– Привет! – Эндж садится ко мне на заднее сидение.

Обнимаемся с ней и чмокаем друг друга в щеки, пока Сергей, водитель отца, трогается с места, выруливая из двора Ярика. Сама я пока за руль не сажусь – плечо еще дает о себе знать ограниченной подвижностью, хотя от фиксирующей повязки мне разрешили избавиться пару дней назад. Так что для поездки на место проведения будущего фестиваля отец выделил мне машину. А Эндж решила добраться туда со мной.

– Ты взяла купальник? Больше тридцати обещают, – спрашивает Анжелика, ставя большую плетеную сумку у своих ног.

– Да, погода -кайф, настоящее лето, – отзываюсь с улыбкой.

Еще раннее утро, но солнце уже заметно припекает макушку, когда выходишь на улицу, и пытается слепить даже сквозь тонированное стекло.

– Я так рада на самом деле, что согласилась поехать, – признаюсь подруге, – Скучаю по вам, ребят. По суете, бесконечной нарезке задач от Ульяны, атмосфере. Дома тоска. Да и гулять особо не с кем. Все, кто не работает, дружно разъехались.

– Так возвращайся на практику, мы вообще зашиваемся сейчас, и мне тебя не хватает, – тут же предлагает Анжелика, – Тем более, я слышала, как Ульяна говорила Алексею Ивановичу, что с удовольствием бы взяла тебя в штат на полставки. И Колобов согласился. Он разве тебе не предлагал?

– Предлагал, – отзываюсь скупо, отворачиваясь к окну.

О, я бы с огромным удовольствием согласилась. Мне действительно очень нравится и сама работа, и их коллектив, и тот бесценный опыт, который я получаю, и который обязательно пригодится мне в будущем. Но…Это значит все время быть рядом с Максом, а я не знаю, чем закончится то, что между нами сейчас. И, если закончится плохо, я просто не выдержу. Раньше меня питала надежда, пусть и призрачная. А сейчас ее уже не будет. Мы попробовали, но…не судьба.

– Я сказала, что подумаю, – вслух рассеянно отвечаю Анжелике.

– О чем тут думать? Ты еще недавно мечтала об этом, – с легким удивлением отзывается она.

Взгляд, направленный на меня, вдруг становится слишком пытливым и острым.

Мне неуютно от этого взгляда. Тушуюсь и отвожу глаза. Она будто знает… Или по крайней мере догадывается.

– Кстати, что у тебя с Колобовым-младшим? – словно прочитав мысли, в лоб спрашивает подруга.

– Ничего, а что? – мгновенно вскидываюсь.

Чувствую, как деревенеет каждая мышца, пока стараюсь изобразить на лице невозмутимое выражение.

– Прямо так и "ничего" ? – выгибает Энджи бровь.

– С чего ты вообще взяла…? – отвечаю тише, косясь на затылок Сергея.

Он будто оглох, и я знаю, что он никогда не доносит до отца наши разговоры, но все равно присутствие свидетеля напрягает. Анжелика отслеживает направление моего взгляда и пододвигается ближе, чтобы продолжить почти шептать на самое ухо.

Сердце быстро разгоняется и гулко стучит, пока слушаю ее.

– Мне показалось, ты вчера не соглашалась ехать, пока я не сказала, что его не будет. И до этого… Помнишь, Макс к нам заходил в кабинет и просил тебя выйти -поговорить, а ты не пошла и была очень расстроена. Тогда, после дня рождения Эмиля…

Скашиваю на Энджи взгляд. Встречаемся с ней глазами. У меня щеки горят. Такое ощущение, что она мне прямо в душу заглядывает. Пульс шкалит, шатая. Давит на перепонки. Адреналиновая волна проходит по телу, покрывая кожу испариной. Я открываю рот и… Выдаю на выдохе то, что на самом деле давно мечтала хоть кому-то сказать.

– Я с ним переспала, – артикулирую беззвучно.

– Что?! – громко охает Анжелика.

– Тш-ш-ш, – шиплю на нее, одергивая.

Она зажимает ладонью рот. Глаза огромные. В них написано "Как это могло произойти?!".

– Случайно, на дне рождения Эмиля, – шепчу.

– Могу поверить, что случайно может быть у Колобова. Но не у тебя! – орет беззвучно на меня подруга.

– Так вышло…– краснею до кончиков волос.

– Он тебя принудил? Споил? – обеспокоенно тараторит Анжеликамне в ухо.

От дикости подобных предположений мне становится смешно. Нервно хихикаю, пихая ее в бок.

– Ты сама себя слышишь?! Конечно нет! Да и как вообще можно представить Макса, кого-то принуждающего?!

– Ну да, зачем? Ему все так дают, за красивые глаза, – возмущенно щурится подруга, – Но ты, Лида! С ним?!

Она с таким пренебрежением это говорит, что меня царапает. Жар смущения на щеках перерастает во что-то более глубокое, агрессивное. И эти чувства такие непривычные для меня, что слегка начинает колотить.

– А почему собственно не с ним? Чем он плох?! – шепчу резко, с вызовом.

– Ну как же… А Малевич его эта, а куча левых баб несмотря на нее…Он же неисправимый шлюх! – Эндж растерянно хлопает глазами.

– Про Ярика ты говорила ровно тоже самое. И как же ты с ним? Таким неисправимым, м? – раздраженно цежу в ответ.

– У нас с ним другое… Это…– не договорив, замолкает.

Я тоже молчу. Смотрим друг на друга. Подруга начинает вглядываться в меня так пытливо, будто пытается вникнуть в сложную теорему. И через пару секунд Эндж сдавленно охает и шокированным шёпотом:

– Только не говори, что ты в него влюблена!

Словно выстрел мне в грудь. Жмурюсь. Если бы от смущения проваливались, я бы сейчас рухнула на асфальт сквозь днище автомобиля.

– И давно…– признаюсь, медленно открывая глаза. Встречаюсь с ее полным искренних переживаний взглядом, и меня прорывает. Я так бесконечно долго хранила это в себе! – Энджи, я ни в состоянии это контролировать. Ты же понимаешь?! В тот вечер вы заняли комнату, где мы должны были вместе ночевать. Я ушла спать в баню, а там… Макс. Сначала мы просто лежали, а потом он…– мнусь.

– Полез, – хмуро подсказывает Анжелика, – Мало ли перепадет.

– Ну да, наверно, – бормочу, сгорая заживо от этого разговора, – А я… Я просто не смогла отказать. Я его правда… Давно люблю. Понимаешь?

– Понимаю, я бы тоже наверно не смогла, – вздыхает Эндж, сжимая мою влажную ладонь двумя руками, – Ну а потом?

– А потом ему Малевич позвонила. Сказала, что попала в аварию, и он сорвался посреди ночи, помнишь? – затравленно отзываюсь я.

– Блин, точно! Охренеть, он козел! – опять громко восклицает подруга, и мне снова приходится на нее шикать. Анжелика продолжает свистящим шепотом, склонившись к моей голове, – Ой, Лид, я так перед тобой виновата! Я теперь понимаю, почему ты его видеть не хочешь, но я вчера ведь это не знала! И он меня упросил сказать, что его сегодня не будет. Но это вранье. Извини!

– Что? Там сейчас Макс на площадке? – переспрашиваю я, чувствуя, как вся кровь от лица разом приливает куда-то вниз живота. Даже губы немеют, а сердце будто под пупком стучит.

– Да, извини, – втягивает шею в плечи Анжелика, виновато глядя на меня.

– Эм, ничего, – заторможенно шепчу.

Губы дергаются в неконтролируемой улыбке. Эндорфины упрямо вырабатываются, отключая мозг.

Мы увидимся сейчас, да? А-а-а…

– Ты что? Рада?! – Анжелика выглядит полностью сбитой с толку.

– Не то чтобы, – увиливаю от ответа, стараясь справиться с возбужденным блеском глаз и приклеившейся улыбкой, – Знаешь, все сложно, но я не хочу сейчас рассказывать. Потом, ладно?

– Я так не играю, я от любопытства теперь умру, – хмурится Эндж, – Вы вместе что ли? Макс сказал, что расстался с Малевич. Получается, из-за тебя?!

– Ничего пока не скажу, – отнекиваюсь и начинаю смеяться, уворачиваясь, так как Эндж пытается меня защекотать, – Ну все прекрати, нет! – хохочу.

– Ладно, хочешь – молчи. Я по вам сейчас и так догадаюсь, – фыркает подруга.

Но выдерживает паузу лишь в пару секунд, а затем ее снова подрывает.

– Ну скажи хоть, когда это началось? – запальчиво шепчет, – Я в шоке на самом деле! Как ты умудрялась скрывать?! Чувствую себя слепоглухонемой!

Я смеюсь над тем, как искренне Эндж сокрушается, и начинаю по капельке выдавать ей информацию из прошлого, которую сейчас уже считаю безопасной. И это, оказывается, такое счастье – делиться самым сокровенным с близким тебе человеком. Одно из лучших ощущений на Земле.

***

Время в дороге за откровенными, заставляющими краснеть и выпрыгивать сердце из груди разговорами пролетает быстро. Сергей паркуется на стоянке у площадки.

И я сразу вижу работников, закрепляющих инсталляцию в виде космических бабочек, к эскизу которых лично приложила руку. Узнаю пару человек даже издалека. От мысли, что Максим тоже тут, пульс начинает болезненно частить.

Трусливо медлю, прежде чем выйти из машины. Эндж уже снаружи, а я все сижу.

– Вам чем-нибудь помочь, Лидия Кирилловна? – интересуется Сергей, открыв мне пассажирскую дверь.

Отрицательно мотнув головой, вылезаю наружу. Взгляд лихорадочно чертит линии по горизонту в поисках знакомого силуэта.

И находит практически сразу. Это не сложно, потому что Макс направляется прямо к нам. На нем светло-голубая футболка и спортивные шорты. Руки в карманах, взгляд будто впился в меня…Застываю и даже сглотнуть не могу. Пульс обрывается, образуя внутри тянущий вакуум.

– О, по твою душу кошак, – фыркает Анжелика, пихая меня локтем в бок, – Приве-е-ет, – это она уже ему. Громко, с насмешливыми нотками, – Какая неожиданность! Я думала, тебя сегодня не будет.

– Бывает…– бросает Макс хрипло, даже не взглянув в ее сторону.

Протягивает руку Сергею для короткого рукопожатия. Они знакомы, ведь Ярик нет-нет, да и брал водителя отца для своих гулянок.

Поздоровавшись, Макс замирает напротив меня. Близко. В каких-то нескольких сантиметрах. Мне приходится вскинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Ноги вязнут будто в песке, но я стою на асфальте. Остро чувствую, что в последний раз мы виделись, когда Макс был абсолютно голый, а я в горькой истерике от того, что он перепутал меня с другой. Эти картинки проносятся вспышками в голове. Ранят, но и невероятно будоражат. Они очень интимные. Слишком.

– Так, я пойду, догоните, – вздыхает рядом Эндж, устав смотреть, как мы молча пялимся друг на друга.

Макс едва заметно вздрагивает от звука ее голоса, словно только сейчас заметил, и провожает подругу взглядом. Снова поворачивается ко мне. На чувственных губах в форме лука мелькает кривая улыбка, лишь подчеркивая глубокий, серьезный взгляд голубых глаз.

– Думал, ты сильнее удивишься, что я тут, – говоря, чуть качается в мою сторону.

– Меня Анжелика предупредила на самом деле, – тихо закладываю подругу.

Макс чертит взглядом линию по моему лицу. Дёргает бровью.

– И ты не развернула машину? – хмыкает, снова улыбнувшись.

– А должна была?

– Могла бы, – пристально смотрит в глаза.

Я краснею. Чувствую, что прямо сильно. Нечем дышать.

Да, могла бы, да!

И мы оба очевидно видим в том, что так не сделала, совершенно определенные причины. От этих причин лицо Макса будто расслабляется, взгляд теплеет, затягиваясь хмельной пеленой, а улыбка уже не сходит с красиво очерченных губ. А мне неловко. И горячо.

– И зачем ты это подстроил? – говорю немного резко, до последнего пытаясь сохранить дистанцию, которую вообще не могу с ним держать!

– Хотел увидеться, – отвечает вкрадчиво и делает небольшой шаг в мою сторону, практически становясь впритык.

– Зачем? – нервно сглатываю, слишком остро теперь ощущая его тепло и запах. Молчит. Так пронзительно молчит, продолжая смотреть, что у меня колени подгибаются.

– Что ты хочешь?

У Макса хищно дергается верхняя губа. Он наклоняется и жарко шепчет около моего виска.

– Если я озвучу, что я реально хочу, боюсь опять получу по лицу, Душка.

Непроизвольно смыкаю веки, ощущая, как от вибрации его шепота, влажная волна бежит по телу.

– Настолько возмутительно? – фыркаю. Стараюсь насмешливо, а получается ломко.

– Настолько пошло, – уточняет Колобов, кладя мне руку на поясницу. Горячую, обжигающую руку.

– Кто-то помнится говорил мне, что не хочет торопиться, – бормочу, даже не пытаясь отшатнуться. Меня словно парализовало от происходящего.

– Знаешь, после второго раза я понял, что у меня уже не получится в этом плане не торопиться, – продолжает хрипло шептать Макс. Его нос касается моих волос у виска. Я слышу, как он делает вдох, – Я теперь все время об этом думаю, – таким интимным тоном, – Представляю…

– Есть много способов избавиться от подобных навязчивых мыслей, – сообщаю ему дрожащим голосом.

Макс на это коротко, бархатно смеется. – Я знаю только один, и сжалилась бы, у меня от него скоро будут кровавые мозоли, – улыбается.

– А как же более доступные… Кхм.. варианты? – выгибаю бровь, поворачиваясь к нему и встречаясь глазами.

– Не хочу, – отрезает, продолжая улыбаться, Колобов.

– То есть вопрос только в желании? – сощуриваюсь я, – Ну так его сегодня нет, а завтра есть…

Неожиданный поворот нашего разговора хоть немного отрезвляет. И я нахожу в себе силы отстраниться от него. У Макса от этого взгляд мгновенно становится более холодным и цепким. Оценивающим таким…

– Я буду только "за", если к желанию добавятся определенные обязательства, – говорит он медленно и убирает руку с моей талии.

– Ммм, мечтаешь о чем-то серьезном? – не удерживаюсь от едкой иронии, – Странно слышать.

– Почему? Я же не Яр, в конце концов, – фыркает Макс.

И так в точку попадает, намекая на странные загоны брата, что я заливаюсь смехом.

– Ладно, принимается.

Макс молча улыбается в ответ. Склоняет голову набок, прячет руки в карманы и… Вдруг так смотрит. Не пошло, не откровенно, нет. Пронзительно, жадно, будто отчаянно пытается сфотографировать этот момент. Только для себя. У меня смех застревает в горле, а лицо начинает гореть.

– Что? Что ты так смотришь? – смущенно бормочу.

– Соскучился, – пожимает плечами и резко переводит тему, – Пойдем, – кивает в сторону инсталляций, – Там помочь надо.

– Пойдем, – киваю, сбитая с толку его переменой.

И мы идем. Рядом. Почти касаясь плечами. Макс чуть сутулится, чтобы быть ближе, поглядывает то и дело на меня, оставляя микроожоги на профиле. А я ловлю ощущение, что при каждом шаге у меня ноги будто отрывает от земли.