Роман
Я не стучусь. Я врываюсь. Готовый ко всему. Но не к этому…
Такого не придумали даже на порнохабе!
Там можно найти групповушку любой конфигурации и состава. Но даже там, блин, не используют стремянку! Причем вчетвером.
В углу кабинета стоит стол. На нем – стремянка. На стремянке – Моника Павловна во всей красе. А под ней – четверо дрочил. Собирают впечатления для своих вечерних мастурбаций.
Если бы она была в юбке… Это был бы вообще полный писец. Но юбки на ней нет.
Она сегодня в брюках. В облегающих таких штанишках, очень выгодно подчеркивающих стратегически важный объект.
– Ты что делаешь? – спрашиваю я свою помощницу.
Она оглядывается. Пошатывается. Хватается за ручку стремянки… Четверо дрочил пытаются облапать ее ноги под предлогом поддержки.
– Паутину сметаю, – отвечает Маша. – И пыль.
– А вы что делаете? – рявкаю на подчиненных.
– Помогаем.
– А почему вы внизу, а она нарушает технику безопасности?
– Щель узкая, – произносит Машенька.
– Ч-чего?
– Над кондиционером. А у них руки большие. Только я могу сюда протиснуться и навести чистоту.
– У Маши миниатюрные ладошки, – восторженно произносит Кирилл.
Петр влажно вздыхает. Серега не может оторвать глаз от Машиной ж… женственной фигуры. А Леха хрюкает. От удовольствия. Он жует пирожки, купленные в ближайшей кафешке. У них это фирменное блюдо: какое-то необычное тонкое тесто, поджаристое и хрустящее, и разные начинки.
– Эй, хватит жрать! – прикрикивает на Леху Петр. – Это для Маши.
Тот давится и прекращает.
– Маш, тебе кофе принести? – интересуется Сергей.
Капец…
Итак. Четыре моих сотрудника вместо того, чтобы трудиться на благо компании, ублажают знойную Клеопатру…
Я сам виноват. Пустил козу в огород. И теперь все местные козлики водят вокруг нее хороводы.
О. Еще и Богдан теперь здесь. Нарисовался на пороге.
Злой, как черт. Походу, наша новая цепочка по доставке груза через всю страну, над которой весь отдел трудится второй день, все-таки дала сбой.
– Что там с контейнерами из Владивостока? – спрашиваю его.
– Все по плану. Доставим вовремя, как и обещали. Цепочка безупречная, можно использовать.
А чего тогда такой злой?
– Ну молодец, – киваю я. – А здесь чего забыл?
– Хотел Машу на обед позвать. А ее, смотрю, уже позвали…
– Ага. Четыре раза, – киваю я.
И мы с ним вместе смотрим, как козлики продолжают водить хороводы вокруг нашей Машеньки. Я – стиснув зубы от желания взять всех щенков за шкварники и утопить в ближайшем ведре. А Богдан просто смотрит.
Да, зрелище залипательное…
– Что, у нас в офисе вся работа выполнена? – зловещим голосом произношу я.
Вспомнив, что я тут босс.
– А это… обедать… – лепечут дрочилы – Время уже…
– Всем работать! – рявкаю я.
И они испаряются. Вместе с Богданом.
Мы с Машей остаемся наедине.
Я оглядываюсь по сторонам. Чтобы не пялиться на то, что уже давно взрывает мне мозг и яйца.
Охренеть! Кабинет не узнать вообще. Чистота, красота, все блестит, как новенькое.Даже напрочь засохший фикус ожил. Что, кстати, нарушает законы физики и биологии. Вчера он был абсолютно мертвый!
– Роман Андреевич, – произносит Машенька. – Там, на столе, распечатки. Я сделала краткое резюме ваших вчерашних встреч.
– Серьезно? Как?
– По памяти, – она скромно опускает глазки.
Ага, конечно. Она вчера вообще не слушала наши обсуждения! Но я в общих чертах пересказал результаты встреч Кириллу. А тот, видимо, помог Машеньке…
– Спускайся уже! – приказываю я.
Потому что больше предъявить мне нечего.
Маша аккуратно спускается. Я держу стремянку. И не держу ее за ж… женственные изгибы. Хотя ладони дико чешутся.
Или это от того, что на них уже начинают расти волосы?
– Вкусные пирожки? – спрашиваю я.
Просто, чтобы отвлечься.
Маша уже на столе. Я подставляю стул и подаю руку. Она наступает своей босой ножкой… и я залипаю на ее пальчиках.
– Не знаю. Я не ела, – отвечает она.
– Чего так?
– Я на диете, забыли?
– А им ты не сказала? Чтобы перестали таскать тебе пирожки.
– Конечно, не сказала!
– Почему это?
– Мне мама всегда говорила: Маша, ты только сама себя не топи. Никогда не говори парням, что ты толстая. Особенно тому, кто тебе нравится. Он, может, вообще так не думает. Не внушай ему эту мысль! Если очень надо – поплачься подружкам.
Какая мудрая мама! Респект ей. Вот только…
– А почему ты мне рассказала о своих диетах?
– Ну так вы же не… парень.
Охренеть какое верное замечание!
– Я мужчина.
– И вы мне не нравитесь.
Серьезно?
– Так я тебе вместо подружки?
– Вы мой босс!
Логично, но…
– И как мужчина вы меня вообще не интересуете, – выдает эта дерзкая коза.
Чем ранит меня в самое сердечко. Больно, блин!
Так что я не выдерживаю:
– Вообще не интересую? А я помню, как ты стонала, когда кончила в моих руках…
Маша одновременно краснеет, смущенно опускает глаза, злобно раздувает ноздри и сердито топает ножкой.
– Ну зачем вы начинаете! – дуется она. – Я только все забыла…
– А я, к сожалению, амнезией не страдаю!
Хотя очень хотелось бы.
– Что, и альцгеймер еще не начался? – язвит Машенька.
– Прикинь, нет.
– Это была ошибка! – в запальчивости она почти кричит.
– Так, может, откроешь уже страшную тайну: кого вы ждали там, в кладовке?