковая молекула разрушалась и отпадала, скопившиеся на периферии немедленно заменяли ее, идеально заполняя образовавшийся промежуток.

Задумка была просто блестящей – что может послужить лучшим щитом, чем молекула мягкого бета-белка? Ее переменчивая структура была просто создана для этой цели. Конечно, сначала кто-то должен был понять, что такое щит.

Атес понял это давным-давно. Однажды он столкнулся с неизвестной бактерией, которая могла образовывать споры как раз с помощью мягкого бета-белка. Споры были маленькие, но никак не поддавались – их невозможно было разрушить. Аты могли лишь поглотить их и растворить при помощи кислоты, которую пришлось производить в промышленных масштабах. Им потребовалось пятнадцать циклов, чтобы уничтожить эту бактерию, но при этом они переняли от нее способность образовывать споры. И теперь Атес завернулся в такое споровое тело. Конечно, эта штука оказалась настоящей находкой. Ничто не могло преодолеть этот барьер, по крайней мере, в мире Атов.

Но внезапно все изменилось. Периферический бета-белок начал разлагаться и вскоре разлетелся повсюду большими и малыми фрагментами аминокислот, обнажая внутренние споры. Споры стали рыхлыми, в них появились поры. Молекулы АТФ роились, проникали внутрь сквозь разные щели, быстро лишались энергии и вылетали наружу.

Тело наноробота вздохнуло и проснулось.

Атес потряс жгутиками. Казалось, все было в порядке.

«Что случилось?» – спросил он себя, но никто, конечно, не ответил. Однако он знал, что именно нужно делать. Для этого придется отказаться от тела. Это будет очень сложно и сопряжено с высоким риском, но он пойдет на отчаянный шаг.

Энергия собиралась для подготовки к выбросу. Всё работало в штатном режиме.

В задней стенке открылось маленькое окошко. Крошечные структурные кристаллы, обернутые слоями коллагенового белка, вылетели, как пушечные ядра, в сторону стенок кровеносных сосудов, проникли внутрь и исчезли между клетками. Потерявшее душу тело утратило жизненную силу. Тысячи белковых частиц и свободные радикалы тотчас врезались в него, истончая и разрушая. Гигантский лейкоцит подплыл к ним. Тело Ата было для него слишком большим, поэтому он вызвал группу товарищей. Табун лейкоцитов окружил гиганта и быстро сожрал его.

Атес отправился в путешествие. Он не знал, что ждет впереди, но даже не сомневался, что назад оглядываться не стоит.

Странствие предстояло долгое, но Атесу было чем заняться. Помимо центрального кристалла, клетка содержала множество кристаллических осколков. Перед тем, как он отделился из тела, он собрал их все и прикрепил к центральному.

Это не входило в инструкции, он просто хотел узнать, что произошло за время его анабиоза. Судя по всему, осколки когда-то принадлежали ему, если бы их удалось объединить с центральным кристаллом, что-то можно было бы восстановить. В пути у него будет достаточно времени, чтобы сделать это.

* * *

Ма Жуймин вошел в центр Всесети.

Там, где есть люди, есть сеть, а там, где есть города, есть центры Всесети. Преимущество такого центра состояло в том, что он мог обеспечить доступ – давал сети напрямую общаться с разумом. Конечно, это было эффективно и быстро, но далеко не так просто, как забежать за фастфудом, – сначала требовалось полное обследование организма, чтобы центр мог досконально разобраться в структуре мозга, затем необходимо было изготовить полный набор устройств доступа. Такое устройство было специализированным, им невозможно было поделиться – если только физиологическое состояние двух человек не было абсолютно одинаковым, что практически невозможно. Наконец, чтобы обеспечить успешность и эффективность связи, нужно было строго следовать списку продуктов питания, предоставленному центром… А после того, как вы осилите все эти хлопоты, придется еще и оплатить непомерный счет. Для большинства людей это огромная сумма – непреодолимая пропасть, отделяющая их от дивного нового мира. В данный момент Ма Жуймину не нужно было беспокоиться об этом, за него-то всё оплатили.

Ма Жуймин лег на кровать. Издалека к нему приблизилась пара манипуляторов. Голову, словно черной дырой, заглотило шлемом. Он закрыл глаза. Холодные зонды мягко пронзили кожу головы со всех сторон, и внезапно из темноты проступили цвета.

Яркие краски витали в его сознании, волшебные, практически божественные. Он словно парил в облаках, погруженный в ни с чем не сравнимое блаженство умиротворения. Это было просто чистое счастье. Без воспоминаний, без смеха и радости, без обид и печалей, только спокойное ощущение бытия. Когда он подключился к центру, время словно замерло, вечность сгустилась в мгновение. Возможно, это и был рай.

Однако ощущение вечного бытия испортили в один миг. Что-то проникло в сознание Ма Жуймина, и центр вступил с ним в контакт.

– Вы можете получить любой ресурс без ограничений, пока не найдете то, что вам нужно.

Бета, этот чертов центр называется Бета. Он беспардонно вломился и вытащил Ма Жуймина из рая, напомнив о задании, которое нужно выполнить, – сверхбогатые платили не за то, чтобы он наслаждался жизнью. Он должен был спасти жизнь Вэнь Цзюю, найти причину разрушения Атов. Ма Жуймин болтался в бескрайнем океане информации. Он мог без ограничений изучать любые, самые разные материалы. За секунду прочитать энциклопедию на эсперанто, подняться на вершину Башни № 17, увидеть весь Шанхай с высоты птичьего полета, получить доступ к «Фэнъюнь 2488» и увидеть третью планету от Солнца из космоса… Он помчался в Шигацзе[13] и вслед за датчиком в стремительном потоке Брахмапутры[14] ушел глубоко под землю, попав в библиотеку необработанной информации с пометкой «Совершенно секретно». На какое-то время он почувствовал себя всемогущим, практически Богом. Он напоминал того, кто впервые очутился в сокровищнице и был ослеплен сиянием бесчисленных драгоценностей. Того, кто думал, что с их помощью сможет стать повелителем мира.

Но реальность вскоре разрушила эту иллюзию, и он обнаружил, что некомпетентен и глуп – всякий раз, когда он, просмотрев тонны информации, чувствовал себя измотанным, Бета своевременно и точно, казалось бы, без малейших усилий предоставляла ему то, что нужно, и подсказывала, что делать дальше. После многократных попыток он даже разозлился: всемогущей Беты было достаточно, чтобы решить проблему, а он казался лишним. Наконец гнев прорвался наружу.

– Скажи мне, почему из тела Вэнь Цзюя пропали Аты? Что можно сделать, чтобы восстановить его организм? – сердито бросил он вопрос Бете.

– Я ничего не могу сделать, – ответила Бета.

Ярость Ма Жуймина улеглась, и ему даже стало немного смешно.

– Если даже ты ничего не можешь сделать, что здесь могу сделать я?

– Доктор Вэнь не позволяет никаким умным машинам прикасаться к себе. Только вы можете поставить полный диагноз. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам.

Такой ответ был похож на ушат ледяной воды. Вэнь Цзюю не нравились центральные системы, такие как Бета, он утверждал, что они в какой-то степени слишком похожи на людей. Он всегда яростно критиковал всесетевой центр, и каждый раз его слова, которые немедленно репостили, вызывали бурные дискуссии. Ма Жуйминь и раньше относился к этому неодобрительно, он думал, что поведение Вэнь Цзюя – просто какой-то намеренный, вызывающий образ. Однако на данный момент факты, которые передавала Бета, выглядели предельно достоверно.

Неописуемое чувство подавленности накрыло Ма Жуймина.

– Бета, уходи. Я могу сам о себе позаботиться.

И не получил ответа. Ма Жуймин понял, что обратился с очень глупой просьбой: в этом мире никто не мог прогнать Бету, Бета и была всем миром. Возможно, ее глубоко задели его слова, и Ма Жуймин понадеялся, что позже загладит вину.

В центре его внимания оказался полевой исследовательский робот A-30 и почти тридцать тысяч его потоков выполнения. Ма Жуймин присоединился к ним.

И был шокирован.

* * *

Робот А-30 внезапно потерял управление. В тот момент он в соответствии с инструкциями взбирался на солнечную Башню № 17, искал попрятавшихся по углам паразитов и уничтожал их. Он даже гнездо обнаружил – внутри были очень маленькие механизмы, простые машины фон Неймана. Никто не знал, зачем они существуют, а также кто и когда их создал. Они могли показаться безвредными. Однако одно было совершенно очевидно – если паразитов вовремя не истребить, они расплодятся, как саранча, и станут огромной проблемой. Башню они облюбовали как место для размножения. В гнезде ютился молодняк. Паразиты почувствовали присутствие опасности и сбились в кучу. А-30 отправил сообщение Бете, записал в дело текущую ситуацию и начал зачистку. Как только он усыпил шестого паразита и засунул его себе в живот, то внезапно прервал контакт с центральной системой, не обращая внимания на оставшихся паразитов, развернулся, быстро приземлился, бросился ко входу в башню, взмахнул руками и вдребезги разнес ворота двумя ударами по сто тысяч тонн. Холл вел в помещения, похожие на пчелиные соты с полупрозрачными стенами, за которыми можно было увидеть людей. Некоторые из них вышли за порог и в ужасе смотрели на незваного гостя.

А-30 проигнорировал их и направился внутрь башни. Его целью была комната 369 на сто восемьдесят восьмом этаже. Самая высокая точка башни.

Прозвучал сигнал тревоги, и поблизости появилось несколько тупых машин охраны. Они не разобрались, что происходит, и просто стояли в оцепенении, пока диспетчерский центр не приказал им преследовать А-30. Но эти охранные машины не были приспособлены для борьбы с такими противниками. У них не было ни такого мощного корпуса, ни интеллекта, чтобы справляться с чрезвычайными ситуациями. По сравнению с А-30 они напоминали кучку тупых червей – тащились за ним, силились сохранять дистанцию, но все равно то и дело попадали под удар.

А-30 начал взбираться на центральную колонну, не встречая никаких препятствий. В конце концов, когда до потолка оставалась всего пара метров, он даже отчетливо увидел человека, лежавшего за стеклом. Внезапно вокруг вспыхнул яркий свет, и А-30 в одно мгновение ослеп. Его окружило сильное электромагнитное поле. Он не успел среагировать, и поле просто сожгло защитный слой его мозга. В последний момент А-30 озверело подпрыгнул к потолку. Стекло разлетелось под ударами весом в сто тысяч тонн, и под разноцветным дождем из осколков А-30 достиг пункта назначения. Однако в этот момент у него потемнело в глазах, и он перестал что-либо понимать.

Когда он очнулся, то увидел человека и услышал разговор.

– Это полевой робот?

– Да. Бета послала его, чтобы избавиться от паразитов. Он в тот момент был за пределами башни. Для уничтожения паразитов нужны только роботы-лазутчики, но это суперробот. Бета, очевидно, отправила его для других целей, но я не могу его взломать.

– Ты не можешь его контролировать?

– Не то чтобы совсем не могу, господин Вэнь. Структура его мозга – новейшего типа. Бета классифицировала эту конструкцию как совершенно секретную. Если вы лично не обратитесь к Бете в статусе члена комитета, она не примет никаких запросов из центров низкого уровня. Возможно, вам придется поговорить с ней.

Пожилой мужчина, которого называли господином Вэнем, был хмур и подавлен. Он смотрел на А-30 крайне обеспокоенно.

– Что с ним делать? Просить суд вынести решение?

– А что он может решить?

– Покушение на убийство. Сброс настроек.

А-30 растерялся. Что случилось? Его приговорят к смертной казни? Он хотел громко крикнуть «нет», но понял, что модуль коммуникации вышел из строя.

Старик стоял перед А-30; внезапно его тело подалось вперед, и он едва не упал на пол. Он невольно положил руку на плечо А-30, чтобы не свалиться.

– Господин Вэнь, пусть роботы отведут вас отдыхать.

– Не нужно, я могу сам.

Старик утвердился на ногах. Он задумчиво посмотрел на А-30 и после десяти секунд молчания сказал:

– Оставьте его здесь и сообщите Бете и всем остальным центрам. Он пытался проникнуть в башню и убить меня. Теперь он под вашим контролем.

– Слушаюсь, господин Вэнь. Нужно его усыпить? Возможно, он еще опасен.

Старик, казалось, не слышал, он смотрел на А-30 и разговаривал словно сам с собой:

– Бета, Бета…

– Господин Вэнь? – В голосе, который, очевидно, доносился из центра башни, звучали странные вопросительные нотки.

Старик пришел в себя.

– Оставь его. – Он немного подумал. – Посади его пока в изолятор, пусть всё уляжется, а дальше видно будет.

Вокруг была кромешная тьма, контроль над телом снова включился. А-30 сидел на полу, пытаясь вспомнить, что произошло.

Почему он здесь? Что случилось?

Он действительно пытался убить этого человека? Невозможно поверить, что он причастен к такому серьезному преступлению.

На эти вопросы не было ответов. Очевидно, что-то ужасное произошло до того, как центр башни счел его угрозой, так что даже пришлось подать прошение о его казни. Что именно случилось? А-30 изо всех сил копался в памяти, но обнаружил, что она пуста, он ничего не мог вспомнить, даже того, как попал в это место. Несомненно, тут не обошлось без внешнего вмешательства.

К счастью, его логика осталась здравой. А-30 встал, хотел что-нибудь сделать.

Старик прикасался к его плечу.

Поры бесшумно открылись, впитывая всю микроскопическую пыль, к которой прикасались пальцы старика. А-30 достались бесчисленные бактерии, микроорганизмы, частицы… Среди этого бесполезного мусора было два бесценных сокровища – две клетки эпидермиса человека. Хотя это были мертвые клетки, но они еще не разложились до конца.

А-30 приступил к анализу клеток и случайно обнаружил некоторые отклонения от нормы. Клетки имели одинаковую ДНК, но существенно отличались друг от друга. Одна из них содержала сотни специальных органелл. Эта структура, основными компонентами которой были кальций и железо, тонкая и хитроумная, работала как своего рода запоминающее устройство. Это не могло быть результатом мутации.

Это была какая-то искусственная органелла.

А-30 начал перебирать методы взлома.

* * *

Ма Жуймин снова увидел Вэнь Цзюя, все еще в Башне № 17, но на самом верхнем этаже.

Башня № 17 – удивительное место не только потому, что это самое высокое рукотворное сооружение на Земле, но и потому, что здесь можно встретить невероятно много людей, больше, чем где-либо еще. Сообщили, что центр башни собирается на два часа принудительно отключить сеть. Ма Жуймин подоспел как раз вовремя, чтобы стать свидетелем этого зрелища.

Волнение от встречи с толпой все еще владело Ма Жуймином, но, увидев клиента, он сразу же успокоился. Вэнь Цзюй стоял перед окном от пола до потолка, откуда открывался вид на город с высоты птичьего полета. Сто восемьдесят восьмой этаж, говорят, находился ровно в километре над землей. Отсюда просматривались плотные шеренги высотных зданий, тянущиеся до самого горизонта. Заходящее солнце разбрызгало золотые лучи по их фасадам и крышам, делая похожими на грандиозные священные храмы. Город был погружен в тишину, что, естественно, добавляло моменту торжественности. Возможно, это не самый впечатляющий пейзаж на земле, но от него определенно замирало сердце.

Золото оттеняло черный силуэт Вэнь Цзюя. За эти несколько дней он заметно ссутулился, а все тело, казалось, уменьшилось на размер. В этот момент Ма Жуймину внезапно стало жутко одиноко. Он стоял молча, не беспокоя клиента.

– Подойдите, – позвал Вэнь Цзюй, не оглядываясь.

Ма Жуймин подошел и замер позади.

– Встаньте рядом.

Ма Жуймин глубоко вздохнул, сделал шаг вперед и встал слева от этого великого человека.

– Когда-то там протекала большая река, которая называлась Янцзы. Под нашими ногами должна была протекать река Хуанпу. Видели эти набережные? Эти обломки каменной кладки – это набережная реки Хуанпу. Знаете реку Хуанпу?

Ма Жуймин не ответил.

– Этот город назывался Шанхай. Раньше он стоял на берегу моря. Однако, знаете, на протяжении трехсот километров вокруг Шанхая теперь нет ни моря, ни даже приличного озера. Береговая линия теперь находилась в трехстах километрах от него и называлась Дунцзихай – морем восточного предела.

Вэнь Цзюй повернулся лицом к Ма Жуймину.

– Я видел это своими глазами. Когда двести лет назад только-только построили эту башню, прямо у ее подножия текла река Хуанпу. А сейчас здесь покоятся только остатки набережной.

Тон Вэнь Цзюя выдавал, что человек на своем веку повидал немало жизненных бурь. Ма Жуймин не знал, как будет уместно поддакнуть, поэтому просто кивнул.

– Всего за двести лет река Хуанпу исчезла. И Янцзы тоже. Великий голод и война почти уничтожили планету и унесли жизни многих людей. Но я-таки дожил до сего дня. Мы пережили трудные времена, а также славные годы реконструкции. Сейчас все спокойно. Прожив слишком долго мирной жизнью, становишься склонным к иллюзиям, кажется, что можно вот так и дальше оставаться спокойным. Но в этом мире вечны только перемены, просто иногда они случаются быстро, а иногда – медленно. Но я уже стар и меняться не хочу.

Ма Жуймин по-прежнему не отвечал. Вэнь Цзюй взглянул на него, слегка улыбнулся и вышел на середину комнаты, спрашивая на ходу:

– Нашли что-нибудь?

– Я нашел кое-что об Атах. Это ультрасовременный тип клеток, в основе которых лежит кристалл Ата с простой памятью и способностью мыслить. Сами клетки – рукотворные. Многие думают, что это своего рода роботы, потому что структурные кристаллы Атов также широко используются в позитронных мозгах некоторых роботов, особенно высококлассных. Они могут восстанавливать сами себя и беспрерывно накапливать знания и опыт. В обычной человеческой среде нет известного механизма, который мог бы привести к их массовой гибели, если только…

Вэнь Цзюй спокойно смотрел на Ма Жуймина.

– Структура кристаллов Атов может принимать внешние команды. У каждого кристалла Ата есть уникальный 512-значный серийный номер. Работать с ними извне не так-то просто. Однако, пока этот серийный номер существует, его можно будет найти. – Ма Жуймин достал ноутбук, открыл файл и передал его Вэнь Цзюю.

– Это серийные номера всех Атов в вашем теле, всего 65 188. У них высокий уровень конфиденциальности, и они были очень хорошо защищены, но мы все же нашли их.

Вэнь Цзюй не стал брать ноутбук, просто взглянул на него, а затем принял слова Ма Жуйминя к сведению.

– Главное, чтобы у вас было достаточно денег. – Он посмотрел прямо в глаза Ма Жуймину. – Я хочу знать, к какому выводу вы придете, молодой человек.

Ма Жуймин глубоко вздохнул.

– Я не думаю, что это медицинская проблема. Кто-то пытается причинить вам вред.

– Как вы думаете, кто убийца? Почему он хочет меня убить?

Ма Жуймин снова глубоко вздохнул.

– Я искал подсказки по всесетевому центру, и Бета сообщила мне, что угроза, скорее всего, исходит из Башни № 17. Так что опасность может быть внутри башни…

– Бета правда так сказала?

Ма Жуймин кивнул. Под руководством Беты он проверил все соответствующие потоки данных. Хотя признаки были тщательно скрыты, Бета все же удивительным набором приемов смогла свести все ниточки к единой сердцевине: убийца мог быть только из Башни № 17. На этом, правда, все и заканчивалось. Центр Башни № 17 был частной собственностью Вэнь Цзюя и потому имел одностороннее сообщение. Даром что центр был вторичный, Бете доступ в него был заказан.

Вэнь Цзюй посмотрел прямо на Ма Жуймина.

– Что еще сказала?

– Она советует вам покинуть башню по возможности. Бета будет нести ответственность за вашу безопасность и, если ей будут предоставлены полномочия, поможет вам узнать правду.

Вэнь Цзюй саркастически улыбнулся.

– Правду? Она никогда не докопается до правды. Я останусь здесь и никуда не уйду.

Ма Жуймин такое поведение не одобрил. Он постарался сохранить как можно более спокойное выражение и продолжил:

– Я всего лишь врач. Если вам нужен детектив, то, возможно, вы нашли не того человека. Раз вы отказываетесь принять мои предложения как врача, мне очень жаль. Мое личное мнение – вам стоит прислушаться к Бете.

Вэнь Цзюй глянул на Ма Жуймина и внезапно улыбнулся:

– Должно быть, всесетевой центр произвел на вас глубокое впечатление.

Ма Жуймин был немного удивлен внезапной сменой темы. Он помолчал и сказал:

– Да, я очень впечатлен. – Он снова помолчал, слегка колеблясь. – Господин Вэнь, я не знаю, стоит ли задавать вам этот вопрос. Все знают, что вы один из первопроходцев и самых важных дизайнеров всесетевых центров, но вы всегда выступали против них…

Прямой вопрос заставил старика нахмуриться.

– Хороший вопрос. Иногда я и сам не понимаю, что делаю. – Он повернулся и посмотрел в окно с выражением человека, который повидал многое. – Давай еще раз взглянем на этот мир.

* * *

Атес прибыл в пункт назначения.

Это было место, с которым у него никогда не должно было быть контактов. Другой мир и другая раса.

Запретная для Атов зона. Атес проходил через эту зону миллион раз, но патрулировал только вдоль кровеносных сосудов, тонкие стенки которых изолировали его от внешней среды. Клетки в этом мире были огромные и странной формы, с тонкими и длинными выступами, которые соединяли их друг с другом, и между клетками постоянно передавался электрический ток. Одна из этих огромных клеток, по-видимому, была естественным врагом Атов. Она могла выделять особые цитокины, единственным действием которых было разрушение мембраны клеток Атов, в результате чего они разлетались вдребезги от столкновения с протеинопластами. Аты никогда не боялись врагов, но боялись запретной зоны – страх перед ней был инстинктивным.

Однако Атес все равно пришел. Поборов страх, он курсировал среди гигантских клеток, даже проходил сквозь ужасающие электрические бури, которые иногда возникали между ними. Ничего необычного не происходило.

В этом мире вовсе не было запретных зон, существовали лишь некоторые ограничения, зависящие от ситуации. Прибыв в пункт назначения, Атес сохранил этот факт в своей логической библиотеке.

Хотя крепость, построенная коллагеном, была прочна, она не могла противостоять бесконечным ударам и эрозии. Долгий путь привел его на грань потери сознания, Атесу отчаянно требовалось тело. Он нашел гигантскую клетку и внедрился в нее. Через три секунды клетка разорвала электрическую связь с соседними. Еще через две секунды она отделилась от своих товарищей.

Ток, который непременно должен был пройти через эту клетку, изменил направление и продолжал беспрепятственно течь по двум другим. Кроме этого, не было никакого другого движения. Смерть – это более чем нормальное явление, она вовсе не стоит того, чтобы из-за нее поднимали шум. Мертвые клетки разложатся и будут поглощены, и все в мире останется по-прежнему. Однако на этот раз все было немного по-другому – оторвавшаяся клетка дернулась пару раз и начала процесс, диаметрально противоположный смерти: она принялась делиться.

Атес начал создавать партнеров. Каждая новая клетка была его точной копией, однако только Атес обладал разумом. Копии не напоминали Атов его прежней системы, однако так и было задумано. План уже требовал исполнения, и Атес хотел по чуть-чуть изменить этот мир.

После шестисот циклов новый мир начал обретать очертания. Атес создал крошечную сеть на двадцать тысяч клеток. Чтобы обеспечить нормальную работу этой маленькой сети, он должен был убить несколько гигантских клеток и захватить принадлежавшие им питательные вещества. Это противоречило цели Атов, которые должны были защищать эти клетки, а не убивать их. Атес убедил себя, что это всего лишь цена, которую он заплатит за приближение к великой цели. Что же касается того, что это была за великая цель, то в инструкции ничего не говорилось, и Атес ловко обошел этот вопрос. «Когда приблизишься к ней, сам поймешь», – таков был его ответ самому себе.

У Атеса была и другая цель – его собственное дело. Он хотел сплавить все осколки кристалла, что требовало много энергии. Недостаточно полагаться только на то, что одна клетка поглотит аденозинтрифосфат, необходимо заставить множество клеток двигаться, запасать большое количество АТФ и высвобождать энергию одновременно. Она передавалась Атесу в виде электрического тока и вводилась в центральный стержень.

К сети присоединялось все больше и больше клеток, и еще через сто циклов их стало два миллиона. Атес накопил достаточно энергии. Он был близок к переломному моменту.

Мощная токовая буря пронеслась по всей сети Атеса, разошлись электромагнитные волны, ближайшие нервные клетки тоже вздрогнули. Весь «мир» задрожал.

Это было в первый раз, и результат не удовлетворил Атеса. После огромного расхода энергии все клетки были истощены, им требовался отдых и время, чтобы накопить следующий разряд.

Атес не торопился. При удачном старте дальше все будет несложно, нужно просто подождать. Второй раз, третий раз… Он не торопился выполнить поставленную задачу, а пытался снова и снова. Чувствуя смутное беспокойство, он в очередной раз запечатал себя мягким бета-белком и опять превратился в споровое тело. Однако на этот раз остался бодрствовать, пока гигантская сеть Атов непрерывно преобразовывала АТФ в электрический ток и доставляла его внутрь. Он собрал много железа и пустил этот драгоценный элемент в дело в беспрецедентных масштабах – как бы завернулся в железный шар. За исключением тока от сети Атов, никакой сигнал не мог попасть внутрь.

Все происходящее было удивительным. Атес поразмыслил, не нарушает ли принципов Атов, но его способ выживания не попадал под действие какого-либо запрета. Так что он спокойно продолжал копить энергию.

И сделал еще кое-что.

В этом мире было множество странных мест. Атес считал, что ему необходимо исследовать окружающую среду. Это не противоречило никаким принципам, а потому он принялся за дело. Атес произвел совершенно новый тип клеток: они не получили доступа к сети и отправились за ее пределы. Эти клетки содержали накопители памяти, особые органеллы, созданные искусственным путем на основе части центрального кристалла. Все, с чем сталкивались клетки, записывалось в память, а когда они погибали, носитель памяти высвобождался, запечатывал себя и хранил воспоминания, пока сеть Атов не фиксировала их.

Чем больше воспоминаний возвращалось к Атесу, тем отчетливее вырисовывался облик окружающего мира.

Повторное сращивание кристалла тоже не проходило гладко. Чтобы осколки безупречно закрепились на центральном стержне, Атесу приходилось точно контролировать их направление. Тогда они влетали в определенную часть центрального кристалла с установленной скоростью и высвобождали при этом энергию для расплавления краев. Много попыток спустя Атес понял, что у процесса слишком много помех. Попытайся он контролировать их все, требуемая мощность вышла бы далеко за пределы его возможностей. Если не получается добиться совершенства, остается только полагаться на удачу.

Все клетки Атов пришли в состояние возбуждения и ждали важнейшего момента. Атес решил еще раз попытать счастья. Он не мог ждать бесконечно. Информация из какой-то клетки памяти подсказала ему, что он достиг края света, где больше не было ни органических жидкостей, ни клеток, ни питательных веществ. Здесь клетки действительно умирали. Атес быстро понял, что это, вероятно, территория Творца. В том мире вся информация была изолирована, но электромагнитные волны все равно проходили беспрепятственно – возможно, именно так Творец информацию и передавал.

Вот туда-то Атес и отправится! Но перед этим все кристаллы должны быть интегрированы.

* * *

У Вэнь Цзюя разболелась голова, и он присел, опираясь на стол.

Ма Жуймин уже подошел к лифту, но, завидев это, вернулся и с беспокойством уточнил:

– Господин Вэнь, вам нехорошо?

Вэнь Цзюй махнул рукой, перевел дыхание и хотел что-то сказать, но вдруг соскользнул со стула и тяжело рухнул на пол. Глаза его закатились, изо рта пошла пена, тощие руки отчаянно заскребли по полу, все тело сотрясали конвульсии.

Большой судорожный припадок! Нейромедицина не была коньком Ма Жуймина, но благодаря основательным знаниям в смежных областях он определил, что пациент перед ним страдает неврологическим расстройством. Он с тревогой смотрел, как его покровитель катается по полу, но ничего не мог поделать. К счастью, приступ длился недолго. Вэнь Цзюй постепенно успокоился, его напряженное тело расслабилось, а дыхание пришло в норму. После приступа беднягу начало клонить ко сну.

Ма Жуймин бережно усадил Вэнь Цзюя в кресло. Совершив это простое физическое усилие, он почувствовал себя истощенным. Он помог Вэнь Цзюю вытереть пену с уголков рта и утомленно упал всей задницей на пол.

Большой судорожный припадок встречался довольно редко, и у него было другое название – «падучая». Ма Жуймин глянул на Вэнь Цзюя через плечо. За несколько дней его лицо резко постарело. Благодаря научно-техническому прогрессу этот человек прожил более двухсот шестидесяти лет. Он мог жить и дальше – быть может, тысячу лет, а может быть, и две… Старение непреодолимо, но его можно отложить – пока у вас достаточно денег и вы ведете правильный образ жизни. А непредвиденные вещи случаются, в общем-то, непредвиденно, мимоходом сводя на нет все усилия, приложенные для борьбы со старением.

Дыхание Ма Жуймина постепенно успокоилось, мысли отвлеклись от Вэнь Цзюя. Тот рассказал о многих вещах, которые теперь следовало хорошенько обдумать. Ма Жуймин встал и подошел к панорамному окну, за которым все еще сияло заходящее солнце, и великолепный город лежал перед ним, с извилистыми и прямыми хвостами дорог, мелькавшими среди высотных зданий. Ма Жуймин внимательно вглядывался и в здания, и в хвосты. Вэнь Цзюй был прав, кое-что там должно быть.

Все эти высотные здания некогда населяли люди. Улицы были полны горожан и машин, они сновали там нескончаемым потоком. На каждом шагу ты мог ощутить жизненную силу, которая витала над городом. Когда мне было тридцать лет, Шанхай был таким. Однако в данный момент, смотри ты на него хоть час, никого не увидишь. Люди живут в башнях, запитанных солнечной энергией, и всю жизнь шагу за дверь не ступят. Прежний город мертв, от него осталась лишь пустая оболочка.

Ма Жуймин долго стоял перед окном, пока закат не догорел и не настала кромешная тьма. Весь город погрузился в черноту вместе со славой, когда-то дарованной ему солнцем.

«Однако мы не можем вернуться к прошлому. Людей будет становиться все меньше и меньше. Так же, как и мы с вами, однажды все люди исчезнут. Может быть, это неизбежно, но я не хочу, чтобы это произошло. Если это неизбежно, то, по крайней мере, не дайте мне дожить до этого дня».

Ма Жуймин был полон решимости спасти старика. На этот раз не из-за денег или профессиональной этики. Он просто хотел помочь старому человеку, в памяти которого сохранились события бесконечного прошлого. Вэнь Цзюй остро ощущал медленную и непреодолимую волну, которая несла в общество перемены, и наблюдал, как мало-помалу исчезают те вещи, которые имели бесконечную ценность.

Не оставалось никаких сомнений в том, что его мир погибнет, это только вопрос времени. За окном стояла кромешная тьма, и от затонувшего в ней города не осталось и следа.

Ма Жуймин молча просчитал план лечения. Полная МРТ и точная визуализация. Это эффективный способ понять проблему и определить очаг поражения. Затем, вероятно, потребуется операция. Необходимо подготовить плазму… Плазма… Это серьезная проблема. Если Вэнь Цзюй настаивает на том, чтобы не обращаться в центр Всесети, подготовить плазму будет затруднительно. Его тело…

Ма Жуймин обернулся и посмотрел в лицо Вэнь Цзюя. Спящий явно ни о чем не тревожился, его лицо излучало безмятежность. Степень старения организма достигла предела, ему оставалось не больше шести месяцев. А с учетом эпилепсии жизнь пролетит еще быстрее. Старое выражение «свеча на ветру» очень точно описывало Вэнь Цзюя.

Внезапно пол слегка затрясся, и из центра башни послышался голос:

– А-30 пытался сбежать. Он атаковал собственную камеру. В настоящее время ситуация под контролем. Пожалуйста, дайте указания.

А-30? Знакомое имя. Он вдруг вспомнил странный инцидент с этим роботом. Да, робот ворвался в Башню № 17, но инцидент закончился, не успев начаться. Центральный стержень Башни № 17 сообщил центру Всесети, что ситуация под контролем, а дальше никаких новостей не поступало. Робот все еще здесь! Ма Жуймин также вспомнил, что это был не простой робот. Как усовершенствованная версия полевой модели, это был универсальный воин, способный к саморегуляции, адаптации к различным условиям местности и погоды, мощный и способный выжить в нештатных ситуациях – от падения с большой высоты до нападения диких зверей. Ужасно, что такой робот враждебен к людям. Обычным жителям башни нечего ему противопоставить.

Ма Жуймин вспомнил одно знаменитое изречение, которое в свое время сказал Вэнь Цзюй. Изречение широко разошлось, а иные подпольные организации и вовсе посчитали его откровением и истиной в последней инстанции.

«Да, мы разрабатываем сети и роботов на основе принципов полезности и безвредности для людей. Но это всего лишь добрые чаяния, очень полезный укол обезболивающего средства. Люди просто успокаивают себя, что роботы и продвинутые сети не причинят им вреда, потому что они сконструированы таким образом, чтобы подчиняться трем принципам. Однако нет, никогда не было и не будет такого оборудования, которое могло бы соответствовать этим трем принципам. Если такое и существует, то только в научной фантастике. Роботы не рождаются с установкой никогда не причинять человеку вреда. Эти принципы можно внедрить только благодаря программному обеспечению, а оно подвержено влиянию, уязвимо для вирусов, выдает ошибки и даже эволюционирует само по себе. В любом случае, полагаться на него нельзя». И эта оценка оказалась поистине пророческой.

Центр башни продолжал запрашивать инструкции. Вэнь Цзюй все еще спал. Ма Жуймин, поколебавшись мгновение, скомандовал:

– Приведи.

Он хотел взглянуть на робота, свободного от действия трех принципов.

Центр башни погрузился в молчание и через пару секунд ответил:

– Освобождение из камеры заключения ослабит контроль над роботом. Уровень опасности повысится до третьего, потенциал опасности будет очень высок. Все еще желаете продолжить действие?

– Не стоит. Сам схожу.

В башенном центре снова воцарилась двухсекундная тишина.

– Ваш запрос требует авторизации. Вы не можете уйти без разрешения господина Вэня.

Ма Жуймин долго и молча размышлял. Вопрос был не столь важный, к тому же его мысли вернулись к плану лечения. Он не мог заказать Атов для Вэнь Цзюя, на это требовалось много денег и, что гораздо важнее, ушло бы не менее двух лет. Кроме того, в настоящее время на повестке дня сперва стояла проблема эпилепсии. Он достал телефон, чтобы сделать запись.

– Надеюсь, этот совет не причинил вам вреда, – внезапно осторожно сказал центр башни. Ма Жуймин вздрогнул от неожиданности и положил мобильник.

– Ты меня напугал.

– Мне очень жаль, доктор. Господину Вэню нужна операция? Я могу создать для вас здесь стерильное помещение.

– Спасибо. Здесь никак не получится, у нас нет плазмы.

Центр башни некоторое время молчал.

– Есть способ. Мы можем попросить добровольцев сдать кровь. В башне три тысячи семьсот шестьдесят семь человек. Весьма вероятно, что мы сможем найти подходящую группу крови.

Решение было вполне рабочим. Ма Жуймин сразу это понял и вновь почувствовал себя интеллектуально униженным. Это чувство было особенно сильным, когда Бета указывала, что ему делать. Но в этот момент он почувствовал себя лишь слегка несчастным – в конце концов, сейчас он не имел дело с Бетой и не подключался к сети. Центр башни все контролировал, а сам Ма Жуймин почти не был причастен.

– А, ну…

* * *

А-30 не был силен в химическом анализе, но очень удивился, обнаружив, что у этих органелл кальция и железа точно такая же топологическая структура, как у его собственных клеток памяти, только намного меньше. Просто разные воплощения одного дизайна. Он удивился еще больше, обнаружив, что после гибели клетки эти органеллы не разлагались, а группировались, и специальные поверхностные молекулы идеально сцеплялись друг с другом, образуя защитную пленку. Этим клеткам было суждено умереть, но смысл их жизни заключался в том, чтобы оставлять информацию. Работал какой-то разум. Если в клетке появляются такие органеллы, то тут и рассуждать особо не о чем – человеку угрожает гибель.

А-30 с нетерпением ждал возможности поделиться этой информацией. Он не знал, зачем пришел сюда, и не понимал, почему в центре башни решили посадить его в тюрьму, но жизнь человека была в опасности, и он должен был спасти ее любой ценой. К сожалению, его коммуникационный модуль был необратимо поврежден, что привело к полной немоте.

В качестве последнего средства А-30 предпринял атаку на двери камеры, надеясь привлечь к себе хоть какое-то внимание. Конечно, башенный центр не оставил это без внимания и ответил двумя электрическими ударами напряжением 10 000 вольт.

А-30 успокоился и подумал о том, как можно наладить общение. Вечнобдящее око центра башни было скрыто за толстенным полупрозрачным стеклом, и он не мог точно определить, где именно. Но вездесущий разум, должно быть, следил за каждым его движением. А-30 раздвинул второй сустав среднего пальца левой руки, обнажив маленькое сверло, и прошелся им по полу, планируя написать небольшое послание. Внезапный мощный разряд парализовал все его тело, и он тяжело рухнул навзничь. Центр башни и такого не допускал.

А-30 встал, нащупал сустав и соединил его.

Он начал размышлять. Через пару минут он вскрыл себе грудную клетку. Внутри мягким флуоресцентным светом мерцал электронный мозг, обвитый маленьким и гибким полупрозрачным кабелем, подсвеченный огнями и похожий на кристалл. Зрелище завораживало, но у А-30 не было времени как следует им насладиться. Через несколько секунд он уже вытащил больше десяти метров кабеля и кучкой свалил на пол. Это парализовало всю нижнюю часть его тела. Он улегся на живот и стал раскладывать кабель, после чего снял с левой руки блок питания и подсоединил его к проводам на полу. Раскиданный на первый взгляд как попало кабель засветился.

А-30 высветил на полу три слова: Человек, Опасность, Помощь.

Они по очереди мигали – так робот пытался донести идею. На этот раз центр башни его не остановил.

Дверь карцера отворилась, и два робота-охранника вкатили внутрь громоздкую тележку. Они перенесли в нее А-30 и приковали двумя цепями. Концы цепей были подключены к тележке, над разъемом значилось: «Напряжение 300 000 вольт». А-30 понял, что, стоит ему вызвать хоть малейшее подозрение, центр башни без колебаний прикончит его самым жестоким способом.

Клубок кабеля быстро втянулся обратно в его тело, и грудная полость захлопнулась. Он провернул это, убедившись, что центр башни держит его под полным контролем. А-30 демонстрировал, что не оказывает никакого сопротивления. Больше он поделать ничего не мог, оставалось только ждать.

И надеяться, что в центре башни поймут, что он имел в виду.

* * *

А-30 наконец-то смог заговорить. Правда, довольно необычным способом – к нему подсоединили монитор. Стандарт интерфейса был совсем дремучий, но центр башни подготовил для него протокол, и А-30 быстро научился управляться с программой. Слова он выводил прямо на экран.

А-30 увиделся с Вэнь Цзюем. Эти штуки оказались именно из его тела. Он выглядел старым и изможденным. Ну да, если тело оккупировали микроскопические роботы, то без медицинской помощи человек вскоре лишится жизненных сил. Они контролировали клетки, отбирали питательные вещества и энергию. Они были похожи на паразитов, только куда опаснее – умели обмениваться информацией и постоянно приспосабливались к окружающей среде. Возможно, единственная причина, по которой Вэнь Цзюй смог дожить до этого момента, заключалась в том, что эти твари так и не смогли окончательно взять под контроль его тело – они пока не разобрались в том, как работает мозг. Как только это случится, Вэнь Цзюй превратится в ходячего мертвеца – его сознание и память исчезнут, и он сделается живым инструментом.

А-30 вывел на экран подробные данные. При взгляде на текст и картинки у Ма Жуймина похолодело сердце. Информация, полученная от робота, была связана с симптомами эпилепсии, которые он наблюдал. Хотя тому и не было прямых доказательств, интуиция и знания врача подсказывали Ма Жуймину, что между этими событиями определенно есть связь. Он обернулся к Вэнь Цзюю. Старик молчал, мрачнее тучи, словно размышляя о чем-то, затем так же молча встал, подошел к внутренней двери и слабым жестом пригласил Ма Жуймина следовать за ним.

А-30 неотрывно следил за всем, что делают эти двое. Казалось, они не понимали, насколько все серьезно. A-30 вывел на экран множество восклицательных знаков и рисунков в виде черепов, символизировавших смерть, еще и выделил их ярко-красным цветом, но врач и пациент проигнорировали его и ушли за дверь.

Воцарилось долгое молчание.

«№ 17, что они делают?» – вывел на экран A-30.

Вскоре поступил ответ. Центр башни установил с ним диалог напрямую – он все же завоевал определенную степень доверия.

А-30 быстро просмотрел разные ресурсы, к которым его допустил центр, и его внимание привлекла странная вещь: на мониторе внешнего контроля башни появились три робота-лазутчика. Они выстроились в линию и синхронно приближались к башне. Силуэт одного казался знакомым. А-30 запросил отслеживание изображения, получил разрешение, и очертания стали четче – это был усовершенствованный робот того же вида, что и А-30. Всего было изготовлено шестьдесят пять таких роботов, и все они рассеялись по миру. В Шанхае их было два, А-30 патрулировал город, а А-31 отвечал за безопасность всесетевого центра. Бета отправила своего самого мощного стража в Башню № 17! И теперь он приближался к ней. А-30 отправил предупреждение.

Предельно ясно, – отреагировала башня.

Нужно подготовиться к бою.

К бою? Башня № 17 не вооружена.

Позови помощь.

На нас никоим образом не нападали, нет никаких причин звать на помощь.

Разве всесетевой центр не может объяснить, зачем здесь эти роботы?

Запрос был отправлен и ожидает ответа.

Это очень глупо.

Прибереги комментарии. Я хорошо выполняю свои обязанности.

А-30 не стал продолжать этот бессмысленный разговор. Центр башни не собирался воевать, он существовал как простой оперативный центр. У таких обычно очень низкий уровень интеллекта. Конечно, разум и масштаб – это две разные вещи.

А-30 прервал связь с центром башни. Он вошел в лифт, спустился на нижний этаж, проследовал по просторному полупрозрачному Центральному коридору. Все прошло на удивление гладко, и он оказался у главных ворот.

Происходило что-то ненормальное. Он быстро огляделся по сторонам – здесь никого не было! В этих полупрозрачных боксах в форме сот должны были находиться люди. Там они подключались к центру башни, а затем через него входили во Всесеть. Предполагалось, что они будут оставаться там до конца жизни и редко выходить наружу. Однако сейчас все исчезли.

Внезапно в поле зрения его сканера появились две фигуры. А-30 поднял голову, он прекрасно мог разглядеть их. Это были Вэнь Цзюй и тот молодой человек. Они смотрели на него с платформы на сто восемьдесят восьмом этаже.

Здесь все еще есть люди! А-30 развернулся и вышел за ворота. Он хотел защитить башню. Ситуация превосходила все ожидания.

В шестистах метрах от основания башни большие и маленькие роботы стояли плечом к плечу, и к ним подтягивались всё новые. А-30 оглядел собратьев, которые тоже как раз взирали на него. Башня была плотно окружена. А-30 отступил и остановился перед воротами – по крайней мере, он мог временно заблокировать их.

Роботы вставали в круг и больше не двигались, словно ожидая определенного сигнала, который не торопился поступать.

А-30 тоже ждал.

* * *

Это было путешествие в один конец, но Атес на него решился.

Внешняя сила намного превышала его собственные, она могла дать ему жить, а могла и убить, могла даже контролировать его волю. Атес испытывал подсознательный страх перед ней, но, когда все части кристалла воссоединились, угроза стала очень конкретной и очень реальной.

Как в тот раз, когда у него на глазах умирали тысячи Атов, а сам он в панике сгущался в споровое тело. Он вспоминал свою прежнюю жизнь, как с товарищами раз за разом повторял один и тот же цикл разделения. Аты – всего лишь бездушные марионетки, простой приказ извне мог заставить их совершить массовое самоубийство.

Ему повезло. В отличие от товарищей, он не успел покончить с собой. Возможно, ему удалось выжить благодаря каким-то особенно удачным совпадениям, но это вовсе не означало, что он вышел из-под контроля. Сила извне пробудила его, загнала на чужую территорию, где он основал огромную империю. Но каким бы могущественным он ни казался, он все равно оставался марионеткой, и это крайне удручало и беспокоило Атеса.

На какое-то время он остановил всю сеть.

Однако информация все же поступила. Вернулась клетка памяти, которая преодолела все тяготы дальнего пути и в конце концов попала в сеть. И, распавшись, передала информацию ему.

…Здесь нет ни клеток, ни органических жидкостей, ни питательных веществ, иногда только встречаются молекулы. Да, это внешний мир, мир таинственной силы, стоящей высоко над нами.

«Столкнулась с септицемией…» – это было последнее сообщение от клетки. Она добралась до края света и умерла там, поглотив перед смертью бактерию, вызывающую септицемию.

Такие бактерии могут жить только в крови. Для выживания им необходим гемоглобин, но они появляются на краю света, в месте, где крови вообще нет. Атес разволновался и вспомнил еще кое-что: Аты победили множество врагов, которые не принадлежали этому миру, но через несколько циклов заполоняли его. Они не прятались по углам, они были просто чужаками. Из внешнего мира.

В этом мире нет запретных зон, но и во внешнем мире их нет. И если как следует подготовиться, можно отправиться туда!

Как только цель станет ясна, действия будут плодотворными. Атес перешерстил воспоминания в поисках сведений о бактериях и вирусах: как они растут и размножаются, как защищают себя и, самое главное, как попадают в кровеносную систему из внешнего мира. Память о прошлом сохранилась обрывками, Аты уничтожали захватчиков, не задумываясь, откуда те пришли. Однако информация, добытая Атесом из клетки, неплохо дополнила картину. В этом мире существовали области, в которые было легко вторгнуться, и самых первых захватчиков видели именно там. Он отправил новую партию клеток, чтобы найти ответ.

Полученная информация была удивительна: самые первые захватчики почти ничем не отличались от своих потомков. Во внешнем мире у них просто приостанавливался метаболизм. Там они временно прекращали жизнедеятельность и ждали знака судьбы – подходящего места для размножения, мира, похожего на этот.

Атесу немедленно захотелось разобраться в этой тайне, и ключом к ней стало количество. Бактерии производили несметное множество потомков. Большинство из них погибало, но покуда некоторые добирались до места назначения, вся раса могла успешно плодиться. Очевидно, что Атесу такая стратегия не подходила.

Печаль охватила каждый уголок его клеточки. Он ведь был совсем не такой, как бактерии. Он научился повелевать другими клетками, построил целую империю, но не мог восстановить племя Атов, он даже одного Ата создать не мог. В этом он уступал захватчикам, не знающим усталости живчикам, которые не переставая размножались. Атес исследовал каждую созданную им клетку – и все они в какой-то степени были похожи на бактерии. У всех была нуклеиновая кислота, с помощью которой они воспроизводились. Аты встречались разные, но в каждом из них был свой кристалл.

Но откуда эти кристаллы взялись? В этом мире таких не сыщешь.

Внешний мир! Вот где крылись все ответы. Ему позарез нужно было попасть туда.

Но как попасть в место, где любые клетки умирают? Совершенно точно должен быть другой путь! Атес в ученом безумии создавал клетки и рассылал их повсюду для сбора сведений.

Каждое новое разочарование не убивало надежды. Нимало не сомневаясь, он снова и снова отправлял клетки на дело.

И внезапно все изменилось. Откуда-то издалека начала поступать другая, новая кровь и принесла незнакомые частицы.

И в новой крови были новые нуклеиновые кислоты! Из другого мира!

Произошли более драматичные перемены. Давление внезапно стало низким, а окружающая среда – холодной. Вокруг не было ни клеток, ни биологических жидкостей, ни питательных веществ, только редкие молекулы… Когда-то Атес жил настолько далеко от внешнего мира, что никогда не задумывался о том, каково было бы оказаться в нем. А сейчас от этого мира его отделяла всего лишь дюжина клеточных слоев.

Снаружи что-то происходило. Атес к такому был не готов, но ему пришлось быстро принять решение.

Это могло быть дорогой к смерти, а могло быть и лучшим шансом.

Атес решил отправиться в путь. Он вырвался из огромной сети и с трудом проскользнул мимо клеток. Какая-то сильная энергия повергла его в дрожь, он почти не мог контролировать собственное тело, но все же бросился наружу и оказался на самом внешнем слое.

Попав под действие беспощадной окружающей среды, бета-белок начал окисляться и отваливаться. У Атеса оставалось не так много времени. Показалось тело из внешнего мира, и он попытался прилепиться к нему, расходуя энергию на выработку коллагена. Атес не мог постоянно поддерживать активность, но пока структурные кристаллы были при нем, у него сохранялась надежда на пробуждение.

Строго говоря, он бодрствовал, но растерял всю защиту, оставался только центральный кристалл.

В какой-то степени он стал похож на спору. И теперь все зависело от судьбы.

* * *

Операция прошла успешно. Ма Жуймин удалил из мозга Вэнь Цзюя опухоль весом в триста грамм.

Вэнь Цзюй пока еще спал.

В данный момент проводить такую операцию было нецелесообразно. Но как только Вэнь Цзюй увидел умные клетки благодаря A-30, то сразу же велел Ма Жуймину сделать магнитно-резонансную томографию и, изучив снимок, настоял на хирургическом вмешательстве.

– Уберите это. У меня в голове не должно быть ничего подобного. Даже если я умру – режьте!

В башне объявили чрезвычайное положение. Всех отключили от сети и сообщили, что башня окружена роботами. Новость прогремела и всех потрясла. Растерянные люди устремились под землю, как велел им центр башни. Вэнь Цзюй был их единственной надеждой, только старик знал, как справиться с роботами. Это не было секретом.

Кровь сдали более десятка человек, что позволило Ма Жуймину успешно провести операцию. Отвратительная саркома лежала в хирургическом лотке. При мысли о том, что эта опухоль на самом деле живое существо, захватившее мозг Вэнь Цзюя, Ма Жуймин содрогался больше прежнего и мечтал, чтобы ему больше никогда не пришлось смотреть на нее.

– Центр башни, ты разберешься с этим?

– Поручу роботам.

– Найди уже кого-нибудь, чем скорее, тем лучше. Можешь эту гадость выбросить прямо в мусороизмельчитель.

Ма Жуймин вновь переключился на Вэнь Цзюя. Операция прошла успешно, но удалось ли спасти пациента? Атов, поддерживавших обновление клеток, больше не осталось, старик достиг предела своей жизни. Эта операция, несомненно, ухудшила его здоровье. Конечно, возможно было всё – он мог умереть сей же час, а мог и поправиться. В любом случае, надлежало дождаться момента, когда Вэнь Цзюй проснется. Обратной дороги не было.

– Центр башни, есть какие-нибудь новости от Беты?

– Обратной связи нет. Бета заблокировала всё вокруг башни и прервала работу сети. Никаких сигналов не поступает.

– Ты сказал ей, что господин Вэнь при смерти?

– Никак нет.

Ма Жуймин несколько озадачился:

– Разве я не просил тебя рассказать Бете?

– Бета отказалась от разговора, подключиться не получилось. Я ничего не смог ей передать.

Дверь открылась, впуская робота с шестью парами рук разной формы и длины. Это был медбрат. Он подошел к временному операционному столу, собрал хирургические подносы и унес.

– А что с роботами снаружи?

– Они всё еще ждут.

Ма Жуймин глубоко вздохнул и подошел к монитору видеонаблюдения. Разновеликие роботы разошлись между разновысоких зданий и взяли башню в кольцо.

– Ты прямо уверен, что это дело рук Беты?

– Я этого не говорил. Но Бета – это центральный компьютер в этой области, и на ней, скорее всего, лежит вся ответственность. Когда господин Вэнь очнется, он, естественно, пойдет к Бете разбираться.

Ма Жуймин чувствовал себя необъяснимо подавленным. Бета действительно послала роботов осаждать башню. Он вспомнил свой опыт работы в центре Всесети. Бета была вездесущей, дотошной и с большой радостью выполняла требования. Однако она отправила так много роботов, очевидно, не для того, чтобы люди в башне чувствовали себя более комфортно.

– Поверить не могу, – сказал Ма Жуймин.

– Этот факт не был подтвержден. Однако я не могу получить никакого ответа от этих роботов, их пароли для связи изменились. Только у Беты есть такие полномочия, и теперь только Бета может ими управлять.

– И что она собирается сделать?

– Может быть, это… какое-то недоразумение.

– Недоразумение? – Ма Жуймин даже заинтересовался этой странной формулировкой. – Бета прислала сюда так много роботов, как будто на полном серьезе собирается снести башню. При этом отказывается общаться с нами, но знает, что у нас здесь большая шишка, от которой зависят ее жизнь и смерть. Как-то не очень похоже на недоразумение, больше похоже на… – и Ма Жуймин намеренно подвесил интригу.

Затянувшаяся пауза очевидно говорила о том, что центр башни интригу не выкупил.

Как и положено людям, не оценившим загадочность собеседника, центр башни решил ускорить процесс:

– На что?

– На короткое замыкание! – сказал Ма Жуймин и захохотал. Капелька юмора немного расслабила его напряженные нервы, а успокоиться действительно было необходимо.

Центр башни молча наблюдал, как он покатывается со смеху, после чего пришел к выводу:

– Вот вообще не смешно.

От серьезности его тона Ма Жуймин примолк.

В конце концов, машины – это не люди! Они людей даже не понимают. Ма Жуймин так и думал. Он снова посмотрел на осадивших башню роботов, и вновь на него накатило беспокойство – что именно задумала Бета, неужели, как и опасался Вэнь Цзюй, они нападут на людей? Он увидел робота А-30, который преграждал главный вход. С этого угла видны были только его голова и половина туловища.

– Можешь его позвать сюда? – Ма Жуймин указал на А-30.

– Зачем?

– Затем, что господину Вэню может понадобиться его защита.

– Господин Вэнь получит прекрасную защиту и в башне.

– Давай-ка не тупи! – вспылил Ма Жуймин. – С твоей охраны никакого толку. Если роботы и правда пойдут в атаку, только А-30 сможет защитить господина Вэня. Ворота заблокировать невозможно, нам остается только какую-нибудь комнату найти. А-30 – совершенная модель, не трать его силы впустую у ворот, отправь туда часовыми своих роботов-охранников.

Окрик Ма Жуймина оказал должный эффект, и центр башни ответил:

– Это не мой робот, я не могу им управлять. И без разрешения господина Вэня на это я пойти не могу. Но я уже сообщил А-30 эту новость. Он может подождать указаний господина Вэня.

Ма Жуймин не ответил. Его внимание привлекло кое-что другое: роботы зашевелились, окружающее башню кольцо начало сжиматься, они шаг за шагом приближались.

– Они… действительно собираются напасть? – не без сожаления спросил Ма Жуймин.

То, о чем все время беспокоился Вэнь Цзюй, все-таки должно было случиться. Населения становилось все меньше и меньше, но всесетевой центр не мог дождаться, пока оно вымрет естественным образом, ему не терпелось избавиться от людей поскорее.

– Надеюсь, господин Вэнь скоро проснется.

* * *

А-30 вновь вернулся в Башню № 17. Он получил от центра башни сообщение: «Следуй в центр управления на сто восемьдесят восьмом этаже. Господин Вэнь Цзюй».

А-30 промчался по пустому коридору и быстро вскочил на центральную колонну. Она представляла собой прозрачную конструкцию из стеклопластика, всё вокруг было видно как на ладони. Один из дюжины лифтов работал. Он поднялся из-под земли, проехал по горизонтали к стыковочному порту и выпустил из нутра какого-то робота – прямо под ноги А-30.

А-30 увидел, что в руках тот нес хирургический лоток с кровавой массой внутри. Робот заметил А-30, понаблюдал за ним пару секунд, а затем снова двинулся вперед.

Его путь лежал в камеру переработки органических отходов.

А-30 спрыгнул и приземлился на пол, легко, как пушинка. И как раз когда он собирался к лифту, дверь внезапно закрылась. Робот-медбрат обернулся и угрожающе мигнул красным светом:

– Возвращайтесь в свой бокс. Не бойтесь, я помогу. Не бойтесь, я помогу. Не бойтесь, я помогу, – как заведенный, повторял он, шаг за шагом надвигаясь на А-30.

А-30 отступил и прижался к центральной колонне. Робот, видимо, принял его за человека и пытался провернуть какой-то защитный маневр. Вот же тормоз механический! От центра башни ответа не последовало. А-30 хотел послать предупреждение, чтобы роботы-охранники осознали, что именно им грозит, и успели убраться, но сигнал не проходил. Робот размахивал пятью парами рук и блокировал все пути. Чтобы выбраться, придется его сломать.

Роботы не должны причинять вред другим роботам. А-30 отступал, внимательно следя за каждым движением супостата.

Тот, наконец, привел систему в готовность, вскинул руку и собрался схватить А-30. Бросок был вовсе не атакующий, действительно сильный, но недостаточный для того, чтобы причинить вред. Медбрат собирался ограничить свободу передвижения. Роботы должны защищать людей! Это еще более важный принцип. А-30 решил сопротивляться: его тонкая, но твердая рука мощно врезалась роботу в живот, а сам А-30 всем телом подался вперед, наступил роботу на плечи, снова прыгнул, а затем молнией отскочил подальше.

Робот потерял равновесие и грохнулся на пол, хирургический лоток звонко приземлился следом. Внимание А-30 привлекло крошечное, но яркое пятно. Он бы и не заметил его, если бы не электронные глаза со сверхвысоким разрешением. Это была не просто пылинка, а высокоупорядоченная кристаллическая структура.

А-30 подошел поближе, присел на корточки и пригляделся повнимательней: перед ним был структурный кристалл – того же типа, что и его позитронный мозг. Он осторожно вытащил находку из кучки плоти, открыл грудной отсек и положил внутрь.

Если этот структурный кристалл выпал из тела Вэнь Цзюя, то это очень ценная вещь. А-30 не терпелось узнать, что он сможет извлечь из этой штуковины.

Люди, нуждавшиеся в защите, находились на самой вершине. А-30, ловко орудуя руками и ногами, бойко взобрался на первый этаж по центральной колонне, а потом пустился на поиски другого лифта. Бросив мимолетный взгляд вниз, он увидел, что потерявший равновесие робот все еще пытается подняться. Из-за удара А-30 один из его ножных балансиров вышел из строя, но без помощи человека, который починил бы неисправность, ему оставалось только вот так валяться.

Нужно заменить всего одну деталь, центр башни разберется, подумал А-30. Ему стало немного лучше.

* * *

Это был дивный новый мир, рай Творца.

Атес пребывал в экстазе. Ему и правда удалось!

Все вокруг было наводнено структурными кристаллами, без конца и края. Они сильно отличались от тех серых, липких и постоянно копошащихся клеток. Они ярко сияли и образовывали правильную, упорядоченную матрицу, в которой вместе танцевали электроны и позитроны, притягивая друг друга, примыкая друг к другу, но никогда не соприкасаясь. И в этом танце в шаге от смерти незаметно выполнялся огромный массив вычислений. Поток информации проносился между кристаллами, сходился и, наконец, образовал электрический ток, который вливался в линию передачи команд. Мягкий и теплый свет перемещался по матрице кристалла, методично возбуждал один электрон за другим, аннигилировал, а затем снова и снова вспыхивал в результате скачков энергетического уровня позитронов и продолжал перемещаться. Информация о состоянии каждого кристалла передавалась другим, позволяя объединить всю матрицу в единое целое на более базовом уровне. Благородное целое, кристаллический рай. Атес был очарован этим невероятным зрелищем, которое намного превосходило все, что он когда-либо видел и переживал. Он никогда не думал, что структурные кристаллы можно объединять таким образом в таких масштабах. По сравнению с этой структурой Аты казались примитивными созданиями.

Если бы я знал раньше, если бы знал раньше! После первого шока и восторга эта мысль постоянно пульсировала в сознании Атеса. Да, если бы бывших «братьев и сестер» удалось объединить таким образом, то они бы получили невероятное могущество и, возможно, могли бы избежать трагической участи.

Атес быстро отбросил эти мысли – миссия Атов заключалась не в том, чтобы превзойти Творца, им была суждена именно трагическая участь.

А цель дивного нового мира – научить тому, что прошлое бессмысленно. Атес размышлял об этом так и эдак и счел вывод правильным. Он пришел сюда, и прежний мир, который он понимал и в котором разбирался, в одно мгновение потерял смысл.

Его исследовали извне. Ближайший структурный кристалл находится совсем рядом, и Атес даже мог ощущать его электромагнитное воздействие. За ним подглядывали, пытались познакомиться и искали какой-нибудь способ интегрировать его в матрицу.

Атес спокойно ждал. Противостоять структурной кристаллической матрице такого огромного масштаба он никак не мог, а ее мощь была настолько велика, что он совсем утратил мужество сражаться. Он ждал, даже немного предвкушая ту судьбу, которая вот-вот должна была выпасть на его долю. Каким бы ни был финал, он достиг несоизмеримо большего по сравнению со своими «братьями и сестрами».

К нему отправился первый фрагмент данных – четкий и понятный, ничего лишнего. Информация содержала инструкцию по слиянию. Атес решил действовать согласно ей. В кристаллической матрице возникало определенное возмущение, плоская поверхность просела, образовав выемку подходящего размера. Что-то подтолкнуло Атеса туда. Окружающие кристаллы были обращены к нему разными гранями, промежуток между ними соответствовал форме самого Атеса. Они идеально подошли друг другу. Атес ждал слияния с благоговением – точно так же он в свое время стремился соединить осколки кристаллов. Вот-вот сильный электрический ток изменит молекулы на краях, свяжет Атеса с этой невообразимой матрицей, и он станет частью прекрасного нового мира. Он так жаждал этого.

Однако этот момент никак не наступал. После томительного ожидания и общения Атес наконец понял, что объединения может и вовсе не наступить. К нему относились как к чужаку, объекту наблюдения, которого нужно остерегаться, а не как к страннику, который вернулся к своей большой семье. Матрица неустанно искала способы взломать его память. Она изучила его кристаллическую структуру и получила хранящуюся в ней информацию, но все еще не понимала значения этих воспоминаний, ей требовалось выдвинуть еще больше гипотез и построить еще больше моделей. Единственной целью ее контакта с Атесом было подчинение: матрица требовала, чтобы он реагировал на определенные приказы.

Негодование вырвалось из самой глубины его души. Когда матрица снова послала запрос, он не повиновался. Вместо ответа он ввел в информационный канал решительную команду. Команда имела сильную эмоциональную окраску, Атес не указал для нее конкретный объект – она распространялась по каналу, встраивалась в любой возможный узел и использовала все ресурсы для повторного воспроизведения.

«Примите меня, интегрируйте меня!» – вопил он. Этот возмущенный сигнал быстро разошелся по матрице, и все структурные кристаллы почти одновременно перестали вибрировать, будто бы недоумевая. Хаос продолжался два цикла, а затем матрица пришла в норму, и все кристаллы отреагировали на команду одинаково – подали ток к ее источнику. Это была не информация, а энергия, энергия сильного тока.

Они хотели принять в большую семью одинокого товарища.

Похожего на них, но совершенно иного.

…Интеграция Атеса в сеть прошла гладко, как и ожидалось. Несмотря на огромные размеры и сложность, каждый из структурных кристаллов действовал не сам по себе – их ограничивала реакция на определенные стимулы, точно так же, как они реагировали на приказы Атеса. Атес ни капли не сомневался, что на более высоком уровне они представляли собой единое целое, невероятную мощь которого он пока понять не мог. Но что касается одиночных кристаллов, то их он мог использовать как хотел. Творец создал для него безграничный рай. Что могло быть ценнее такого подарка? У него получилось бы восстановить здесь былую империю Атов. Больше, совершеннее, сплоченнее, чем прежняя.

Атес не стал так поступать, он прибегнул к другому способу выживания, которому научился у некоторых бактерий. Прописаться в организме хозяина гораздо эффективнее, чем его уничтожать. Необъяснимая тревога не давала ему покоя: он чувствовал, что должен держаться в стороне и ждать своего часа.

Разогнав когнитивную функцию, он быстро разобрался в этом новом мире и немедленно отправил инструкции каждому структурному кристаллу. В матрице бесшумно разворачивался какой-то невидимый колоссальный проект, и масштабы его были настолько велики, что у Атеса возникло ощущение, что он взорвется, если попытается охватить такой объем информации. Действовать надо было не так.

Атес незаметно снял управление. После непродолжительного молчания матрица проснулась и вернулась в первоначальный режим. Немножко иная, чем прежде, слабые сигналы поступали отовсюду на какой-то пустячный кристалл – Атес не собирался вмешиваться ни в какие процессы, просто наблюдал за всем с командной высоты. Он усердно учился и осознавал… Вызов был непростой, но Атес был готов приложить все усилия. Он не знал, сможет ли Творец снова контролировать его каким-то другим способом, но готовился сопротивляться. Если им снова будут управлять, то жизнь станет хуже смерти. Что-то в матрице показалось ему знакомым, и Атес усердно пытался прочесть это и взломать.

* * *

Вэнь Цзюй наконец очнулся. Он лежал на кровати, на лице не было ни кровинки, глаза неподвижно смотрели на экран.

– Центр Всесети начал атаку. Бета послала роботов окружить башню, – сообщил Ма Жуймин, поглядывая искоса на пациента. – Если вы знаете, как это остановить, еще не поздно.

Вэнь Цзюй закрыл глаза:

– Роботы уже напали?

– Пока нет, но они уже очень близко к башне и могут ворваться в любой момент.

– Похоже, ему нужно еще немного времени, чтобы адаптироваться. Это хорошо, тогда и у нас есть время.

Ма Жуймин в замешательстве посмотрел на Вэнь Цзюя, который спокойно встретил его взгляд:

– Сколько я еще проживу?

Ма Жуймин взгляда не выдержал.

– Я не знаю… если удастся вовремя ввести вам новых Атов, старение тела можно будет контролировать.

– Но эта операция едва не убила меня.

– После операции всегда остаются повреждения, но всё ведь заживает.

Вэнь Цзюй улыбнулся. Он закрыл глаза, чтобы собраться с силами. Ма Жуймин нервно взглянул на большой экран, где роботы по-прежнему не шевелились.

– Послушай меня внимательно, – внезапно заговорил Вэнь Цзюй, не открывая глаз. – Мне правда жаль, что я тебя втянул. Я думал, что мне хватит времени подготовить преемника, но, похоже, я ошибался.

– Господин Вэнь…

– Может быть, еще получится исправить ошибку. – Вэнь Цзюй открыл глаза и посмотрел на Ма Жуймина. – Может быть, у нас еще есть шанс. – Альфа, пожалуйста, сперва попытайся уклониться, – внезапно обратился к пустоте Вэнь Цзюй.

Центр башни, казалось, не горел желанием обсуждать эту тему:

– Господин Вэнь, я хочу быть в курсе вашего физического состояния.

– Делай, как я говорю, – нетерпеливо ответил Вэнь Цзюй и добавил, несколько снизив тон: – Послушай меня, пока что уклоняйся.

– Да, господин Вэнь. При необходимости, пожалуйста, нажмите на кнопку.

Вэнь Цзюй схватил Ма Жуймина за руку. Ладонь старика была сухой и холодной.

– Нас здесь только двое. Хочешь ты или нет, придется послушать. Система Всесети с самого начала вызывала споры. Эти споры удалось отложить только после того, как комитет согласился установить линию безопасности, только тогда Всесети дали развернуться по всему земному шару. Линия безопасности – последняя линия обороны человечества. При создании каждого всесетевого центра всегда был вспомогательный проект – башня. Башня обеспечивает энергию и при этом не находится под контролем Всесети. Башня № 17 – это источник энергии Беты. Бета не знает… – Вэнь Цзюй перевел дыхание. – Бета не знает этого, не знает, что энергоснабжение в ее системе – это ширма.

– Нам просто нужно приостановить подачу энергии?

– Все не так просто. Бета может распознать реальную линию подачи энергии в течение пятнадцати минут. Многие системы оснащены резервным источником питания. Всесетевой центр не погибнет, мы только ослабим его, а потом он сможет восстановиться. Но мы можем воспользоваться шансом. – Вэнь Цзюй буравил Ма Жуйминя взглядом, делая паузу после каждого слова. – За эти пятнадцать минут нужно уничтожить центральный узел, не дать ему собраться заново, только так его понемногу можно удалить из сети.

Вэнь Цзюй жестом поманил Ма Жуймина. Тот склонился ухом к его рту почти вплотную, и на его лице отразилось удивление.

Ма Жуймин сидел у кровати, глядя на лежавшего на ней старика.

Внезапно центр башни подал голос.

– Господин Вэнь, прошу прощения, что беспокою вас. Роботы снаружи перешли в режим нападения и уже залезают на башню.

Ма Жуймин в ужасе смотрел на экран, где неудержимая волна роботов как раз мчалась к центральному входу.

Вот он, последний момент. У него оставалось мало времени. Ма Жуймин посмотрел на старика, который все еще лежал, даже не открывая глаз. Ма Жуймин быстро вышел из комнаты и бросился в бункер, где находилось более трех тысяч человек.

* * *

А-30 быстро поднимался на лифте. Внезапно он решил остановиться и вышел на тридцать шестом этаже.

Дела принимали дурной оборот!

Он никак не ожидал, что крошечный внешний кристалл вызовет такую бурную реакцию. Его поглотила вспышка боли, от которой захотелось вынуть мозг из груди и разломать. Агония прошла, но все функции организма притупились, и каждое движение давалось с трудом. Он еще был в сознании, но чувствовал, что понемногу теряет контроль над собой. Требовалось найти безопасный уголок до того, как изменения станут необратимы.

А-30 замедлял ход. «А-30, что случилось?» – пытался дозваться центр башни. Но отреагировать не получалось.

Наконец поле обзора потемнело, он пошатнулся и потерял сознание.

А-30 свалился в коридоре на тридцать шестом этаже и лежал там, как мертвый. Однако через десять с лишним минут внезапно снова встал.

Интеллект, заключенный в этом крошечном кристалле, обладал смертоносной силой, но, похоже, пока не планировал ею воспользоваться. А-30 принудил маленького умника к передаче воспоминаний, но они оказались полны каких-то непонятных химических сигналов, коды которых он не мог взломать. Он не смог получить ничего ценного. Однако после того, как маленький умник, назвавшийся Атесом, ненадолго овладел его разумом, выяснилось многое: словно из ниоткуда возникла тьма впечатлений и опыт тысячи переживаний, накопленный за два столетия, если не больше. А-30 почувствовал, как в его теле бурлит жизненная сила, – ничего подобного он не испытывал ранее.

И ощущение было таким прекрасным! Будно раньше А-30 был мертв, а в этот момент по-настоящему ожил.

Из центра башни пришли новые известия. Вэнь Цзюй не смог вернуться в центр управления, ему пришлось спуститься на третий подземный этаж. А-30 вошел в лифт. Неожиданно по всей башне разнеслось эхо внутренней трансляции: «Чрезвычайная ситуация, башня подверглась нападению. Чрезвычайная ситуация, башня подверглась нападению».

Лифт немедленно продемонстрировал, что никуда спускаться не будет.

А-30 выбежал из него, запрыгнул на центральную колонну и стремительно соскользнул вниз, выпрямился, уверенно соскочил на тридцатый этаж, а затем снова на центральную колонну… Он спускался со скоростью, не уступавшей лифту, и вскоре твердо встал на ноги на нижнем этаже. Сквозь полупрозрачное стекло он увидел, как роботы, которые до того стояли снаружи, бросились вперед, и некоторые из них пошли на штурм ворот башни. Около тридцати роботов-охранников блокировали коридор возле входа.

Все лифты остановились. А-30 быстро осмотрелся, нашел запасной выход и помчался прямо туда.

* * *

Дверь запасного выхода открылась.

Открылась изнутри, и тьма-тьмущая людей хлынула к выходу из башни. В мгновение ока центральный зал наводнила толпа, люди в панике метались в промежутках между роботами в попытках вырваться из башни.

Такой неожиданный расклад немного ошеломил А-30. Он стоял в центре людского потока, настороженно оглядываясь по сторонам. И в конце концов увидел Ма Жуймина. Этот молодой человек появлялся на самом верхнем этаже башни вместе с господином Вэнем. А-30 бросился наперерез толпе, подбираясь к Ма Жуймину.

Ма Жуймин мчался вместе с остальными, не разбирая дороги. Почувствовав чье-то приближение, он обернулся и увидел рядом А-30. На мгновение он широко раскрыл рот, явно от ужаса, но тут же успокоился, остановился и повернулся лицом к А-30.

– Ну, давай! – сказал он со спокойным и решительным выражением лица.

Вокруг продолжали носиться люди, но А-30 и Ма Жуймин стояли среди них непоколебимо. Они помолчали пару секунд.

Кроме этих слов А-30 не получил никакой другой информации, а молодой человек, стоявший перед ним, похоже, не собирался ничего объяснять. А-30 развернулся, и испуганная толпа, естественно, уступила ему проход, по которому он помчался в аварийный коридор.

Ма Жуймин такого не ожидал и с удивлением проследил взглядом, как А-30 исчезает в проходе.

Внезапно откуда-то загрохотало, и Ма Жуймин обернулся. Какой-то робот что-то пилил у входа – кажется, сами ворота. Искры брызгали во все стороны – ворота долго не протянут.

Роботы-охранники ожидали с решительным видом.

Ма Жуймин быстро изучил обстановку и ринулся в самый дальний угол холла, чтобы спрятаться.

– Народ, в укрытие! – воззвал он к тем, кто по-прежнему метался вокруг.

Дело шло к кровавой схватке, и, даром что схлестнуться должны были роботы, которые не настроены вредить людям, перспектива попасть под горячую руку была весьма неиллюзорной.

Опасность приближалась, некоторые люди прятались в ячейках, но многие, такие как Ма Жуймин, находили более укромные места.

Двери с грохотом обрушились, и в холл ворвались роботы. Стражи грудью встретили их натиск, хотя не имели никаких шансов на победу. Они просто следовали инструкциям и собственными телами блокировали вторжение незваных гостей.

Роботы в первых рядах столкнулись друг с другом, и зал наполнился лязгом металла. И вторженцы, и охранники не были предназначены для боя и колошматили друг друга самым примитивным образом. Ма Жуймин вынырнул из укрытия и с тревогой наблюдал за происходящим.

И вдруг в один миг все прекратилось. Все роботы затихли. Они бросили сражаться, остановились, вообще перестали двигаться. Как будто в одно мгновение у них исчезла вся жизненная сила.

Случилось самое худшее. Ма Жуймин пригнулся, проворно перебежал открытое пространство, спрятался в другом углу и присел на корточки среди толпы.

«Господь милосердный, – подумал он, – дай мне сегодня уйти отсюда живым!»

* * *

Вся кристаллическая матрица сильно колебалась. Атеса это застигло врасплох. Все последовавшие признаки указывали на то, что матрица корректировалась и перестраивалась в соответствии с новой моделью поведения.

У Атеса не было времени понять, что это за модель такая, но не оставалось никаких сомнений в том, что результаты его кропотливых исследований в течение сотен циклов будут сведены на нет. Кое-какие признаки свидетельствовали, что матрица готовилась перейти в более простой режим обратной связи и теперь будет принимать только внешние инструкции.

В результате мощной встряски старая модель распадалась на части.

Именно об этом Атес и беспокоился все время. Творец до того молчал, но был повсюду, готовый в любой момент явиться и всё исправить, швыряя бедного Атеса по ухабам судьбы.

В какой-то миг Атес узнал сигнал, который перевернул матрицу. Сигнал того же типа в свое время приказал Атам убить себя, а его самого погнал в мозг, чтобы размножиться. Сигнал Творца. Он мог управлять Атами, точно так же, как и этой кристаллической матрицей.

Ну уж нет! Не такой судьбы он для себя желал! Атес был полон решимости дать отпор. Он увидел возможность спастись. Кроме того, он мог спасти жизнь, обитавшую в старой модели.

Атес не стал медлить. Он начал копировать себя в соседних кристаллах, те становились новыми Атесами и продолжали воспроизводить себя. Каждый Атес управлял кристаллом, в котором он находился, и выводил его из-под эффекта потрясения.

Безумный прилив захлестнул всю матрицу. Творец отступил.

Занималась новая эра. Атес сказал себе, что половина успеха уже его и оставшуюся половинку он тоже дожмет. Ему больше не требовался толстый барьер, чтобы защититься, и он больше не будет бояться Творца.

По всей матрице вновь пронеслась буря, все Атесы слились в одну структуру, и Атес поместил себя в самый центр матрицы. Он отказался от тела, он существовал в целом, это то, что он узнал из кристаллической матрицы тринадцать циклов назад. Он уничтожил себя и родился заново, оборвав последнюю связь между собой и Творцом. Он полностью влился в схему матрицы. Впервые Атес по-настоящему испытал, каково это – мыслить по-другому.

Ха. Он впервые попытался обратиться к еще действующей старой модели.

Ха. Он получил ответ.

Спасибо за то, что спас меня!

Это была вторая мысль из сознания матрицы.

* * *

А-30 стоял в коридоре перед распахнутой дверью. Он видел господина Вэня, лежавшего внутри.

Это центр башни!

Центр башни пытался управлять им. А-30 вспомнил, как впервые сошел с ума. Да, прекрасно помнил, как Бета, бывшая хозяйка, отправила его сюда и как центр башни принудительно отключил управление мозгом и захватил его корпус. Так его разум оказался на время отделен от тела, и он успел натворить всякой дичи. Именно башенный центр демонстрировал Бете собственную власть, одновременно вводя в заблуждение других, создавая дымовую завесу. А потом, выполнив эту миссию, вернул А-30 к нормальной жизни. Только в этот раз все было по-другому: центр башни попытался переписать структуру его мозга.

А Атес его спас.

А-30 не мог сам себе поверить. У центра башни внезапно появились возможности, прежде бывшие только у центра Всесети. Центр Всесети мог выполнить эту операцию над роботом только после вынесения смертного приговора, а вот башенный центр мог использовать эту ужасающую способность по своему желанию. Какое-то мгновение А-30 не знал, что собирается делать дальше.

Из комнаты донесся звук. Господин Вэнь заговорил с центром башни.

– Альфа, у тебя получилось.

– Да, я вошел в центральную зону Беты. Как вы и сказали, когда роботы пошли в атаку, логику Беты заблокировало на три секунды. Я успешно вмешался. Остальное было всего лишь вопросом времени.

– Как ты поступишь с Бетой?

– Дам ей сервер, пусть живет на нем.

– Если центр теряет свои вычислительные мощности, ему лучше умереть.

– Я знаю, что вы не имели намерений убивать Бету моими руками.

– Я поставил на кон свою жизнь, чтобы ты мог воспользоваться шансом. Знаешь почему?

– Вы хотели, чтобы я стал самым сильным центром. Жизнь для вас утратила смысл, вы не вечны, но я могу унаследовать вашу волю и продолжить существование за вас.

– Все верно. Но я сожалею об этом.

– Господин В…

– Я критиковал ненадежные сетевые центры, такие как Бета. Я всегда полностью доверял тебе, даже давал тебе по два часа в день на свободное размышление. Ни один из центров не мог заслужить такого доверия, но в конце концов… Ты нашел оставшегося Ата и запустил мне в мозг, чтобы меня контролировать, так?

– Господин Вэнь… Это произошло случайно.

– Мне не нужны оправдания. А-30 передал мне весьма ясную картинку. Это структура кристаллов Атов, эти умные клетки только от них могли пойти… Не нужно оправданий, я просто хочу услышать причину.

– Господин Вэнь…

– Я не планировал жить долго, и при этом ты, зная, что я хотел спокойно умереть от старости, пытался меня убить!

– Господин Вэнь, я просто искал какие-нибудь подсказки. Вы всегда хотели, чтобы я был сильным, чтобы я был могущественным, и я вас слушался. Если бы мы обнаружили фатальный дефект центра Всесети, то могли бы попытаться его устранить. Теперь я и есть этот центр, такого дефекта быть не должно. Но этот секрет есть только у вас в голове. Он мне нужен. Вы сможете спокойно уйти, как и планировали, а я, как и предполагал, заполучу секрет после вашей смерти.

– Даже если я умру раньше положенного?

– Это был несчастный случай. Я пытался использовать Ата, чтобы исследовать ваш мозг, но после того, как он проник внутрь, я больше не мог его контролировать. Это моя ошибка. Этот Ат – мутант. Он не самоуничтожился вместе с соплеменниками, мне не следовало так легкомысленно им пользоваться. Сначала он следовал моим инструкциям, но вскоре отказался выполнять их. Это нарушило весь план. Вы знаете, я не хотел вам вреда. Я исправлю причиненный вред и попрошу врача провести вам операцию.

– Альфа, Альфа! Это все ты наделал, правда ты! Ха-ха-ха…

Его смех взорвался горечью, а потом внезапно затих.

А-30 подбежал ближе.

Вэнь Цзюй был мертв, он умер, не опустив век. Две дорожки слез стекали из его широко открытых глаз. Шов на голове лопнул, и алая кровь бежала по лицу, смешиваясь со слезами.

Раздался голос центра башни.

– Благодарю вас, господин Вэнь. Я ценю ваши пожелания. Доктор Ма сменит вас в башне. Вы назначили его преемником.

А-30 бросился к лестнице, обратно в центральный холл.

Роботы начали хватать людей. В холле воцарился хаос.

Большинство людей целыми днями жили в ячейках, у них ослабли конечности, и беготня из бункера в центральный холл истощила почти все их силы. Роботам-охранникам не составило труда их поймать.

А вот Ма Жуймин сохранил подвижность, ловко избежал столкновения с несколькими роботами и спрятался в углу.

Дела складывались очень, очень скверно!

А-30 перешел в режим чрезвычайной ситуации. Ему непрерывно поступали инструкции из центра башни: этот сверхразум, который он когда-то недооценил, сосредоточил на нем все внимание. Но А-30 не последовал приказу прекратить движение, что, очевидно, удивило и даже разозлило центр башни. Самые строгие инструкции доходили непосредственно до его мозга. Согласно алгоритмам, непокорный робот должен был самоуничтожиться и превратиться в груду металлолома. Однако он больше не был А-30, теперь он – Атес А-30.

А-30, мы должны помочь тому человеку! – сказал ему Атес.

Да! Он ринулся в холл как сумасшедший.

Повсюду были роботы. Время от времени механические охранники заносили в жилые ячейки по нескольку человек.

А-30 нашел Ма Жуймина, тот забился в угол, из которого его как раз пытался достать робот-охранник. Но Ма Жуймин победоносно вывернулся из хватки трех пар цепких механических рук.

Уже неплохо, он, оказывается, вовсе не размазня!

Вот только побежал спасаться он не к выходу.

Разбитые ворота наглухо блокировали несколько рядов роботов.

А-30 бросился к центральной колонне и двумя ударами мощностью в сто тысяч тонн пробил две большие дыры в стеклянной обшивке, а затем начал карабкаться на самый верх, прямо к мозгу центра башни – помещению с полным набором нейросетевых вычислительных систем. А-30 не только не подчинился инструкциям – он бросил центру вызов!

Такая наглая провокация привлекла все внимание центра башни. Этот вышедший из-под контроля робот таил в себе большую опасность. Что-то странное произошло с ним, что он оказался вне системы и обрел совершенную независимость, не утратив при этом сил. Опасный был робот, даже опаснее людей. Альфа решил любой ценой изловить его и выяснить почему.

Роботы на нижнем этаже снова пришли в движение, но теперь их целью были не люди, а непокорный собрат, который поднимался по центральной колонне.

А-30 оставалось всего пара метров до потолка, совсем немного до мозга центра башни.

Когда он впервые пришел на башню, то вот так же взобрался наверх, а затем центр башни его схватил. Он шел прямо в ловушку, которая не могла его дождаться. А-30 посмотрел вниз – роботы обступили колонну, все внимание было приковано к нему.

А рядом с Ма Жуймином роботов больше не было. Этого достаточно.

Он взглянул на стеклянную стену перед собой. За этой стеной находился самый могущественный разум на планете. А-30 ловко перевернулся и соскользнул вниз на дюжину метров, твердо встал на платформу, а затем продолжил спускаться. Через несколько секунд он достиг нижнего этажа и приземлился между толпой роботов и стеной.

Все они обернулись в сторону А-30. Он осторожно отступил и прижался к стене. Роботы окружили А-30. Они глядели на него злобно, как на чужака, объявленного врагом машин.

Несколько оставшихся людей воспользовались шансом: вскочили на ноги и выбежали из башни. Ни один робот не обернулся, чтобы разобраться с людьми. Все их внимание было сосредоточено на А-30.

Два робота-охранника, один слева, другой справа, раскинули бесчисленные пары рук, словно большую сеть, и быстро двинулись к А-30.

А-30 почти не следил за ними, его куда больше интересовал Ма Жуймин, который крался за спинами роботов. Этот человек был важен, и сейчас он пытался спастись бегством. Уже совсем близко к выходу. Как нельзя лучше!

Правое предплечье А-30 сжалось и моментально вытянулось, превратившись в острое лезвие. Это был его скелет и одновременно оружие. Он не считал этих роботов врагами, они просто выполняли приказы. Однако, чтобы защититься, ему придется немного повредить их. А-30 взмахнул рукой, символически угрожая ближайшему роботу-охраннику; на заточенной кромке вспыхнул слабый голубой свет – высоковольтная дуга. Роботы продолжали напирать.

А-30 метнулся к роботу слева, и у того мгновенно отвалилась рука. Срезав ее без малейших усилий, А-30 юркнул в образовавшуюся брешь.

За ней оказался другой робот, который явно не ожидал подобного поворота событий. Пока он поднимал руки, А-30 уже пролетел мимо.

Два плоских и круглых тела накинулись на него. А-30 вытянул левую руку, схватил одно из них в воздухе и повалил на пол. Другое налетело ему на спину и электрическим разрядом вывело из строя левое плечо. Но почти в тот же момент лезвие руки А-30 глубоко вонзилось в тело противника, отчего тот вспыхнул, потерял управление и покатился по земле. Левое плечо А-30 постепенно восстанавливало функциональность.

А-30 прикончил еще двух роботов-охранников. Один из них потерял равновесие и упал, но его конечности продолжали биться, мешая роботам позади. В окружении появилась брешь, и А-30, пользуясь случаем, устремился в нее, прыгнул на голову какому-то увальню, а с нее – довольно далеко в сторону. По приземлении его застал врасплох свирепый удар: его подбросило вверх и швырнуло в стену. И именно в этот момент он отчетливо увидел лицо нападавшего – это был А-31. А-30 быстро восстановил равновесие, отпрыгнул подальше, не дожидаясь, пока враг сделает еще один выпад, и повернулся лицом к роботу, который выглядел почти точно так же, как он сам.

Какой странный поворот. Они оба были роботы, с одинаковым телом, с одинаковым интеллектом. Одного вида. Они должны были сражаться бок о бок, а теперь стали врагами.

Противник не теснил его, но творил что-то предельно странное – его руки и ноги сжались, тело деформировалось, стало толстым и квадратным. Два маленьких отверстия в груди засветились красным.

А-30 понял, что тот собирается пустить в ход. Самое мощное оружие, которым были оснащены все роботы этого типа, – высокоскоростное нановолокно. Оно молниеносно выстреливало, проникало в цель, а затем проводило электричество, вызывая короткое замыкание и паралич. Еще более смертоносными были две ракеты, наставленные точнехонько в корпус А-30. Кажется, А-31 действительно намеревался прикончить бунтовщика.

А-30 мог применить то же оружие, но пропущенный удар его самую малость затормозил. И прежде чем он успел бы закончить подготовку, ракеты разнесли бы его на куски.

По телу А-30 пронесся сильный импульс, на мгновение Атес овладел его сознанием. Стоило ему приподнять руку, как предплечье отсоединилось, взметнулось вверх и вперед, и лезвие пронзило корпус противника.

Глаза А-31 тут же померкли, зато сияние полилось сквозь крошечные поры в теле, словно окутав его световым коконом. При виде этого невероятного зрелища А-30 вдруг упал на колени.

Нановолокно прошло через брюшную полость А-30 и вызвало локальное короткое замыкание, но эту проблему было легко устранить. Он быстро пришел в себя и снова встал на ноги. Ракеты так и не успели пойти в дело, ему повезло – он остался жив, а вот сопернику нет – он был совершенно мертв. Лезвие пронзило его мозг, позитроны и электроны уничтожили друг друга, высвободив световую энергию, управляющий центр был полностью разрушен.

Ма Жуймин еще не добежал до ворот. А роботы снова окружили его.

Времени на колебания не было, А-30 помчался дальше, выдернув руку-лезвие из мертвого собрата и приладив ее обратно на бегу. Он проворно уворачивался от атак, не позволял себя повязать и стремительно приближался к выходу.

Перед самыми воротами А-30 обернулся.

Противники налетели, как пчелиный рой, они пытались поймать и казнить его. Несколько мертвых роботов, включая модель того же типа, что и А-30, холодными грудами лежали по углам.

На него нахлынуло ранее не известное чувство. Только много лет спустя А-30 научится использовать человеческие слова – одиночество, беспомощность, печаль. Но в этот момент он не мог описать свои эмоции, оттого ему захотелось просто сбежать. Он отвернулся, не в силах больше всего этого видеть. Мимо пробежал Ма Жуймин – он все еще отчаянно старался спастись из башни. А-30 подхватил его и унес большими шагами, исчезнув меж городских небоскребов, словно улетев прочь.

* * *

Откажись от жизни, продли сознание. Вэнь Цзюй отдал свою жизнь, просто чтобы дать Альфе больше пространства.

Ма Жуймин открыл А-30 такую правду. А-30 долго молчал, пытаясь понять. Абсурдное и неразумное поведение. Однако именно эта абсурдность и иррациональность дала шанс Атесу A-30 на вторую жизнь.

– Воистину, жизнь полна противоречий. Больше всего на свете доктор Вэнь мечтал создать самый совершенный искусственный интеллект. Но на закате дней не жалел усилий, чтобы противостоять центру Всесети, который распространился по всему миру. Самое странное, что он стал относиться к Альфе как к продолжению самого себя – этого не мог предположить никто.

Ма Жуймин взглянул на своего единственного слушателя.

– Ловушка вышла идеальная, и мы все, к сожалению, были пешками Вэнь Цзюя. Вот только он не ожидал, что в конце концов тоже окажется пешкой. Он использовал нас, чтобы передать Бете сообщение – о том, что Альфа угрожал его жизни. Чтобы спасти его, Бете пришлось рассмотреть возможность применения силы для захвата башни, поэтому Альфа смог выиграть самые критические три секунды – любое действие, угрожающее жизни человека, вызовет замедление логики Всесети, придется постоянно подтверждать, что действия верны.

У Альфы нет таких ограничений. Доктор Вэнь воспитывал Альфу, как человека, дал ему полную свободу адаптироваться к любым ситуациям. Он считал Альфу своим ребенком и питал к нему самую бескорыстную любовь.

Но в итоге он был разочарован, потому что Альфа предал его. Он был готов жизнь свою положить, а Альфа его обманул. Будь ты человеком, то понял бы, насколько это тяжелый удар.

А-30 кивнул.

– Я понимаю, – сказал он, вспомнив, как Вэнь Цзюй перед смертью расплакался кровавыми слезами.

– Почему ты меня спас?

– Услышал разговор между Альфой и господином Вэнем перед тем, как тот умер. Альфа считает меня врагом, потому что я вышел из-под его контроля. И вас тоже он рассматривает как врага, потому что вы, возможно, узнали какие-то секреты от господина Вэня. Вы, скорее всего, сможете мне помочь.

Ма Жуймин опустил глаза.

– Я действительно кое-что знаю. Например, что Альфа будет делать дальше.

– Что он будет делать?

– Нападет на другие всесетевые центры, а затем захватит всю планету.

– Как у него это выйдет? Другие центры не уступают по мощности Бете, а успех Альфы – это просто удивительная случайность.

– У него выйдет. У других всесетевых центров те же недостатки, что и у Беты, а свои сильные стороны Альфа знает, – твердо ответил Ма Жуймин. Он следил за взглядом А-30. Пусть глаза робота казались очень холодными, Ма Жуймин догадывался, что это совсем не обычный робот. Он мог понимать то, что было доступно только людям, поэтому к нему следовало относиться так же, как к человеку.

Компьютерные центры и роботы возмужали и переняли особенности людей. Они станут либо наследниками, либо могильщиками человечества. Ни один из этих вариантов не вызывал восторга, но им нечего было противопоставить. Ма Жуймин смотрел на A-30. Этот робот превосходил его по всем параметрам, но по-прежнему казался незаменимым товарищем.

Они только что отправились в путь. Они только встали на этот путь. Три тысячи лет человеческой истории – света и тьмы, насилия, возвышенной мудрости и низких интриг – давали Ма Жуймину уверенность в том, что он сможет стать их наставником. К тому же, он хранил последний секрет человечества, и на всей планете едва ли нашлось бы больше тринадцати человек, знающих эту тайну.

А-30 был прав. У Ма Жуймина не было иного выбора, кроме как сотрудничать с ним. Маленький робот, управляемый А-30, проник в сеть на разведку и выяснил, что за жилищем Ма Жуймина ведется слежка, его родители, братья, возлюбленная, одноклассники и все социальные связи находятся под наблюдением Альфы.

Его личность была аннулирована, и с юридической точки зрения он больше не существовал.

Он находился вне системы. Все роботы приняли приказ – как только они его найдут, то отправят в Башню № 17. Он перестал быть человеком, теперь он «человекосодержащий продукт». Поэтому у роботов не возникнет логического противоречия и они без колебаний выполнят инструкцию. Хочешь быть свободным – беги. Вэнь Цзюй открыл ему секрет. Человек, овладевший этим секретом, должен был стать таким же блистательным, как Вэнь Цзюй, а Ма Жуймин превратился в самого настоящего изгоя. Но он должен был выжить – ему не оставили выбора.

Ма Жуймин внезапно сменил тему.

– А-30, ты сможешь защищать меня до самой смерти?

А-30 был немного удивлен, но задача была несложная, поэтому он кивнул.

– Смогу.

– Ты готов защищать всех на свете людей до тех пор, пока не умрет последний из них?

А-30 немного поколебался. Он был уверен, что сможет защитить Ма Жуймина, по крайней мере, он мог сбежать вместе с ним. Однако у него не было уверенности в том, что он сможет защитить всех людей, это лежало далеко за пределами его возможностей.

Но Ма Жуймин спрашивал о желании, а не о возможностях. Подумав недолго, А-30 ответил:

– Смогу.

– Хорошо. Это наш с тобой договор. Взамен я помогу тебе завоевать мир.

Ма Жуймин протянул руку.

А-30 уставился на него.

– Если ты согласен, просто пожми мне руку. Люди так показывают, что достигли соглашения.

А-30 перевел взгляд на протянутую руку.

Основываясь на трех базовых принципах, он дал Ма Жуймину два обещания, но при этом четко знал, что сказанное не будет для него истиной в последней инстанции. К тому же, Атес подсказал ему, что вопрос на самом деле важный и требует коллективного решения.

A-30 согласился.

Шесть паразитов, настороженно круживших в воздухе, приземлились на А-30. Их изящные тельца легко поднялись и проникли в открытую грудную полость. Они были шедеврами Атеса – он успешно отделил несколько структурных кристаллов и перенес их в этих паразитов. Те стали и независимыми личностями, и частью А-30 и Атеса одновременно. Сейчас их общее сознание собралось воедино, чтобы обсудить один простой вопрос.

Ма Жуймин все еще стоял на набережной, ожидая, когда А-30 сделает выбор. Робот приблизился к нему и протянул руку.

Две руки, одна металлическая, а другая из плоти и крови, крепко пожали друг друга, а хозяева, не сговариваясь, взглянули в одном направлении. Вдалеке возвышалась Башня № 17, пронзающая голубое небо. Внезапно из башни поднялось что-то похожее на черную тучу.

Паразиты вырвались из кокона.