Возвращаемся в город уже вечером. Подвожу Анжелику до квартиры Яра.

– Ну что? Я так понимаю, до завтра? – она бросает на меня хитрый взгляд, прежде чем выйти из машины.

И это первый раз за весь бесконечный день, когда она поднимает эту тему.

– Пожалуйста, Яру не говори, – требовательно смотрю ей в глаза.

Эндж тяжело вздыхает, но, помедлив, согласно смыкает веки.

– Ладно. Разбирайтесь сами. Меня только один вопрос интересует, – сощуривается, – А как же Малевич?

– Мы расстались.

– Серьезно? – фыркает с иронией, а у меня непроизвольно челюсти сжимаются.

Достала уже эта абсолютно одинаковая у всех реакция! Мне что? Татуировку на лбу набить?!

– Ты уверен? – склоняет набок голову Эндж.

– Да, уверен.

– Ну ок, – без особо энтузиазма.

Выпрыгивает из гелика и хлопает дверью. На прощание машет мне рукой, прежде чем пойти к подъезду.

Киваю ей и трогаюсь с места. Последние ее вопросы зацепили внутри что-то. Вернее даже не сами вопросы, а ее въедливый, недоверчивый взгляд. Явное отсутствие веры в мои слова. И это порождает в душе смутную тревогу. Потому что если я вновь облажаюсь на этой же почве, мне трындец. У меня такой возможности больше нет.

Мы с Любой не говорили. На следующее утро она прислала мне сообщение с вообще непонятно чьего номера о том, что просто была в клубе, немного выпила и ее потянуло мне позвонить… Ведь это была пятница.

По сути ничего криминального, если бы я так жестко не прокололся. Стоит затронуть в своей голове это воспоминание, как меня бросает в липкий жар, и в легких резко кончается кислород, настолько, твою мать, стыдно!

Еще я отчетливо помню Лидино выражение лица. Ее большие, полные раненой обиды глаза. И хочется мир перевернуть, лишь бы увидеть Душу свою другой. Ласковой, счастливой, полной кокетства и трепетной нежности. Увидеть этого так много, чтобы от плохого вообще не осталось и следа.

Я где-то читал, что, чтобы отношения были счастливыми, на одно критическое замечание должно быть семь "поглаживаний". Хотелось бы, чтобы с косяками работало примерно так же.

Заезжаю в свой двор, паркуюсь. Но мотор на глушу. Слепо смотрю перед собой, выбивая пальцами нервную дробь по рулю. Решение приходит внезапно и окатывает адреналиной волной. Беру телефон и пишу Малевич.

Макс: Ты дома?

Неприятные мурашки ползут по коже. Я не до конца уверен в том, что это необходимо. Люба отвечает практически сразу. Удивительная скорость для нее.

Люба: Привет. Буду минут через двадцать, а что?

Макс: Я подъеду.

Люба: Я не ждала гостей)

Макс: Я на пять минут. Спустишься к машине? Надо поговорить.

"Ок" приходит от нее, когда я уже еду по вечерней Москве к ее дому.

***

Люба залезает ко мне в тачку минут через десять после того, как я написал ей, что припарковался около соседнего подъезда. Тонкий запах холодных духов мгновенно окутывает салон. Накрашенная, темные локоны блестят, словно только что из салона. Летнее романтично- легкомысленное платье сильно выше острых коленей.

Я все отмечаю, да. Автоматом.

Но внутри такое напряжение звенит перед предстоящим разговором, что вообще не оцениваю никак.

Мне, мягко говоря, не до того.

– Привет, – Люба заправляет прядку за ухо, устремив на меня полный вопросов взгляд, – Неожиданно…– мягко комментирует мое внезапное появление.

Кхм…Рассеянно глажу руль, собираясь с мыслями. – Люб, – начинаю хрипло. Слова не идут, – Я по поводу звонков твоих и вообще…

– Я же сказала, что просто была в клубе, Господи! – перебивая, закатывает глаза, – Будто с тобой такого никогда не было?!

– Было, конечно. И… И я прекрасно знаю, как это все работает. И знаю, что ты сейчас уверена, что мы всего лишь поссорились. Сама так сказала. Но это неправда, – у меня глохнет голос, потому что это пипец как сложно, оказывается, говорить вот так, не на эмоциях в ссоре, а спокойно и глядя в глаза. Тем более, что у Любы заметно вытягивается лицо, и она уже не в силах скрыть, что слушать меня ей тяжело и неприятно, – Люб, это все. Я больше ничего не чувствую и ничего не хочу. Так что ничего и не будет. Никогда.

– Ты приехал, чтобы мне вот это сказать? – истерично вздрагивает ее голос.

– Да.

– Мог не утруждаться, – начинает себя разгонять, – Будто я тебя преследую!

– Хочу, чтобы услышала.

– Услышала! Это все?!

– Все.

– Отлично! – психует и открывает было дверь, чтобы выскочить из машины, но затем снова захлопывает ее и спиной вжимается в сидение.

Заметно дрожит. Молчим. Меня размазывает давящей атмосферой. Жду, что дальше.

– Дай сигарету, – тихо просит Малевич через минуту.

Молча протягиваю ей пачку и открываю окна. Шумно затягивается. Выдыхает сизый дым на улицу. Тоже подкуриваю себе, думая, что отец бы меня сейчас за гелик свой убил.

– Ты на свадьбу Миланы с Тихой пойдешь? – вдруг спрашивает Люба.

От внезапности подобного вопроса чуть дымом не давлюсь. Интересный переход…

– Нет, скорее всего один, – осторожно отзываюсь. Люба мажет по мне горьким снисходительным взглядом и снова делает глубокую затяжку. – М -м, я так и знала, что она тебя отошьет, – делает в воздухе неопределенный взмах сигаретой, – Знаешь, такие правильные девочки могут тебе улыбаться, и даже пару раз дать, но выберут в итоге того, на кого укажет их папочка.

– Уж ты то все об этом знаешь, – бормочу себе под нос, не удержавшись от сарказма.

– Не злись. На правду не обижаются, – ядовито улыбается Люба. И вдруг предлагает, – Можем пойти вместе. Как друзья.

– Мы не друзья. И я не хочу никаких контактов. Вообще. Очень надеюсь, что ты меня поняла.

Люба молча докуривает и выкидывает окурок из окна. Пристально смотрит на меня несколько секунд. Долго.

– Хорошо. Их больше не будет, – надменно вздергивает подбородок, – Пока, – резко открывает дверь и выпрыгивает из машины.

– Пока, – провожаю взглядом ее прямую спину с ровным разворотом плеч.

Ощущения странные, будто мне всю ауру из автомата продырявили. Но, кажется, вопрос закрыт.