Иштуловы впервые выбрались на юг, прежде всегда что-нибудь мешало: то нет путевок, то — лишних денег. Да и дел к отпускному времени, как правило, набиралось столько, что едва успеешь провернуть: дом требует ремонта, старики родители просят навестить…

Но с тех пор, как они вернулись на родину, таких забот поубавилось. Правда, прибавились другие. Видно, не в урочное время переехали они в Вутлан. Столько пережито… Нервы стали сдавать, сердце о себе все чаще напоминало. Да и возраст уже не прежний… Так что без хорошего отдыха не обойтись. А главное, подрастал сын, и хотелось его порадовать — показать Кавказ, покупать в море, поправить здоровье. Аркаше было около семи, но выглядел он пятилетним.

В Гагры Иштуловы приехали во второй половине ночи. На вокзале прибывших в санаторий ожидали автобусы. После того как они прошли процедуру оформления, их поместили в уютную комнатку коттеджа, стоящего на самом берегу моря. После двухсуточной тряски в поезде они так крепко и сладко заснули, что опоздали на завтрак.

Перекусив тем, что осталось от дорожных запасов, всей семьей вышли на берег моря.

Май был на исходе. Но в тех краях, откуда они приехали, весна выдалась поздняя, зелень только просыпалась, набирала силу.

Здесь же все цвело, благоухало, слепило яркостью красок. Небо — горячее и синее, море — вкрадчиво ласковое и бирюзовое, розовые кущи — дурманяще ароматны. А вокруг, лениво взмахивая крылышками, порхали нарядные бабочки, мохнатые шмели…

Аркаша, щурясь от яркого света, несколько минут удивленно озирался по сторонам. На его лице было откровенное недоумение: что это такое? Разве ж на земле возможна такая невиданная красота?!

А когда родители ему растолковали — это и есть тот благословенный юг, к щедротам которого люди рвутся со всех концов земли, мальчик успокоился.

— Бабочка, смотрите, какая бабочка! — закричал он. — А их можно ловить? Ругаться не будут?

И, размахивая соломенной кепочкой, стал кружить вокруг высокого куста розы.

Приближалось время обеда, и пляж постепенно пустел. Архип Прокопьевич, устроившийся с книгой в руках в плетеном кресле рядом с дачей, поторапливал жену, которая на веранде гладила вещи.

— Ну, можете идти переодеваться, — сказала Александра Макаровна.

Иштулов поднялся, позвал сына. Аркаша не отозвался. Где же он? Только что был здесь, гонялся за бабочками… Спрятался за каким-нибудь кустом?

Архип Прокопьевич еще раз окликнул мальчика, обошел вокруг коттеджа, осмотрел сад, набережную… Аркадия нигде не было.

— Шура, где сын? В комнате его нет? — обеспокоенно спросил отец.

— Не видела. Он же только что рядом с тобой бегал.

Александра Макаровна, собрав со стульев и кресел на веранде выглаженные вещи, внесла их в комнату и тоже выбежала искать сына.

Несколько минут они стояли в растерянности под палящим солнцем: куда бежать, что делать?

— Иди в ту сторону, а я пойду в эту, — распорядилась встревоженная мать.

Через несколько минут они встретились у своего домика.

— Нет? — задыхаясь от волнения спросила Александра Макаровна.

— Нет, — ответил Архип Прокопьевич. — Я прошел вдоль берега моря метров триста-четыреста. Дальше он уйти не мог — дорогу пересекает овраг, по дну которого бежит ручей. Через него он не переберется.

— А я дошла вон до той изгороди, это ведь почти в конце Старых Гагр. Дальше по берегу моря пройти невозможно, нужно подняться на центральную улицу. Аркаша такой понятливый, сообразительный, сам он не мог уйти с территории нашего санатория. Его кто-то увел, я в этом уверена.

Лицо Иштулова помрачнело: только этих осложнений им и не хватало!

Александра Макаровна, надеявшаяся, что к ее возвращению сын найдется, теперь совсем обессилила. Из ее глаз лились слезы, ноги подкашивались. Она опустилась на валун и никак не могла встать.

— Ну, ты успокойся, посиди здесь, я сейчас осмотрю все эти лодки, — сказал ей муж. — Может, он спрятался в какой-нибудь и наблюдает за нами. Или уснул. От детей всего можно ожидать.

Архип Прокопьевич спустился к воде, обшарил все лодки, стоящие на привязи, упросил водителя катера подвезти его к тем лодкам, которые маячили в море. Но никто из катающихся мальчика в соломенной фуражке не видел, с собой не брал.

Водитель катера между тем рассказал, что были случаи, когда пропадали мальчики. Правда, не здесь, а то ли в Сухуми, то ли в Батуми…

Исчезновение ребенка приобретало новую, более серьезную окраску и подоплеку.

А на берегу уже собирались толпы людей. Одни уверяли, что мальчик утонул, другие, что похищен, третьи, более здравомыслящие, успокаивали:

— Да заблудился где-нибудь, найдется. Сообщите в милицию, а сами зайдите к директору санатория. У него есть легковая машина, неплохо бы объездить все закоулки, сидит где-нибудь бедный, плачет.

Иштулов направился в каменное трехэтажное здание санатория, где находился кабинет директора.

Каково же было его удивление, когда он увидел там Мурзайкина.

Располневший, важный, в шелковом кителе, он несказанно удивился появлению земляка, обрадовался ему:

— Архип Прокопьевич, неужели отдыхаешь у меня? Да проходи ты, проходи, садись. Давно приехал? Один или с семьей? — Он долго и энергично тряс руку Иштулову.

— Пропал сын, Аркаша! — едва выговорил Архип Прокопьевич и рассказал о печальном событии своего первого курортного дня.

Мурзайкин тотчас же позвонил в милицию, в детскую больницу, в травматологический пункт. Нет, мальчик такого возраста нигде не числился.

Иван Филиппович повел Иштулова в чистенький дворик где стояла «эмка». Шофера нигде не нашли, и Мурзайкин понимая, что дорога каждая минута, сам сел за руль.

— Сначала объедем Старые Гагры, — сказал он Иштулову, занявшему место рядом. — Ты смотри на левую сторону, я — на правую. Во что одет Аркаша?

— В трикотажную рубашку вроде тельняшки и в синие короткие штанишки. На голове — соломенный картузик.

— У моря, говоришь, искали, не нашли. А куда ему хотелось пойти в Гаграх?

— Да ничего такого он не говорил. Он очень любит всяких насекомых, так вот бабочек ловил… И куда-то исчез, как сквозь землю провалился!

Миновали знаменитый «Гагрипш», парк, подъехали к порту. Из репродуктора лились веселые песни, шла посадка на теплоход.

Иштулов и Мурзайкин подошли к трапу. Спросили у контролеров, проверяющих билеты, не видели ли они мальчика с такими-то и такими приметами. Те разрешили им самим пройти на теплоход. Осмотр ничего утешительного не принес.

В раздумий постояли в порту. С моря возвращалась моторная лодка. В ней, кроме взрослых, находился мальчик. Решили подождать, пока лодка причалит к берегу. Нет, это был не тот ребенок, которого они искали.

Сели в машину и поехали обратно в Новые Гагры. Остановились у санатория узнать, нет ли каких новостей. По саду металась Александра Макаровна, она настолько была убита горем, что не сразу узнала Мурзайкина.

Иван Филиппович собрал свободных от срочных дел уборщиц, рабочих сада и разослал их в разные концы города искать пропавшего ребенка. А сам с Иштуловым решил объехать Новые Гагры. Остановились у базара, обошли его вдоль и поперек, спустились к пляжу, вновь выехали на центральную улицу.

Мурзайкин, оглядывая прохожих, попытался заговорить с Иштуловым о вутланских знакомых, но тот отвечал так неохотно и порой невпопад, что Иван Филиппович вскоре умолк.

— Ну куда же он мог деваться? — страдал Архип Прокопьевич. — Жена боится, что его украли.

— Не думаю. За время моей работы в Абхазии я ничего подобного не слышал, — возразил Мурзайкин. — Найдется, заигрался где-нибудь…

Решили вернуться в санаторий.

— Поздно вы обзавелись наследником, — сказал Мурзайкин. — Ведь вы были уже женаты, когда я приехал в Москву.

— Шура болела, врачи говорили, что она совсем не станет матерью. И вдруг такое счастье — родился сынок. Перед школой хотели подкрепить ему здоровье, показать море… И вон что вышло…

Александра Макаровна кинулась к подошедшей машине:

— Ну как? Нет? Не нашли? Ну все, точно, его украли! Как у Харьяс Сережу! — у нее уже не осталось сил даже плакать. Открытые лицо, шея, руки были ярко малиновыми от солнечного ожога, но она ничего не замечала, не чувствовала.

— Так то когда случилось? Двадцать лет назад, — возразил Иван Филиппович. — Зачем вы сравниваете. Найдется Аркадий, вот увидите… Вы хоть обедали?

— Да какой там обед, — едва выговорила Иштулова. И заплакала.

Архип Прокопьевич, чтобы не видеть слез жены, попросил Ивана Филипповича съездить в милицию. Заявить по телефону — одно, а побывать там лично — совсем другое, — рассудил он.

Вслед развернувшейся машине что-то вдруг стали кричать, размахивать руками. Иштулов попросил остановиться.

Машину окружили люди. Девушка в белом халате пробилась вперед:

— Нашелся, звонили из милиции! — сказала она, счастливо улыбаясь.

Александру Макаровну посадили в машину и теперь уже втроем поехали в Гагринское городское отделение милиции.

— Женщина какая-то звонила, — сказал им там милиционер. — Вот ее адрес. Впрочем, поехали вместе. — Уже в машине он добавил: — Говорит, мальчик все время плачет и зовет папу.

— А маму? — почему-то спросил Иштулов. То ли ему хотелось услышать «и маму», чтобы утешить жену, то ли приятно было убедиться, что сын к нему привязан больше.

— Нет, маму не вспоминает, — уверенно сказал милиционер, будто все это время он сам был рядом с Аркашей.

Центральная улица, по которой они ехали, утопала в зелени и казалась бесконечно длинной. Или это Мурзайкин так медленно ведет машину?

Александра Макаровна постаревшая, осунувшаяся за эти несколько часов, сидела, бессильно привалившись к спинке кресла, и молчала. В ее запавших серых глазах стояли слезы.

Иштулов старался не смотреть на ее исстрадавшееся лицо.

Милиционер, хотя и отлично знал, где находится дом, в который они ехали, с занятым и сосредоточенным видом держал перед собой развернутую записку с адресом.

Когда Мурзайкин сбавил скорость, чтобы прочитать номер дома, мимо которого проезжали, милиционер уверенно произнес:

— Еще, еще немножко, вон он, у трансформаторной будки.

У большого дома с террасами с двух сторон их ожидал молодой мужчина.

— Только уж не ругайте мальчика, — сказал он родителям, — он и так, бедняжка, настрадался.

— Это вы его нашли?

— Нет, моя жена. Она возвращалась с пляжа, а мальчик стоял на берегу и плакал.

Из-за круглого стола, стоявшего посреди небольшой квадратной комнатки, поднялась молодая женщина.

— Пожалуйста, проходите, — сказала она.

Аркаша сидел на кровати, покрытой голубым покрывалом, бледный и утомленный, как после продолжительной болезни.

Иштуловы кинулись к нему. Они верили и не верили, что сын нашелся.

Мальчик, безучастный ко всему, даже не бросился к родителям — то ли так переутомился, то ли чувствовал себя виноватым.

— Ну вот и нашелся наш сынок, — первым нарушил напряженное молчание Иштулов. — Где же ты был? Мы с мамой тебя искали, искали…

Всхлипнув, Аркаша ответил:

— Я хотел бабочку поймать, а она улетела. Я за ней бежал-бежал, потом бабочка потерялась. Я посмотрел — тебя нигде нет, сада нет, нашей веранды тоже нет…

— Как же ты перебрался через овраг? Там же ручей течет.

— Я снял сандалии, взял их в руки и перешел, — ответил мальчик.

Тут милиционера осенила догадка:

— Слушай, по-моему это тебя я видел во дворе милиции. Ты сидел и в камешки играл. — И уже взрослым: — Я еще хотел подойти к нему, а потом передумал.

— Я не знал куда идти, а там валялись красивые камушки, — ответил Аркаша. Он так и сидел неподвижно на кровати, очевидно, ожидая распоряжения старших.

Александра Макаровна, присев на краешек постели, погладила сына по голове.

— Где вы его нашли? — обратилась она к женщине.

— Около вышки пограничников.

— Значит, около пяти километров прошел вдоль берега, — заметил Мурзайкин.

— Он стоял и плакал, — продолжала рассказывать женщина. — Я его спросила, почему он плачет. Он ответил, что заблудился. Сказал, что с папой и мамой приехал отдыхать, а как называется санаторий, не знает.

Иштуловы сердечно поблагодарили супругов, приютивших их ребенка, Архип Прокопьевич на руках перенес сына в машину.

Прощаясь, Мурзайкин пригласил их вечером, после ужина, к себе.

— Жена будет рада вас видеть. Да и поговорить хочется…

— Уга Атласовна в этом же санатории работает? — спросила Александра Макаровна.

— Работала в этом, перешла в другой. Говорит, нечего семейственность разводить. А может, в том санатории директор интереснее. Кто поймет этих женщин! После Кирены я ни одной ни в чем не верю.

Полдник и кое-что от обеда Иштуловым принесли прямо в комнату. Но после пережитого им было не до еды.

Архип Прокопьевич выпил только стакан чая, Александра Макаровна остаток сил употребила на то, чтобы уговорить сына хоть чем-нибудь подкрепиться. Аркаша морщился, отказывался… И вдруг его вырвало…

Иштулов побежал за медиками. Пришли врач я фельдшерица. Измерив температуру и осмотрев мальчика, сказали, что он перегрелся и в результате — солнечный удар.

Александра Макаровна не отходила от ребенка. Архип Прокопьевич пошел на ужин один. Зайдя к Мурзайкину, рассказал о последствиях похождений сына.

Иван Филиппович был искренне огорчен. Он тут же позвонил жене и попросил ее посмотреть Аркашу. Через несколько минут Уга Атласовна в сопровождении мужа была у Иштуловых.

Она осмотрела мальчика, согласилась с диагнозом своего коллеги. Утешила:

— Через два-три дня будет здоров. Не нужно так переживать.

Иван Филиппович обещал распорядиться, чтобы еду матери и сыну приносили сюда.

Когда Аркаша уснул, все вышли на террасу.

— Как поживают наши земляки? — спросила Уга Атласовна. Она по-прежнему была изящной и красивой. Только в ее черных густых волосах появились серебряные нити. Да синие, как море в штиль, глаза казались грустными и утомленными.

Иштулов ответил:

— Слышали, наверное… умер Анатолий Яндураев.

— Умер?! Не вынес, бедняга… — с сожалением произнесла Уга. — Что же у него оказалось? Когда мы уезжали, вроде бы подозревали инфаркт миокарда…

— Инфаркт и подтвердился, — продолжал Иштулов. — Он долго лежал в больнице. Вроде стал поправляться. Собирался вернуться в Москву… Врачи уже разрешили ему вставать… Он поднялся, сделал несколько шагов и… упал. На вскрытии обнаружили повторный инфаркт. Жалко человека… Так неудачно сложилась его жизнь в Вутлане…

— Жена с сыном где теперь? — спросил Мурзайкин.

— Сразу же после похорон уехали в Москву, там у нее тетка, дом…

Несколько минут прошли в тягостном молчании.

— Чигитовы все еще в Москве или в Вутлане?

— Были в Москве, но собираются в Вутлан… Уже есть приказ о назначении Чигитова управляющим шахтами «Союзсланца» в районе Вутлан — Элькасы. Со второй половины года запланировано начало строительства ТЭЦ.

— Значит, Кирилл Герасимович растет, не сдает позиций! — не без зависти произнес Мурзайкин.

— А как Харьяс? Сережа? — спросила Уга Атласовна.

— Сережа женился, стал папой…

— О, значит Харьяс уже бабушка! — воскликнула Уга. — Боже, как быстро идет время! Кажется, совсем-совсем недавно я видела его вот таким… И уже — папа!

— Для этого ума много не надо, — заметил Мурзайкин.

— Но ведь он уже взрослый, техникум окончил, работает, — впервые отозвалась Александра Макаровна.

Уга посмотрела на мужа холодно и укоризненно.

— Ну, а ты, Иван Филиппович, не скучаешь тут, домой не тянет?

— Тянет, черт возьми! И красоты здесь необыкновенные, и жизнь недорогая, и работа нетрудная — как раз для студента-заочника. А ощущение такое — вроде бы не в своей тарелке, — и все тут!

— Ну что ж, это хорошо. Значит, сердцем не состарился, на покой и легкую жизнь не тянет. Возвращайтесь в Вутлан. Там теперь всем нам работы хватит.