– Пойду-ка я… наверх, – Береника направилась к лестнице, оставив нас вдвоем.

Мудрости этой женщины оставалось только поражаться.

Я посмотрела Алтимору в глаза. Они казались темнее обычного. Он ревновал? Сейчас? Когда мы и так собирались расстаться навсегда.

– Цепочку мне одолжила Августина, – ответила я. – Я думала, что потеряла ее.

– Я нашел ее в кровати, – кивнул принц. – Собирался отдать ювелиру, да закрутился и забыл. Ничего, когда вернусь во дворец, куплю ей что-то взамен. А пока сможем ее заложить. Но этот браслет…

– Он от Кириана, – сказала я честно.

– Тогда лучше спрячь его, чтобы никто не видел.

Я подняла брови.

– Ты и так здесь из-за меня, – продолжал принц. – Не хочу, чтобы тебе пришлось жертвовать еще и подарками.

Мне хотелось спросить: даже если они от другого мужчины? Но это бы подразумевало, что мы с Алтимором вместе, как пара. Что есть он, а есть другой. А кто мы сейчас друг другу?

– Цепочки на все хватит, – заключил принц и поднялся из-за стола.

С Береникой мы попрощались так тепло, словно были знакомы не один день. Алтимор, конечно, был. Но и ко мне кормилица отнеслась с материнской теплотой. У нее под крылом хотелось отогреться. Но я понимала, что пусть она и уверяла, что никто не будет нас у нее искать, рано или поздно и ее дом могли проверить. Лучше ее жизнью не рисковать.

На улице ярко светило солнце, и казавшийся мрачным Фортундейл заиграл новыми красками. Сначала мы с принцем отправились к Бари, поскольку он жил неподалеку. Им оказался молодой человек крепкого сложения с добрыми глазами, как у матери.

– Ал! – воскликнул он, увидев нас в дверях. – Я тебя едва узнал!

– На это и расчет!

Они обнялись, и уже в доме принц рассказал молочному брату, как было дело.

– Будь спокоен, – заверил Бари, – я такую песню напишу, все тебя жалеть будут.

– Жалеть не надо, – Алтимор наморщил лоб. – А вот жаждать справедливости…

– Не учи, как мне свое дело делать! – усмехнулся бард.

Это было удивительно. Простой горожанин мог спокойно перебить своего принца, к которому и обращался без всяких титулов. Получалось так, что дворец для Алтимора был полем боя, а по-настоящему расслабленно он чувствовал себя среди таких людей, как Береника и ее сын. Неужели он сам этого не видел?

Когда мы покинули дом Бари, я спросила об этом самого принца.

– Да, я с ними душой отдыхаю, – согласился он. – Но тем важнее, чтобы императором стал именно я. Чтобы такие, как они, не пострадали. Я как-то слышал, как мой братец разглагольствовал о повышении налогов. Поверь, дорвись Арвин до власти, все взвоют. И этого допустить нельзя.

Ну вот, снова он про трон.

Спорить я не стала, и мы двинулись к следующей остановке на нашем маршруте.

Вышли на торговую площадь, шумную, людную, и мне на мгновение стало страшно. Вдруг нас опознают? Но маскировка работала, и никому до нас не было дела.

На углу площади располагался небольшой магазинчик. Пожилой мужичок с длинной бородкой долго рассматривал нашу цепочку через увеличительное стекло, а после назвал цену. Принц принялся с ним торговаться.

– Во-первых, тут не хватает звена, – приводил аргументы мужичок. – Во-вторых, цепочка явно украдена. Ее можно будет сбыть, только если вытащить камни и переплавить золото.

Алтимор всё равно не собирался сдаваться, и ювелиру пришлось-таки поднять цену.

– Сейчас, подождите, – проворчал он и отправился к себе в подсобку.

– Ух, а я волновалась, – я выдохнула.

Но как оказалось, преждевременно. Мужичок задерживался, и когда принц подошел к окну, то заметил пару идущих к магазину стражников. Нам пришлось схватить многострадальную цепочку и пуститься в бега. Через толпу на площади и петляя мимо прилавков с сочными фруктами.

Алтимор крепко держал меня за руку, не давая сбавить темп. Забежав в соседний переулок, он торопливо осмотрелся и ринулся к валявшейся у стены дома приставной лестнице.

– Надо забраться на крышу, – предложил он.

Ох, этого еще не хватало!

– Давай, Ниа, скорее.

Подняв лестницу, он вскарабкался так быстро, словно каждый день для такого тренировался. Мне же стало страшно. Лестница была старой, подбитой погодой и местами подгнившей. На верхних ступеньках мои ноги начало покалывать от страха, и каждое движение давалось всё с большим трудом.

Принц свесился с крыши и протянул мне руку. Мне вспомнилось, как он вот так же смотрел на меня в той пещере. Словно приободрял: давай же, не бойся! Его пальцы сжали мое запястье и потянули на себя. Я рванула вверх и оказалась-таки на крыше. После чего Алтимор толкнул лестницу вниз.

– Что теперь? – спросила я.

Он весело улыбнулся.

– Теперь будем прыгать.

– Куда прыгать? – не поняла я. – С ума сошел?

– Сначала на крышу вон того дома, – ответил Алтимор и добавил с загадочным выражением лица: – А потом я тебе покажу мое самое любимое место в городе.

Дома в Фортундейле стояли впритирку, и перепрыгивать с крыши на крышу оказалось не так уж сложно. Первые раз пять было страшно до дрожи, но потом я даже почувствовала что-то сродни восторгу.

Теплый ветер теребил мои теперь рыжие волосы. Люди внизу нас не замечали. А мы были как двое беззаботных подростков. Держались за руки, перешучивались и жили одним мгновением.

***

Любимым местом Алтимора оказалась старая колокольня. Башня, возвышавшаяся над заброшенным храмом, который почему-то не походил на другие.

– В Фортундейле не всегда верили в Эора, – пояснил принц. – В доимперские времена здесь почитали других богов. Это как раз одно из оставшихся от них святилищ.

– Не понимаю, зачем заставлять менять веру? – спросила я.

– Потому что Эор – истинный бог?

– Или дело опять в желании объединить людей под одним флагом, чтобы было легче ими управлять, – высказала я.

Алтимор пожал плечами.

– Это неизбежно, как тот самый исторический процесс. Но я люблю приходить сюда. От этих камней веет чем-то не просто древним, а мощным и непознанным.

Мы вошли в башню и поднялись по винтовой лестнице на самый верхний этаж. Отсюда открывался такой вид, что захватывало дух. Дома, по которым мы недавно прыгали, теперь казались маленькими камушками на переправе через ручей.

С крыши дворца тоже была видна часть города за крепостной стеной, но в сравнении с колокольней это было не то. Здесь мы находились к городу намного ближе. Могли чувствовать его ритм. Наблюдать за потоками людей.

– Как тут здорово! – воскликнула я.

Алтимор поднял руку и указал куда-то ближе к горизонту.

– Вот там на окраине города живет старшая сестра Бари. Мы несколько лет не виделись, но я слышал от Береники, что ее муж занимается торговлей и часто возит товары из северных провинций. Возможно, он согласится вывезти тебя из города.

Напоминание о скорой разлуке больно отозвалось внутри. Но я понимала, что это неизбежно. Так будет лучше для меня. И всё же хотелось продлить мгновение вместе как можно дольше.

– Почему вы не общались? – поинтересовалась я.

В глазах принца мелькнула печаль.

– Я был влюблен в нее. Сильно влюблен. Но скажем так… – он помедлил. – Именно тогда я понял, что мое положение не позволит мне быть с тем, с кем захочу. Так что в итоге я рад, что она вышла замуж. И не стал бы ее беспокоить, если бы нам не нужна была помощь.

– Неужели тебе никогда не хотелось стать обычным человеком? – спросила я.

Алтимор пожал плечами.

– А смысл об этом думать? Я родился принцем. В этом моя судьба.

– Судьба или воля твоих родителей? – усомнилась я. – Сейчас ты больше не принц. Ты мог бы зажить иначе.

Он повернул голову и, посмотрев мне в глаза, проговорил со всей убежденностью:

– Нельзя, чтобы они победили, Ниа.

– Даже если цена – твоя жизнь?

– Да.

Мы замолчали. Я снова посмотрела на бурлящий под ногами город. А когда перевела взгляд обратно на принца, заметила, что Алтимор о чем-то задумался. Его лицо утратило лихое и беззаботное выражение, и теперь он даже казался старше.

– Ниа, – начал он, поворачиваясь ко мне. – Даже не знаю, когда мне последний раз было так хорошо. По-настоящему хорошо. Я привык брать от женщин совсем другое. Привык, что и им нужны подарки или привилегии. Привык, что для них я всегда наследник престола и сын своего отца. Но с тобой… С тобой я словно другой человек. На меня ничего не давит. Ты от меня ничего не требуешь, и рядом с тобой я не обязан ничему соответствовать. Нет, если кому-то что-то и нужно, то это скорее мне… – он усмехнулся. – Еще ни одна женщина не заставляла меня так долго ждать, только чтобы осознать, что она дорога мне совсем не поэтому.

Я пока не очень понимала, что он хотел всем этим сказать, но не хотела перебивать. Было ясно, что принцу нужно было выговориться. И я боялась разрушить магию мгновения.

– Тогда в дороге я вожделел тебя. Каждый день о тебе думал. Завидовал Кириану до скрежета в зубах. Но я не видел тебя. Не понимал, кто ты. Красивый горный цветок, нечто незнакомое и неизведанное. Вот чем ты меня манила. Но чем больше я тебя узнавал, тем больше понимал, что это всё поверхностно. Ты намного глубже, многограннее и сильнее… Ни одна женщина не сделала бы ради меня того, что сделала ты. Ни одна не пошла бы к Арвину, рискуя жизнью и своей честью. Даже за мешок золота.

– Я… – я разлепила губы, но Алтимор накрыл их ладонью.

– Погоди, я должен договорить до конца, – голос принца подрагивал, а карие глаза заблестели. – Я очень виноват перед тобой. Я напал на твой народ, обманул вашего вождя и повез твоих соплеменников на чужбину в цепях. Сомневаюсь, что такое можно простить, но всё же…

Он опустился передо мной на колени и, взяв мою ладонь в свои, прижался к ней лбом.

– Прости меня, Ниа.

Порыв ветра растребушил мои волосы. Под ногами простирался бесконечный город, а где-то над головой прокричал орел. Жизнь продолжалась, а мне казалось, что время остановилось. Не верилось, что это происходит на самом деле. Я словно была на вершине мира, а наследник трона этой проклятой империи и мой враг стоял передо мной на коленях.

Я положила вторую ладонь на рыжую макушку принца и несколько бесконечных минут мы так и стояли, не двигаясь и не разговаривая.

– Хотел бы я всё исправить, – еле слышно произнес Алтимор.

Я задумалась. Убитых вернуть нельзя, как и восстановить разрушенные судьбы. Но было то, что принц и будущий император сделать мог.

Я присела и оказалась с Алтимором на одном уровне.

– Я знаю, что поможет тебе отвоевать трон, – проговорила я. – И навсегда изменит лицо империи.

Принц посмотрел на меня одновременно с удивлением и надеждой.

– Ты должен отменить рабство, – продолжила я. – Освободить всех рабов по всей стране. Навсегда избавить их от цепей, а империю – от этого дикого обычая. Все люди должны быть свободны и получать за труд деньги.

Алтимор моргнул, явно переваривая услышанное.

– Тебе кажется это невозможным, – добавила я. – Но великие люди делают невозможное. Ты войдешь в историю как первый император, вытащивший страну из темных веков.

Принц сел и, сложив пальцы в кулак, приложил к подбородку.

– Не всем это понравится. Дворяне, купцы, работорговцы…

– Людей нельзя держать в плену, Ал, – сказала я почти с интонацией Кириана. – Сейчас тебе кажется, что так было всегда. Что это незыблемая традиция. Но можно жить и по-другому. Перемены, если хочешь, и есть суть исторического процесса. Ты не обязан быть своим отцом. Не обязан следовать его воле. И не обязан править, как это делал он.

Я видела, что Алтимор меня слушал. Действительно слушал, а не делал вид.

– Народ тебя тоже поддержит, – я села рядам. – Потому что за тобой будет огромная сила. Рабам нечего терять, кроме своих цепей. Если ты поведешь их к свободе, они пойдут за тобой до конца. Против Арвина, против императора, против кого угодно.

– Но… – задумчиво проговорил Алтимор. – Неужели они мне поверят? И не посчитают, что я лишь воспользуюсь восстанием, чтобы усесться на трон. Я бы на их месте не стал верить опальному принцу, который бы к ним никогда не пришел, будь у него выбор.

– Но ведь выбор у тебя есть, – напомнила я. – Ты всё еще можешь обратиться к Иссиль и призвать на помощь Риферот. А можешь решить проблемы своей страны внутри нее.

– В этом ты права, – согласился принц. – Но мой вопрос остается.

– Я слышала, что во главе восстания стоят мои соплеменники. Мы можем попробовать договориться с ними.

– Уж они поверят мне в первую очередь! – Алтимор горько усмехнулся.

– Я объясню…

– Нет, Ниа, это слишком опасно, – он взял меня за руку и легонько погладил по костяшкам пальцев. – Часть меня так не хочет с тобой расставаться, что готова зацепиться за любую возможность побыть рядом дольше. Но я не могу идти на поводу у этого желания. Ты и так сделала для меня слишком много. Тебе надо выбираться из города, а не рисковать еще больше.

– Чтобы жить в империи, где процветает рабство? Зная, что я могла это изменить?

Я посмотрела принцу в глаза.

Алтимор поднес мою руку к губам, и по моему телу словно пробежались искорки разрядов.

– Этим ты меня и восхищаешь, цветочек, – сказал принц, целуя мою ладонь. – Может, ты и не дочь вождя, но ты настоящая принцесса.

Не выдержав, я подалась к нему. Алтимор прижал меня к себе и на этот раз поцеловал в губы. Его пальцы прошлись по моим рыжим волосам, а затем погладили по спине.

Мне хотелось прижаться к нему еще больше. Навсегда раствориться в этих объятьях, унестись, исчезнуть, чтобы уже никто и ничего не мешало нам быть вместе. Но реальность не хотела отпускать.

Алтимор чуть отстранился и, упираясь своим лбом в мой, тихо спросил:

– Ниа, неужели я заслужил твое доверие? После всего…

– Я не боюсь ошибиться, – уверенно сказала я, гладя его по ежику волос. – На кону жизни сотен тысяч людей. Если не рисковать ради такого, то для чего в жизни вообще стоит рисковать?

– Ради любви? – принц улыбнулся краешком рта и, поцеловав меня в нос, поднялся на ноги. – Хорошо, Ниа, будь по-твоему. Нам нужно найти, где твои соплеменники прячутся. Вряд ли в городе. Но здесь наверняка есть люди, которые знают, как с ними связаться.

– Тогда где нам начать?

– Придется пройтись по злачным местам и порасспрашивать народ. Думаю, будет лучше, если ты подождешь у Береники.

– Нет, – я скрестила на груди руки.

– Ниа, туда, куда я пойду, девушке не место.

– Без меня у тебя еще меньше шансов, – возразила я. – Особенно если тебя узнают.

– Когда люди смотрят на принца, они видят богатство и славу, а не запоминают лицо.

– И все же… Я для лингов своя, и вполне естественно, если я их буду искать. А вот твой интерес может показаться подозрительным.

Алтимор задумался на минутку и едва не подпрыгнул от посетившей его идеи:

– Если не замаскировать меня под беглого раба…

Мы принялись обсуждать его план, но всё никак не могли договориться. Принц хотел оставить меня дома, а я не собиралась отпускать его одного. В итоге сошлись на том, что надо вернуться к Беренике. Я надеялась, что она поможет нам с маскировкой. А Алтимор, видимо, рассчитывал, что она убедит меня отсидеться у нее.

Возвращались мы уже не по крышам, а по мощеным улочкам Фортундейла. Старались не рисковать и патрули лишний раз обходить стороной. Но даже попадавшиеся по пути стражники нас не узнавали. И все же мне думалось, что принцу сойти за раба будет намного труднее, чем притвориться горожанином. Он был слишком чист и ухожен. И спину держал ровно, как солдат на смотре. Если мозоли от тренировочного меча еще могли сойти за трудовые, то что делать с белой кожей, не знавшей загара? А самоуверенный взгляд, гордо поднятый подбородок… Нет, тут надо было подготовиться основательнее, чем просто переодеться.

Все эти соображения я высказывала Алтимору, пока мы шли.

– Так что если ты просто будешь уверять, что беглый раб, – заключила я. – Тебе никто не поверит. Наверняка в их движение уже пытались проникнуть доносчики…

Принц чуть сжал мою руку.

– Смотри, – он указал на горевший в доме Береники свет.

Сквозь белую занавеску на окне виднелся мужской силуэт.