– Иван Глебович, я кажется уже отвечал на эти вопросы, не вижу смысла повторяться, – голосом Кира, отчетливо доносившимся сквозь неплотно прикрытую стеклянную дверь гостиной, впору было резать металл.

Тая вжалась спиной в стену и, повернув голову, обратилась вслух. Ее ноги были напряжены, в любой момент готовы сорваться с места. Как хорошо, что в её домике нет прислуги…Только бы завтрак прямо сейчас не принесли.

– Так что мне жаль, что вы потратили время на дорогу сюда, ещё и в субботу, собрав все пробки, но…– Тихий выразительно замолчал, по всей видимости жестом или взглядом спроваживая гостя.

– Знаете, что мне не дает покоя, Кирилл Станиславович, – причмокнув начал следователь, будто не разгадав намек, и голос его был низкий и показательно задумчивый, – Следы борьбы. Вы ведь знаете, да?

– Знаю, – отрезал Кир нетерпеливо.

– Так вот, – продолжил Клюкин тем же тоном, – У вашего отца были следы борьбы на запястьях. Обширные гематомы, содранная кожа…По всей видимости кто-то удерживал его. И этот кто-то был достаточно физически силен, чтобы иметь возможность справиться с мужчиной ростом в метр восемьдесят шесть сантиметров и весом в сто килограмм. Альбина Кацоева, ваша горничная, которая на данный момент сидит в следственном изоляторе, вряд ли смогла бы. При всем желании… Ее вес не доходит и до пятидесяти. Да она даже запястье бы его не обхватила, – и следователь хрипло хохотнул, будто находил это смешным.

Ответом ему послужила гробовая тишина.

– Что вы об этом думаете, Кирилл Станиславович? – вкрадчиво поинтересовался Клюкин после повисшей паузы.

– Я думаю, что думать об этом ваша работа, а не моя, – холодно отозвался Кир.

– И все же…Вам не кажется это странным?

– Кажется. Мне вообще буквально все кажется неожиданным и странным в смерти моего отца, и в этом плане мы с матерью надеемся на вас.

– Да, ваша мать…это ведь она обнаружила тело? – Клюкин говорил так, словно пытался вспомнить.

– Вы знаете, что да.

– А потом позвала вас.

– Да.

– Почему вас, а не скорую, охрану или полицию?

– Мне видится этот вопрос идиотским, учитывая, что я пришел и тут же сделал все, что вы только что перечислили, – Кир не сдержался, сорвавшись в ядовитый сарказм.

– Да, верно…– а следователь говорил все так же спокойно, – Но на освидетельствование вы ехать отказались, вас не досматривали, хотя наряд настаивал…Ваш адвокат вас отбил. Почему вы так противились?

– И не думал. Мне надо было позаботиться о матери, у нее был шок, ей стало плохо, я отвез ее в клинику. Впрочем, я все это уже вам говорил, – Кир, вздохнув, опять вернулся к ледяному, безучастному тону.

– Да, говорили…Всё говорили…– раздался звук, похожий на постукивание пальцев по твердой поверхности, – А вы всегда так коротко стрижете ногти, Кирилл Станиславович? – с внезапным интересом.

– Я общаюсь с людьми. Грязь под ногтями не лучшая рекомендация, не считаете? – Тихого опять вело в издевку.

Тая нахмурилась, улавливая самые незаметные оттенки настроения в его голосе. Она не так хорошо знала Кира, но, будучи влюбленной, да и в принципе довольно тонкой натурой, уже отлично его чувствовала.

И потому сейчас внутри заледенело от того, что она всеми фибрами ощущала, как Кир страстно мечтал поскорее избавиться от следователя.

И вряд ли дело было в том, что он так хочет обратно к ней.

А другие варианты…

Другие варианты были слишком неопределенны, но все равно рождали липкий озноб на коже.

– Да, конечно, – отозвался следователь, – Кстати, у Кацоевой длинный маникюр и ни одного сломанного ногтя, представляете? Мда… – и снова послышались тяжелый, почти театральный вздох и перестук пальцев по столу, – Я решил по второму кругу опросить всю вашу охрану, которая была в тот вечер. Хоть на записях мы так ничего подозрительного и не нашли…. Вы не возражаете? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Клюкин.

– Делайте что хотите, – устало отозвался Кирилл.

– И еще я бы хотел зайти к вашей матери…

– Это нет, только официально через адвоката, иначе я вас засужу, – тем же утомленным тоном отрезал Тихий, – К тому же она сейчас на препаратах. Сознание может путаться. Кажется, вас предупреждали.

– И давно она на них?

– Нет, после смерти отца, можете проверить рецепты у врача.

– Пф, рецепты, что они значат время. Фикция! Что ж…Спасибо за встречу, Кирилл Станиславович. Если что-то вспомните, или будут идеи по поводу этих следов борьбы, буду очень рад.

Скрипнули кресла. Тая, поняв, что сейчас её в любой момент могут обнаружить, бесшумно рванула обратно в спальню. Аккуратно прикрыла за собой дверь. Облокотилась спиной о дверное полотно, стараясь отдышаться, а затем сорвала с себя одежду и нагая юркнула в постель. Сердце стучало как заполошное, в ушах пульсировали на репите отдельные подслушанные слова, а перед глазами стояли зеленеющие синяки на теле Кира – явные следы борьбы.