Не знаю, сколько времени я простояла так. Минуту? Пять? Десять?

В голове всё смешалось – прикосновения Тео, его жёсткость, его власть. Мысли крутились, как в бетономешалке, и я не могла понять, что со мной происходит.

Я всегда знала, что с такими людьми опасно связываться, но Тео был… другим. Или мне просто показалось?

Он знал, как взять меня под контроль, как подавить всё, что я чувствовала, все мои попытки сопротивляться. Взгляд, который он бросил на меня перед уходом, был настолько жёстким, что я почувствовала, как он диктует не только его мир, но и мой.

Почему я снова оказалась в такой ситуации?

Я обещала себе, что после Оскара никогда больше не позволю себе поддаться мужскому влиянию. Но чем сильнее я пыталась сопротивляться, тем сильнее Маршалл захватывал меня.

Сколько ещё я смогу скрывать это желание быть рядом с ним, несмотря на все его тёмные стороны? Или я уже была обречена стать грёбаной рабыней его мира и его самого?

Сквозь пелену мыслей проступало ощущение, что я уже потеряла контроль над своей жизнью. Что мне не выбраться. Маршалл держал меня, и не только физически: его когти вцепились в сердце и разум.

Я отвела руки от лица и посмотрела на свои до сих пор дрожащие пальцы. В голове мелькнуло чёткое и яркое осознание: с ним нужно покончить.

Пока не стало поздно. Даже если я его хочу, даже если моя душа кричит о том, что он может быть тем, кто мне нужен…

Нет, не нужен! Такие люди не меняются.

Я не могу позволять манипулировать собой. Не могу снова стать той, кто утратит себя, растворившись в другом человеке.

Если я не порву с Маршаллом сейчас, то буду терять себя ещё больше, пока не окажусь полностью поглощённой и поверженной.

Он – не тот человек, с которым я могу быть счастлива, и никогда им не станет. Я должна порвать с ним и научиться жить без него, даже если это будет больно.

А я знала – больно будет.

Подойдя к своей сумке, я достала салфетки и быстро привела себя в порядок. Короткий стук в дверь прервал мои мрачные мысли, и я вздрогнула от неожиданности. Пора привыкать, что у меня теперь есть кабинет.

– Войдите, – тихо сказала я, так и оставшись стоять у стола, не зная, куда себя деть в этом огромном пространстве.

Дверь отворилась, и на пороге появилась Кейт – свежая и улыбающаяся, в бежевом брючном костюме, который сидел на ней идеально.

В её присутствии даже дышать стало легче. Не знаю, как Кейт это делает: просто появляется – и мир уже не кажется таким безнадёжно серым.

Вот что значит поистине светлый человек. Вот что значит настоящая подруга.

Кейт присвистнула, оглядев мой кабинет.

– Полагаю, тебя можно поздравить с повышением? – спросила она, а затем потянула носом и выдала: – Здесь пахнет сексом.

– Господи, почему ты всегда появляешься после таких моментов? – простонала я, запрокинув голову вверх.

Она ухмыльнулась и остановилась передо мной.

– Я чувствую секс. К тому же я видела, как отсюда выходил Маршалл. – Кейт аккуратно поправила мой воротник. – А тебе бы не помешала тоналка или воротник повыше. Жаркая ночь?

Её пронзительные голубые глаза на несколько секунд встретились с моими. И увидели там всё, что я сейчас активно подавляла в себе: стыд, гнев, обиду, боль.

Я стиснула челюсти и нашла в себе силы лишь слабо кивнуть в ответ. Подруга без слов взяла меня за руку и потянула к диванчику.

– Вчера нам не удалось провести время вместе, но сейчас я готова выслушать тебя. – Кейт закинула ногу на ногу и, скрестив пальцы на коленке, повернулась ко мне с серьёзным видом. – Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой. Но в первую очередь я жду контент 18+.

Я усмехнулась. Она в своём репертуаре, как и всегда. Хоть что-то в этом мире ещё остаётся стабильным.

– Что, свидание не удалось?

– Не-а, мужика амёбнее я ещё не встречала, – фыркнула Кейт и откинулась на спинку дивана. – Он оказался программистом. О-очень тощим и очень стеснительным. Я чуть не уснула. Так что раз у меня секса нет, то хотя бы о вашем послушаю. – Подруга подпёрла рукой подбородок. – Ну, не томи, как он?

Кейт знала о нашем с Тео уговоре про секс без обязательств. Я рассказала ей об этом ещё в воскресенье, сразу, как мы приехали из ресторана.

– Он трахается как бог, – призналась я, и от одного лишь воспоминания о вчерашней жаркой ночи между бёдер заныло. – Точнее, дьявол.

– Я так и знала, – рассмеялась Кейт и ещё какое-то время выпытывала у меня подробности его тела и наших утех.

Мы часто обсуждали с подругой любовные похождения друг друга, а Маршалл был для неё настоящим лакомым кусочком.

Когда Кейт наконец пресытила свою голодную похотливую часть личности, в ней проснулась другая: внимательная и проницательная.

– Я чувствую, что с тобой что-то не так, Ханна. Ты улыбаешься, но выглядишь печальной и… потерянной. Причина в Маршалле и в его визите?

Я сделала глубокий вдох и вымученно улыбнулась ей, ощущая, как забитые внутрь эмоции безжалостно терзают душу. Было трудно решиться поделиться тем, что действительно давило на меня. Но и держать всё в себе я устала.

Кейт была моей единственной подругой, самым близким человеком с тех пор, как Кортни отвернулась от меня. Она никогда не выносила чью-либо личную жизнь на публику и не сплетничала за спиной. Я знала, что могу ей доверять.

Поэтому я рассказала всё: о том вечере, когда Маршалл вёл себя как хам и угрожал не только мне, но и всей редакции; о том, каким невыносимым и ужасным, но в то же время ласковым и добрым он мог быть; о том, как безоговорочно он брал верх даже в постели; о сегодняшней ситуации в лифте, когда он заявил, что я принадлежу ему.

Я говорила намеренно откровенно – чтобы самой не забыть, что он не тот, кто мне нужен. И чтобы Кейт в случае чего смогла отговорить меня от ошибки.

Я утаила лишь об одном – о том светлом чувстве, которое вопреки всему начало во мне прорастать.

– Я вообще не понимаю, что у нас теперь за отношения. Мы договаривались просто на секс, но сегодня утром он зачем-то познакомил меня со своей мамой.

– И как он тебя представил? – изумилась подруга.

– Просто Ханна, – усмехнулась я. – Не знаю, кем она считает нас. Кажется, ей всё равно. Но мама у него… хорошая.

Я вспомнила те десять минут, что провела с ней наедине. Рядом с Марго мне было так тепло и уютно, как… как дома. Так, как не бывало уже восемь лет.

Я ожидала, что мать Тео окажется холодной и немного заносчивой, как и её сын. Но Марго говорила со мной просто, без намёка на высокомерие – с той особой интонацией, что бывает у любящих матерей, когда они смотрят на своих детей. В её улыбке не было ни фальши, ни скрытых мотивов – только искренность и забота.

Так мне когда-то улыбалась моя мама. Я и забыла, каково это – быть чьей-то дочерью.

И от этого у меня сжалось сердце. Как давно никто не смотрел на меня так. Как давно я не слышала такого голоса – мягкого, нежного, наполненного бескорыстным теплом.

И ещё я поняла: если покончу с Тео, больше никогда не увижу Марго. А я бы… хотела. Хотела бы ещё разочек побыть в её свете. Хоть на мгновение почувствовать, что в этом мире есть кто-то, кто просто рад моему существованию – без условий и ожиданий.

– А что Маршалл забыл тут сегодня? – спросила Кейт, вырвав меня из воспоминаний.

Я вздохнула. Пришлось рассказать ей, как Эрик вчера вешал мне лапшу на уши про невозможность повышения и получения кабинета. Разумеется, это не могло не разозлить Кейт.

– Видимо, Тео зашёл в редакцию, пока я была в магазине, – пожала я плечами. – Хоть я и просила его не вмешиваться, он всё равно сделал по-своему. Боюсь представить, чем он пригрозил Эрику, раз мне дали настолько роскошный кабинет и повышение буквально за десять минут.

– То, что он уделал Линдмана, единственное, за что я могу его похвалить, – нахмурилась Кейт. – Этого ублюдка давно нужно было приструнить.

Я нервно усмехнулась.

– Из-за его «помощи» весь офис теперь считает, что я шлюха.

– Никто так не считает, тебе все завидуют, Ханна, – фыркнула подруга. – Ты хоть представляешь вообще, какого человека ты охмурила? Да им такие и во снах не снились.

– Я никого не охмуряла, пусть забирают Маршалла, раз он всем так нужен. – С удовольствием посмотрю, как скоро они захотят от него сбежать. – Я просто не хочу, чтобы на меня так пялились и мешали работать своими сплетнями.

Кейт смягчилась и взяла меня за руку.

– Это неизбежно, солнышко. Но я поговорю с ними, чтобы прекратили молоть языками.

– Спасибо. – Я благодарно сжала её пальцы. – И вообще я теряюсь в догадках, зачем Тео вмешался во всё это.

О том, как он набросился на Эрика, я предпочла умолчать. Мне до сих пор было жутко от его слепой ярости. Маршалл будто правда был готов задушить Линдмана голыми руками.

Что за демоны сидят внутри тебя, Тео?

– Мужчинам от любви голову сносит напрочь. – Кейт кокетливо закатила глаза, и я снисходительно улыбнулась.

– Да, но Тео не любит меня. Иначе он бы не… – Я осеклась, вспомнив, как его пальцы схватили и моё горло совсем недавно. И жёсткий ледяной голос, когда он говорил, что его следующая реакция мне не понравится.

Мог ли он вправду ударить меня?

Я не знала. И проверять не хотела.

– Иначе он бы не что? – Кейт пристально посмотрела на меня и строго спросила: – Что он сделал, Ханна?

Чёрт.

Я отвела взгляд и сплела пальцы в замок.

– Ничего. Я хотела сказать, что ему просто нравится владеть и всё контролировать. А ещё, что он жуткий ревнивец и собственник.

Когда я замолчала, Кейт вздохнула и, снова откинувшись на спинку дивана, прикрыла глаза. По её красивому лицу мелькнула тень, как будто в этот момент она вспомнила что-то очень болезненное.

– Не хочешь говорить – твоё право, но знай, что я понимаю тебя, – вдруг сказала подруга, уставившись куда-то вдаль. – Помнишь я рассказывала тебе, что была замужем?

Я кивнула.

– Да, ты говорила, что была в браке около года.

– Но не говорила за кем. – Она сглотнула, но продолжила с таким видом, будто решилась на исповедь. – Его звали Калеб. До брака мы встречались три месяца, и он был совершенно другим человеком – чутким, нежным, заботливым. Мне было 22. Я была по уши влюблена, полностью поглощена им и… не замечала, как он ломает меня, подстраивая под себя. – Её голос чуть осип и задрожал, но Кейт глубоко вдохнула, и голос снова зазвучал ровно. – А в браке он превратился в настоящего ревнивого тирана. Доминировал во всём, включая нашу сексуальную жизнь, манипулировал моими страхами и желаниями, совершенно не слушал меня и не давал шагу ступить без его ведома. – Она остановилась, сжала губы в тонкую линию, словно решая, стоит ли говорить дальше. – Последней каплей стало то, что он решил, будто имеет право брать меня силой и поднимать на меня руку. Я не стала молчать и терпеть это. Подала заявление, и ублюдка посадили за домашнее насилие. Он всё ещё в тюрьме. – Кейт наконец взглянула на меня. В её глазах было что-то ледяное, бескомпромиссное, но глубоко внутри я видела боль – старую, выцветшую, но всё ещё живую. – И я ни о чём не жалею.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. В груди сжалось от того, насколько её история отзывалась во мне. Я слишком хорошо знала, каково это – когда кто-то ломает тебя, делает своей и пользуется тобой, будто вещью.

Моё прошлое вдруг показалось ближе, чем обычно. Я думала, что спрятала его глубже, но вот оно – всплыло на поверхность, как чёрные маслянистые круги на воде.

Я молча потянулась к Кейт и крепко обняла её. Она вздрогнула, но потом обмякла в моих руках и обняла меня в ответ. Мы не говорили – нам не нужно было слов.

Кейт первой разорвала объятия, чуть нервно усмехнувшись, будто неловко себя чувствовала.

– Не все мужчины такие, – тихо сказала она. – Просто мне не повезло. А ты будь осторожна с Тео. – Она убрала мои волосы за уши и погладила меня по щеке. – Я не хочу пугать тебя, Ханна, но… я вижу в нём те же повадки, что были у Калеба. Решать тебе, хочешь ли ты быть с ним, но знай, если затянешь, то уже не сможешь выйти без потерь. Я прошла через ад, зачерствела, но выстояла. И стала сильнее, чем была. Но эта цена слишком высока. Слишком много боли, слишком много времени прошло, прежде чем я снова почувствовала себя живой, целой и поняла, что заслуживаю лучшего. – Кейт улыбнулась и сжала мои пальцы. – Ты тоже заслуживаешь лучшего. И неважно, как хорошо вам в постели. Не обманывайся страстью – она затмит страх, но не спасёт тебя. Это не стоит того. Мы сильные, но мужчины, как ни крути, сильнее нас. И если ты уже чувствуешь, что это конец – уходи. Пока это твой выбор, а не последствия.

Я молчала. Слёзы жгли глаза, но я не могла их выпустить.

Кейт была права. Она была чертовски права во всём. Мне нужно было вырваться из этого порочного круга, пока он не сжался и не раздавил меня.

Но почему внутри всё так рьяно протестует против этой мысли? Почему, несмотря на страх, отвращение к манипуляциям и желание вырваться, я до сих пор чувствую этот проклятый жар, когда думаю о Тео?

– Я влюбилась в него, Кейт, – наконец призналась я, сама же отвечая на свои вопросы. – И я опять в полной заднице.

Она мягко сжала мою ладонь и улыбнулась.

– Как я и говорила, Тео может быть совсем не таким, как мой бывший. Не держи всё в себе, поговори с ним откровенно. Ты заслуживаешь только того, кому можешь всецело доверять, кто будет защищать тебя, а не подавлять и пытаться контролировать каждую секунду твоей жизни. Либо он примет это, либо шли его на хер.

Я усмехнулась.

– Да, именно так я и сделаю.

Но Тео Маршалл был бурей, а я – в её эпицентре. И я знала, что бороться с ним будет непросто, если вообще возможно.