Илья

– Что с настроением? – разрезая стейк, небрежно бросаю Карине.

– Да что-то живот закрутило, – морщится она. – Отравилась, наверное. На еду вообще смотреть не могу.

– М, – усмехаюсь я. – А ты почаще к бутылке прикладывайся, тогда не только живот закрутит, но и мозги поплывут. Еще не весь бар дома опустошила?

– Не начинай, ладно? – шепчет она и нервным движением наливает в стакан воду. – Все? Прожег взглядом? Теперь я могу воды попить? – залпом выпивает и берет свою сумку. – Лучше отвези меня обратно домой. Мне плохо.

– Мне нужно здесь переговорить с одним человеком. Так что никуда не поедем. Сиди и наслаждайся вечером.

– Илья, я же сказала, что… – в этот момент я поворачиваю голову, вижу за соседним столом армянина, с которым она зажигала на яхте, и сжимаю в руках вилку с ножом.

– Я, кажется, понял, почему у тебя живот крутит, – испепеляю взглядом армянина. – Дружка своего увидела?

– Какого? – Карина вертит головой по сторонам, строя из себя дурочку. Да у нее же на лбу все написано. Заметила его здесь и сразу захотела свалить?

– А, ты про этого? – закашливается она и снова наливает воды. – Вообще-то… – пожимает плечами, – мне на него все равно. Я даже его не видела.

– Ну если все равно, то почему так напряглась? – подозрительно смотрю на нее.

– Я напряглась? – хлопает глазами. – Сказала же, что живот болит. Что тут непонятного?

Армянин заливает в себя, ставит на стол стакан и, глядя на нас, что-то шепчет на ухо своему соседу, тоже армянской наружности.

Сижу здесь как олень с ветвистыми рогами, у которого жена – любительница повертеть задницей перед первым встречным.

До свадьбы я как-то совсем иначе представлял наши с ней семейные походы на мероприятия. Никак не думал, что мне будет стремно сидеть с ней рядом и смотреть в глаза людям, которые смеются за спиной, обсуждая поведение моей жены.

– Алло? – прижимает она телефон к уху. – Плачет? Да-да, – встает со стула и кивает на выход, – мы уже выезжаем. Скоро будем дома.

Убирает мобильник и с тревогой смотрит на меня.

– Илья, Ева сильно плачет. Няня не может ее успокоить. Поехали скорее.

С каких это пор няня звонит ей, а не мне? Обычно по всем вопросам, касающихся дочери, она сразу набирает меня. А тут вдруг ей решила позвонить?

– Сядь! – приказываю я, достаю из кармана пиджака мобильник и звоню няне.

– Слушаю, Илья Владимирович, – раздается шепот.

– У вас все хорошо? – спрашиваю, сверля взглядом Карину.

– Да, конечно, – уверяет няня. – Евушка хорошо поела, сейчас спит. Не переживайте. Отдыхайте.

– Спасибо!

Скидываю звонок и передергиваю скулами.

– Сначала живот крутило, теперь Ева плачет. Что у тебя дальше по плану?

– Извини, – опускает взгляд. – Я просто хочу домой, потому что мне правда очень плохо. Ты не можешь перенести свой деловой разговор на другой день? Или он для тебя важнее моего самочувствия?

– Важнее, – ледяным голосом изрекаю я.

Устремляю взгляд на свою тарелку со стейком, понимаю, что у меня из-за присутствия армянина и из-за вранья Карины пропал аппетит, и бросаю на стол приборы.

– Илья, на нас люди смотрят, – тихо произносит Карина. – Давай не будем устраивать здесь концерт. Пожалуйста.

Я и не собираюсь, хотя очень хочется.

А еще хочется вернуться в те времена, когда я точно так же сидел в компании уважаемых людей, коллег, партнеров, и просто наслаждался вечером, а не ловил на себе насмешливые взгляды.

Я не могу все бросить и уехать отсюда. Мне действительно важно встретиться с одним человеком и переговорить с ним по поводу нашего дальнейшего сотрудничества. Я долго искал повод увидеться с ним в неформальной обстановке. И раз такой повод сегодня подвернулся, значит, я останусь.

И Карина останется.

Хочу понаблюдать за ее поведением в присутствии армянина. Дома она чуть ли не с пеной у рта говорила мне, что между ними кроме безобидных танцев ничего не было. Даже не сразу вспомнила его имя.

А тут аж в лице изменилась, стоило только его увидеть.

– Тебе же нечего от меня скрывать, верно? – спрашиваю, наливая в стакан выпивку.

– Верно, – неуверенно отвечает она.

– Тогда расслабься и отдыхай, – натянуто улыбаюсь я. – Ты же так давно мечтала вылезти из дома, любимая.

Сижу, вполуха слушаю своих коллег, которые без конца говорят о работе, а сам поглядываю на армянина.

Он в открытую таращится на Карину.

«Этот сукин сын так много в себя залил, что уже не замечает моего присутствия? Что он пялится на нее?»

Допиваю из стакана, иду в туалет и умываюсь холодной водой, чтобы немного остыть.

Иначе я точно разобью ему лицо.

Наглая рожа этого Арама начинает выводить меня из себя.

– Что-то здесь не так… – смотрю на себя в зеркало и вытираю лицо салфеткой. – Такое чувство, что я не все знаю о той гулянке на яхте.

Эта сидит вся напряженная. Даже боится посмотреть в сторону армянина, который таращится на нее весь вечер.

Безобидной вечеринкой на яхте тут даже не пахнет…

От одной мысли, что она могла переспать с ним, внутри бомбы взрываются. Если узнаю, что между ними что-то было, с землей сравняю.

И ее, и его.

Закрываюсь в кабинке, не успеваю расстегнуть молнию на брюках, как в туалете раздается до боли знакомый голос с акцентом. Только на этот раз его язык сильно заплетается.

– Да я тебе правду говорю, брат. Ты мне не веришь?

– Верю, верю, – смеется другой. – Ты у нас и с певицами постоянно развлекаешься, и с моделями. Сказочник!

– Брат, за кого ты меня принимаешь? – хлопает дверь соседней кабинки. – Я – человек слово! Если говорю, что было, значит, было. У меня и доказательство есть.

– Что же ты его не покажешь тогда?

– Потому что это нельзя разглашать.

Я звериным взглядом смотрю в дверь кабинки и плотно сжимаю челюсти.

Снова слышу хлопок двери, затем включается вода.

– Понимаешь, брат, если о нашей связи кто-то узнает, то для меня это может печально закончится. Ее муж сотрудничает с нашей компанией. Я сам лично ездил к нему на переговоры, и чуть не проболтался, что жарил его жену.

По мне разрядом тока проносится слово «Жарил».

– Если он узнает, то останется два варианта: либо он вообще прекратит сотрудничество с нами, либо же шепнет моему начальнику, чтобы меня сняли с должности. А я не могу лишиться работы. Недавно дом взял в ипотеку.

– А кто тебе сказал, что он о чем-то узнает? Или ты думаешь, что я тебя сдам?

– Нет, просто…

– Ладно, брат, – снова смеется его дружок. – Я уже понял, что у тебя нет никаких доказательств. Говорю же, что ты сказочник. Идем за стол.

Раздаются шаги.

– Стой! Я тебе покажу, раз не веришь. Иди сюда, смотри.