На Вутланском заводе тракторных запасных частей Сергей Чигитов работал около пяти лет. Ему не раз предлагали должность директора этого предприятия: Сологубов больше болел, чем работал, и хотя он старался не отлеживаться дома и приходил на завод, пользы от старого больного человека было немного.

Сологубов — опытный руководитель, квалифицированный инженер. Много лет он проработал на Уралмаше, в Челябинске и Харькове. Немало сделал и для строящегося завода тракторных запасных частей в Вутлане. С его авторитетом очень считались и в обкоме партии, и в Госплане. Да и в более высоких инстанциях не оставляли без внимания его советы, замечания, просьбы. Но время, всесильное время не пощадило и этого человека. Он болел целыми месяцами. Правда, одно его имя помогало Сергею Кирилловичу добыть для завода все, в чем была нужда. Но частые и длительные отсутствия директора мешали ему заниматься своими прямыми обязанностями. А у главного инженера их хватало. Сергей Кириллович решительно отказывался от предлагаемой должности директора завода. Но его не оставляли в покое. Вот и на сегодня он вызван в промышленный отдел Чувашского областного комитета партии.

Из Вутлана в Чебоксары он прибыл рано утром. И сразу же поехал на квартиру к родителям. Харьяс Харитоновна, хотя ей и было за пятьдесят, выглядела значительно моложе своих лет. Она очень обрадовалась сыну, усадила его за стол, стала угощать, расспрашивать о вутланских новостях.

Когда Сергей Кириллович, переставал есть, она его упрашивала:

— Ну еще хоть немножко, сынок. Такого в общественной столовой не подадут.

Он понимал, мать переживает, что у него не очень удачно сложилась семейная жизнь. А прямо об этом сказать не смеет, боится огорчить, растревожить его душу.

— А где же Роман? — спросил Сергей Кириллович. Он надеялся, что сын вот-вот выйдет к нему, но теперь понял, его нет дома.

— В школу ушел.

— Как жаль, я торопился с поезда, хотел его застать. Мы с ним очень редко видимся…

Сергей Кириллович знал, что Роман у своей бабушки живет, как у родной матери. Здесь он ничем не обижен, не обойден. Но сам Сергей в последнее время все больше тосковал, скучал по мальчику.

— Ну как он тут? Учится хорошо?

— Все нормально, все в порядке. Учится на четверки и пятерки. Здоровенький. Заразился как-то гриппом, но быстро поправился. Мы об этом тебе даже писать не стали.

— Мама, я все думаю, может, мне взять его с собой в Вутлан? Теперь он уже взрослый. Мы с ним не пропадем. Да и ты отдохнешь.

— Об этом брось даже думать, — строго возразила Харьяс. — Разве можно мальчика в таком опасном возрасте оставлять без надзора? Ты же целые дни на заводе.

Сергей уныло опустил голову:

— Что правда, то правда… Он еще не решил куда пойти учиться после школы?

— Хочет в химико-технологический.

— Ну это уж твое влияние, — усмехнулся Сергей.

— Нет, Роман собирается на механический факультет. Хочет заниматься компрессорами и холодильными установками.

— Ну, да, побывал с экскурсией на заводе «Компрессор». Если бы ему удалось попасть на автозавод, он непременно захотел бы стать автомобилистом. Не видел он еще ничего…

— Я не сказала бы, что Ромик так легко меняет свои убеждения. Ты плохо знаешь своего сына, — сказала Харьяс и пожалела.

— Да, это так, мама, — согласился Сергей. — И в этом мое горе. Но что мне делать?

— О сыне не беспокойся. У тебя ему лучше не будет. А вот о себе пора бы подумать. До каких же пор ты так вот мытарствовать будешь? Полина так и не собирается переехать из Ленинграда?

— Нет, пока нет. Обещает приехать погостить на одну-две недельки.

— Так и будете всю жизнь жить? Ты хоть уверен, что у нее там никого нет? Молодая женщина — и одна.

— Ты, мама, так в сельхозинституте и работаешь? — Сергей неожиданно переменил тему разговора. Ему было трудно говорить о жене.

— Ну, а где же еще… До пенсии, во всяком случае, не думаю уходить. Еще вот в опытное хозяйство института езжу, новые химикаты испытываю.

— Все воюешь с вредителями полей? А как твоя диссертация? Подвигается?

— В этом году думаю завершить.

— Я вижу, ты за двоих работаешь. А когда отдыхать будешь?

— Отдохну. Сидеть без дела тоже радость небольшая…

— Ну, мне пора в обком партии. Роман когда приходит из школы?

— В два. Постарайся не задерживаться, пообедаем втроем, по-семейному.

— Почему втроем? А папа разве не придет?

— Он в Москве. Когда вынесли решение о строительстве Чебоксарского машиностроительного завода, отца как подменили. Снова почувствовал себя двадцатилетним, едва успевает пересаживаться с поезда на самолет.

— Это тебя огорчает? — улыбаясь, спросил Сергей.

— Да не обо мне речь, о нем — немолодой уже, здоровье слабое… Совсем о себе не думает. Много ли жить осталось, а мы все врозь да врозь.

— Завидую я вам, — сказал он. — В таком возрасте, а все ревнуете друг друга…

— К кому? — оскорбилась мать.

— К работе. Ну я пошел. К обеду вернусь.

Инструктор промышленного отдела обкома партии Христов, пожав руку Чигитову и пригласив сесть, сразу перешел к делу.

— Сологубов сказал мне, что, оставаясь на посту директора, он только тормозит дело. Старик уходит в отставку. Остро стоит вопрос, кем его заменить. Я продолжаю настаивать на твоей кандидатуре.

Христов остановил на Сергее Кирилловиче полувопросительный взгляд:

— Не изменил своего отношения к этому вопросу?

— Извините, Тодор Грозданович, но я прошу оставить меня на прежней должности.

— Слушай, Сережа, объясни мне, в чем дело? Почему ты отказываешься? Это же такая честь.

— Меня больше интересует работа технического руководителя. Я всю войну мечтал стать инженером, хочу принимать непосредственное участие в техническом прогрессе.

— Но в таком случае подумай вот о чем: тебе придется работать с новым директором. Еще неизвестно, как сложатся ваши отношения, какой это будет человек.

— На это я смотрю так: каким бы человеком он ни оказался, у него свои обязанности, у меня — свои…

— Я тебе дружески советую — подумай до завтра, взвесь все.

— Тодор Грозданович, вы же знаете, у меня уже было время обдумать этот вопрос. Я в самой категорической форме отказываюсь. Кстати, из Москвы приехали специалисты на пуск автоматической линии. Мне нужно бы сегодня же вернуться домой.

— Хорошо, сообщи свое решение из Вутлана. Два дня даю на размышления.

— Тодор Грозданович, извините, но я своего решения не изменю. Зачем терять время?!

На смуглом, в глубоких морщинах лице Христова вспыхнули красные пятна. Минуту помолчав, он сдержанно произнес:

— Не простое это дело — подыскать директора. Давай вместе думать о кандидатуре. С кем бы ты хотел работать, чтобы он был для тебя авторитетом?

— Об этом я не задумывался.

— Напрасно. А я думал. И ни на ком не остановился. В Вутлане нет такого человека.

— Да ну? Такой город! Столько специалистов с высшим образованием!

— Ну, а если конкретно? Давай откровенно, кого можешь назвать? Подумаем, обсудим…

— Так вдруг? Надо подумать…

— Ладно, думай, звони. Как дома? Жена еще не переехала?

— Обещает скоро приехать, но не на совсем.

Тодор Грозданович отвел от Сергея глаза: не одобрял он такие вот отношения между супругами. Как правило, плохо они кончаются…

— Сын растет? — спросил. И тут же добавил: — Впрочем, ты его реже видишь, чем я. Он, молодец, нас не забывает.

— Что пишет Слава? — в свою очередь поинтересовался Сергей.

— У него все в порядке. Работает там же, в Министерстве машиностроения. Работой доволен.

— В Чебоксары не собирается?

— Они с Машей влюблены в Москву. Дети пошли в школу… Пока на эту тему разговора не было. А нам с матерью их очень недостает. Хотя бы Мирокки жил с нами, а то и он раз в полмесяца показывается. Сам понимаешь, капитан волжского теплохода. Курсирует по маршруту Горький — Астрахань. Ну, до скорой! Привет всем. Жду твоего звонка!

Сергей Чигитов — человек слова и дела. Выйдя из кабинета Христова, он почувствовал, что обещание предложить кандидатуру на пост директора завода тракторных запасных частей повисло на нем, как груз на шее. Только из большого доверия и уважения Тодор Грозданович советовался с ним по этому вопросу. А раз так — Сергей Кириллович не мог пренебречь этим, пусть неофициальным поручением. Но какую заботу он возложил на себя!

В самом деле, кого бы он мог порекомендовать Христову? Один слишком молод, а, значит, недостаточно опытен для такого ответственного поста. Другого, наоборот, уже клонит к пенсионному рубежу. Третий вроде бы и подходит по деловым качествам, но нрав подкачал — спесив, несдержан. Четвертому очень надо бы у кого-нибудь подзанять смелости, размаха, принципиальности…

А ведь от руководителя на предприятии многое зависит. Чигитов уже клял себя — черт дернул его за язык…

И вдруг вспомнил о Мурзайкине. Правда, Ивану Филипповичу тоже за пятьдесят, но бодр, здоров, всегда в хорошем настроении. Да и биография — из крестьян-бедняков, бывший фронтовик, вся грудь в орденах. Опыта руководящей работы хватит на троих… Около десяти лет был на посту председателя Вутланского районного Совета депутатов трудящихся. Правда, на последней сессии райсовета он был освобожден от должности председателя…

Вутланцы по-разному толковали это событие. Одни были уверены, что Мурзайкина хотят перевести в столицу республики на более высокий пост. Другие знали, что бывший вутланский мэр просто разжалован, и поделом ему. Были и такие, которые считали, что Мурзайкина погубили его требовательность и прямота. Кому-то, мол, эти качества районного головы пришлись не по душе.

У Сергея Кирилловича на этот счет было свое мнение: не исключено, что Иван Филиппович на столь высокой должности в чем-то и проштрафился. Вполне естественно, что на пост председателя избран человек еще более достойный. Не во вред делу идут такие вот служебные перемещения… Даже отличный работник с годами теряет присущую ему остроту взгляда. На другом посту он вновь ее обретет.

Сергей Чигитов до сих пор не забыл и того, чем сам обязан Мурзайкину: тот вывез с поля боя его раненого отца.

Сергею Кирилловичу не хотелось ворошить прошлое. Все как-то проще и ясней без него. Но помимо воли, как потревоженная муть со дна реки, поднимались мрачные воспоминания.

Его мать… Она столько пережила за него, за мужа. Потом немецкий трудовой лагерь… Сергей уверен — ни один порядочный человек не способен не только сказать, даже подумать, что кто-то из советских людей оказывался там по собственной воле, был счастлив, жил припеваючи. Упрекать в этом жертву войны все равно что прикладывать к кровоточащим ранам раскаленное железо. На это способен только палач.

Как же посмел Иван Филиппович в первый послевоенный год, когда душевные раны были особенно чувствительны, упрекнуть в этом его мать, усомниться в ее порядочности?

Сергей Кириллович узнал об этом спустя пять лет, когда вернулся в Вутлан с дипломом инженера, а его родители уже переехали в Чебоксары. И не от самой матери — от друзей. Она же до сих пор отводит разговор от этой темы: то ли не хочет волновать его, то ли ей самой все еще не под силу вспоминать о том тяжелом эпизоде. А то и по доброте душевной: к чему, мол, ссорить свою семью с семьей давнего друга Уги Атласовны?

Сам же Мурзайкин, судя по всему, и мысли не допускал о своей виновности перед Чигитовым. Как же, им руководили самые возвышенные патриотические чувства. А их обязаны все уважать.

Впрочем, стоит ли вспоминать старое, — когда-то все это было! — личные счеты, обиды мешают общему делу. Лучше Мурзайкина кандидатуры на пост директора завода тракторных запасных частей, пожалуй, все равно не найти.

Иван Филиппович вот-вот должен был вернуться с курорта. Об этом Сергею Кирилловичу сказала Уга Атласовна, которую он случайно встретил на улице. Судя по настроению, ее ничуть не печалили служебные осложнения мужа. Она так и сказала:

— Вернется домой, подберет себе работу по силам, будет ближе к семье. А то мы с дочерью его почти не видели…

«Мужественная, благороднейшая женщина, — с уважением подумал об Уге Атласовне Чигитов. — Только ради нее одной и то стоит все забыть и простить Мурзайкину».

Сергей Кириллович, как и обещал, позвонил Христову. Он не просто предложил кандидатуру Ивана Филипповича, а довольно категорически заявил:

— Нашим директором должен быть Мурзайкин.

Христов не сразу согласился с Чигитовым: завод тракторных запасных частей — это не санаторий, где Иван Филиппович когда-то заправлял делами. И не ремонтная мастерская. Не каждому и бывшему предисполкома под силу конкретное руководство таким крупным промышленным предприятием.

Но Сергей Кириллович настаивал на своем:

— Нашему заводу нужен хороший, опытный, инициативный администратор. Что касается технического руководства, то это уж моя стихия, моя забота!

Ну что ж, довольно убедительный довод. Христов перестал спорить с Чигитовым: как-то решит бюро обкома партии.

Через неделю Мурзайкин прибыл из Чебоксар с мандатом директора завода тракторных запасных частей. Главный инженер вздохнул с облегчением: наконец-то он без помех будет заниматься своим главным делом.

В тот же день Иван Филиппович пригласил его к себе в кабинет.

— Честно говоря, я очень надеялся, что теперь-то начнется у меня спокойная, как у всех нормальных людей, жизнь, — небрежно сказал он. У него был вид человека, уставшего от избытка внимания, доверия, чести. — Думал, подыщу себе полегче работенку, чтобы зимой можно было походить да лыжах, летом — покупаться, выехать на лоно природы… Черта с два! Вызвали в обком партии, сказали: выручай, товарищ Мурзайкин, принимай завод. Что тут ответишь? Я — солдат партии… Ну и честь, конечно. Не о ком-то другом, а опять о Мурзайкине вспомнили. Понимать надо.

Чигитову стало неловко за Мурзайкина: хвастать перед ним своим назначением! Несомненно, Ивану Филипповичу неизвестно, сколько раз Чигитову предлагали этот пост. А также то, что это он рекомендовал Мурзайкина.

Впрочем, это даже хорошо. Иначе Иван Филиппович, чего доброго, считал бы себя обязанным. Нет, нет, только не это, их отношения должны быть сугубо деловыми, служебными. И никаких намеков на давнюю дружбу, взаимное доброжелательство!

Мурзайкин попросил познакомить его с заводом. Сергей Кириллович повел нового директора сначала в механический цех, расположенный в главном корпусе. Иван Филиппович останавливался почти у каждого станка, заговаривал то с одним, то с другим рабочим: как работается, какие претензии к руководству, устраивают ли условия труда, заработок…

И хотя почти все ответы были одинаковыми, он долго и нудно записывал каждый из них в блокнот. Остановившись около следующего станка, Иван Филиппович стал расспрашивать токаря, не нуждается ли он в чем-нибудь.

— Как не нуждаться! — охотно отозвался тот. — Сами знаете, товарищ директор, ни в чем не нуждается только тот, кого снесли на кладбище. А живые всем всегда недовольны, им всегда всего мало…

— Ну, а вы-то чего бы хотели? — настаивал Мурзайкин.

— Больше всего на свете мне сейчас не хватает этого… как уж его? Пылесоса. — В хитрых глазах парня плясали чертики. — Видите, когда деталь обрабатываешь, металлическая пыль летит во все стороны. Может в легкие попасть. Заболеть недолго… И будет завод меня на иждивении держать. А ему это невыгодно, лучше установить пылесос, дешевле обойдется.

Иван Филиппович с озабоченным видом обошел станок, очевидно, решая, с какой стороны удобнее всего приладить пылесос.

— Ладно. Подумаем. Решим, — сказал Мурзайкин, бросив укоризненный взгляд в сторону главного инженера. — Мы не имеем права оставлять без внимания требования рабочего класса, — И вновь сделал какую-то пометку в своем блокноте.

Чигитов готов был провалиться сквозь землю: как он ошибался, полагая, что директору промышленного предприятия можно обойтись без специального образования!

И как Мурзайкин не понимает, что для него в его положении единственное спасение — не лезть в дела, в которых он ничего не смыслит.

После обеда Иван Филиппович отказался идти в следующий цех.

— Не все сразу, — объяснил он Чигитову. — Представление о заводе у меня уже сложилось. Остальные цехи обойдем как-нибудь в другой раз. Ты вот что, Сергей Кириллович, завтра с утра собери-ка руководящий состав, хочу представиться, да и с ними познакомиться нужно. В нашей работе девяносто девять процентов успеха зависит от руководящих кадров. Дошло до меня, что Сологубов на все лучшие должности сажал своих дружков. Придется пропустить их сквозь ситце. От неспособных постараемся избавиться. На их должности я подберу таких орлов! Проверенные ребята: все они работали под моим началом на фронте. Теперь разлетелись по всему Союзу. Но связи со мной не теряют. Жаль, некоторые устарели… Но есть и такие, что примчатся, как только дам знать…

У Чигитова окончательно испортилось настроение: да, с этим директором ему, видно, придется хлебнуть горя. Черт возьми, вот влип!

Ивану Филипповичу он сказал:

— Между прочим, Сологубов и меня пригласил сюда из Ленинграда.

— Да не о тебе речь, чудак-человек, — рассмеялся Мурзайкин, — ты-то мне — что сын родной. На кого же, подумай, мне опираться, как не на тебя?