Минут через пятнадцать остановились у отделения банка. Там Тая быстро подписала пару бумаг, с легким неверием услышала лимит на выданной ей карте, который в её сознании воспринимался скорее безлимитом, и после этого уже отправились наконец на саму траурную церемонию.

Беспокойство по поводу принятой таблетки утихало, потому что никаких особых изменений она в себе не чувствовала, как не прислушивалась. Может быть только непривычный штиль, разлившийся внутри, для неё совершенно не характерный. С каждой новой минутой мир вокруг все больше напоминал мрачное кино, в котором она – лишь сторонний наблюдатель. Поглощало успокаивающее ощущение нереальности происходящего.

Когда выходила из машины, покачнулась на тонких шпильках. Поняла, что координация слегка нарушена, но Ида Леонидовна быстро подхватила её под локоть и повела внутрь какого-то то ли клуба, то ли камерного концертного зала. У входа было не протолкнуться, множество людей, все в черном, бесконечная вереница припаркованных машин. К ним было попыталась прорваться какая-то девушка с микрофоном, за ней шел оператор, но непонятно откуда появившиеся охранники, одного из которых Тая точно видела в коттедже Тихих, быстро оттеснили всех и проводили их внутрь помещения.

Тая не понимала этого, но её сознание к тому времени уже совсем поплыло, выхватывая происходящее размытыми фотовспышками. Вот что-то попадает в фокус, и оно четкое, нереально выпуклое, гипертрофировано яркое, а остальное будто в плотном тумане. Эффект завораживал, не давал адекватно реагировать, она словно брела в сказочном туннеле. Бросилось в глаза эффектное черное оформление мрачного зала, бархатные стулья в ряд, тихо шуршащая как осенняя листва толпа рассаживающихся людей. И цветы…Огромное количество цветов, особенно белых калл. От их дурманящего свеже-масляного аромата кружилась голова.

Ида Леонидовна протащила её сквозь ряды стульев, останавливаясь на каждом шаге и принимая соболезнования. Многие со сдержанным интересом косились на девушку, но Тихая не знакомила её ни с кем, а сама Тая была не в том состоянии, чтобы просто сосредоточить взгляд на чьем-то определенном лице. Хорошо, что вуалетка это мастерски скрывала. В конце зала был постамент, на который водрузили закрытый гроб из красного дерева. Рядом красовалась большая фотография покойного с траурной лентой и белоснежным венком, а также компактная трибуна.

Ида Леонидовна посадила Таю в кресло в первом ряду, сама же встала у самого постамента и развернулась к толпе пришедших проститься. Через секунду рядом с ней материализовался Кирилл, сосредоточенный и строгий. К ним выстроилась целая очередь желающих лично высказать соболезнования. На сцене в это время что-то готовили.

Тая заметила Кира, поймала его своим плывущим расфокусированным взглядом и уже не в силах была отпустить. Таким притягательным он ей казался, когда коротко отвечал что-то, пожимая руку очередному подошедшему. Внутри всё сладко замирало, а привычное смущение растаяло под действием препарата. Она, не скрываясь, смотрела на него во все глаза. Кир заметил, коротко ей улыбнулся, она расплылась в безмятежной улыбке в ответ. И тогда он, нахмурившись, подошел. Присел на корточки, пристально вглядываясь в её лицо.

– Эффектно выглядишь, Таисия. Всё хорошо?

– Да, – Тая закусила губу, беспечно улыбаясь и млея от комплимента.

Он нахмурился ещё сильней и приподнял её вуаль, оценивая неестественно расширенные зрачки, почти скрывающие радужку. По гладко выбритым щекам заметно прокатились желваки и, кажется, Тая даже уловила, как скрипнули зубы.

– Тебе мать что-то дала? – спросил Кир, не разжимая губы, и его рука вдруг до боли стиснула Таину коленку, вынуждая быстро отвечать.

– Это…успокоительное, я не просила, но…– залепетала девушка, мучительно краснея под его осуждающим взглядом.

Верхняя губа Кирилла хищно дернулась в улыбке, больше напоминающей оскал.

– Не смей больше ничего у неё брать, – отчеканил беззвучно, – Мне только ещё одной наркоманки дома не хватало…

И резко встал, одергивая галстук. Отошел обратно к матери, делая глубокий вдох. Вперил тяжелый взгляд в Иду Леонидовну, которая ответила ему царственным поворотом головы.

– Зачем ты это сделала? – прошипел, улучив момент, когда одни соболезнующие уже отошли, а другие еще не успели подойти.

– Ради тебя, милый, – хмыкнула Ида Леонидовна, ничуть не смутившись агрессивного тона сына, – Не будь идиотом, пользуй…– она наклонилась к нему, прошептав продолжение на ухо, Тая уже ничего не могла разобрать.

Видела только, что то, что она говорила, вызывало у Кира глухое, но практически осязаемое раздражение. Но оно ни во что не вылилось, так как к ним уже подошел очередной гость и начал приносить соболезнования.