Астон коснулся губами губ, и я, вздрогнув, прошептала:

– Но тут нет рисунка.

– Знаю…

Он все‑таки поцеловал. Нежно‑нежно, словно боялся спугнуть.

Мгновение, и поцелуй стал жестче, требовательней. Я не заметила, как обвила шею синеглазого Астона руками, прижалась. Как начала отвечать, тоже не заметила – разум совсем затуманился, словно целый кубок крепленого вина одним махом выпила.

– Фиона… – отстранившись на миг, выдохнул граф.

Боги, да что со мной? Я действительно пьяна. Пьяна и так… счастлива.

Он снова отстранился, коснулся пальцами щеки.

– Я, кажется, понял, в чем дело, – хрипло сказал Астон.

Отступил и опустился на одно колено. Без его объятий стало так холодно…

– Леди Фиона, вы позволите?

Руку подала неосознанно и застыла, услышав:

– Леди Фиона, я сражен. – Граф шумно вздохнул и опустил голову. – Я очарован. Я… влюблен. Влюблен по уши, как мальчишка. Я не смею просить о взаимности, но если в вашем сердце есть хотя бы толика сострадания, умоляю… скажите мне да. Согласитесь стать моей женой.

И снова слезы из глаз, но не от счастья, нет… Как он сказал? Я понял, в чем дело? Да, теперь и я поняла. Боги! Как же все просто и как… ужасно.

Браслет действительно принадлежит роду Дексторов, вот только снять его граф не вправе, потому что это означает разрыв помолвки, а Астон… он мне не жених. Он никто. И все что сказал сейчас, – ложь, попытка выполнить условие, обмануть древнюю магию браслета. Это уловка.

– Леди Фиона, – позвал синеглазый. – Леди Фиона, вы выйдите за меня?

– Да, – выдохнула я, но мир… мой мир рухнул.

Астон коснулся губами руки, а потом вскинул голову и выпалил:

– Я, Астон из рода Дексторов, прошу вас, Фиона, освободить меня от брачных уз!

Надо же… он еще и формулу отречения, найденную Мелсином, запомнил. Дьявол, как там полагалось отвечать?

– Да, милорд. Согласна. Освобождаю.

Граф прорычал какое‑то ругательство, провернул браслет, чтобы добраться до маленького сапфира. Раздался громкий щелчок, и реликвия рода Дексторов раскрылась, чтобы упасть в ладонь самого ужасного из них. Узор, покрывавший мою кожу, исчез в одно мгновение, даже следа от геральдики не осталось.

– Леди Фиона. – Астон поднялся. В глазах цвета предвечернего неба отразилось нечто странное. Упрямство? Решимость? Ожидание? Нет, не понять. – Леди Фиона, я сдержал обещание?

– Да. – Боги, как же трудно говорить!

– Вы больше не сомневаетесь во мне?

Позер. Позер и дикарь! Наглый, несносный, бесчувственный!

– Нет, милорд. Не сомневаюсь.

– В таком случае… – Граф сделал шаг вперед и, кажется, хотел обнять, но я увернулась.

– Молчите, милорд. Просто молчите.

– Фиона…

Наша королева – удивительная женщина. Образованная, умная, находчивая и невероятно выдержанная, когда захочет. Совсем недавно тайная канцелярия раскрыла заговор, целью которого было свержение правящей четы. Для короля готовили простую смерть – отравление. А вот моей госпоже предстояло ощутить все прелести пыточной камеры.

Ее величество добилась от мужа разрешения посмотреть полный отчет по делу. Доклад о том, как именно ей предстояло умереть, читала с легкой улыбкой. Я тоже ту бумагу прочла, чтобы следующие три дня провести под присмотром лекаря, ну а рыдания мои… их весь дворец слышал.

Граф Астон Декстор не собирался меня убивать и в пыточную камеру не приглашал, но его поступок был больней любой пытки. Я не королева, я не обладаю ее выдержкой, но… я все‑таки смогла улыбнуться.

Улыбнуться, чтобы в следующий миг вылететь из спальни и помчаться вниз.

– Мелсин!

Я не знала, просто чувствовала, что мага отпустили. Что он дожидается и готов открыть портал. Так и случилось…

Едва я оказалась в холле, Мелсин бросил на пол кристалл и припечатал магический камешек каблуком. Мрачный зал старинного замка тут же озарился синим светом. Арка портала переливалась и сверкала, от нее веяло холодом.

Я вцепилась в придворного кудесника и первой шагнула к переходу. И лишь в последний момент не удержалась, оглянулась.

Астон стоял на нижней ступени лестницы, потерянный и бледный.

– Прощайте, милорд, – прошептала я. – И будьте счастливы.

***

Бал по случаю дня рождения ее величества был в самом разгаре. По залу кружились пары, сновали лакеи с подносами, музыка переплеталась с голосами и заливистым смехом гостей.

Мне танцевать не хотелось совершенно, вино тоже удовольствия не доставляло, так что я стояла подле трона именинницы и делала вид, будто у меня разболелась «подвернутая» накануне нога. Еще чуть‑чуть, еще полчасика, и королева с супругом покинут праздник, тогда и я смогу удалиться. Вот это и будет настоящим счастьем.

– И все‑таки с тобой что‑то не так, – прошептала королева. – Может, поделишься?

Этот вопрос я слышала каждый день на протяжении последних четырех недель и отвечала всегда одинаково, с одной и той же улыбкой:

– Все так. Все превосходно.

Ее величество снова не поверила, но настаивать не стала. Тем более что на ступенях, ведущих к трону, появился Мелсин.

Шел придворный маг, разумеется, не к королеве, а к королю. Наш монарх – увы и ах! – один из тех, кто магическое искусство уважает очень. Нет, сам он никакими способностями не наделен, но это не мешает изучать теоретический аспект.

– Сир, – почтительно поклонился кудесник.

– Иди ближе. – Король нетерпеливо махнул рукой.

Я сдержаться не смогла – скривилась, после и вовсе отвернулась. Предатель! Мошенник! Лицемер! Никогда его не прощу! Никогда и ни за что!

– Я по поводу твоего трактата о сбоях в древних артефактах, – сказал монарх, а я скривилась еще сильней. Ненавижу! Ненавижу люто!

– О, так вы читали! – тут же просиял Мелсин. Потом улыбку все‑таки притушил – звереющую меня заметил, ну и невозмутимую королеву заодно. – Ваше величество, леди фрейлина.

Очень захотелось запустить в него чем‑нибудь тяжелым, но – увы! Из тяжелого под рукой лишь венец на голове моей госпожи. Впрочем…

– Вы все еще не помирились? – вопросил король.

– И не помиримся, – приседая в положенном реверансе, заверила я.

О причинах нашей ссоры венценосная пара не спрашивала. Ну, то есть уже не спрашивала – надоело молчание в ответ слышать.

– Так вот, – король опять повернулся к Мелсину, – о трактате! Знаешь, мыслишь ты интересно, но приведенный тобой пример какой‑то сомнительный. Ты столько важных факторов не указываешь. Какому роду принадлежал тот браслет? Какая девушка его надела? Почему она, будучи знатной и обеспеченной, к цыганам подошла?

Мелсин открыл было рот, но король поднял руку и продолжил:

– Может, этот аристократ особой магией обладает, а девушка – слабоумная какая, ну и так далее. То есть как доказательство, что древние артефакты могут сбоить, эта история… ну не впечатляет, понимаешь?

Придворный гад побагровел и сжал кулаки, зато я разулыбалась – так ему и надо! А то вот чего удумал: научную степень на горе моем заработать! Причем молча все сделал, даже не предупредил. А я проснулась в одно ужасное утро и узнала, что все образованное общество ныне трактат под названием «Теория большого сбоя» обсуждает, вернее, не столько трактат, сколько историю, на основании которой Мелсин к выводам о сбоях пришел.

Имен прощелыга, конечно, не называл, но я взбесилась жутко. Принесенную мне копию трактата в клочки порвала, а потом еще потоптала как следует. И бесконечно пожалела, что рассказала магу, как Астону удалось снять тот проклятый браслет.

– Ничем этот аристократ не обладает, – надулся маг. – И девушка вполне себе… впрочем, в ее разумности действительно не уверен.

Нет, ну он когда‑нибудь дождется… яда в бокале.

– И еще, – продолжал король, – я один экземпляр трактата Аристотусу послал. Он критикует.

Нет, яда не будет. Я отомщена. Мелсин Аристотуса всеми фибрами души ненавидит, худшего наказания, чем критика от этого старика, и быть не может.

– И что же Аристотусу не понравилось? – выдержав паузу, процедил Мелсин.

– Все не понравилось. От и до. Он вообще другие выводы из описанной тобой ситуации сделал.

– Какие же?

– Аристотус уверяет, дескать, эта история – лишнее подтверждение тому, что магические предметы со временем обретают разум. Они взрослеют, как люди. Только у них этот процесс происходит намного медленней. Человеку, чтобы поумнеть, достаточно пары десятилетий, а магическим вещам нужны столетия.

– Глупости, – рыкнул Мелсин. – И вообще! Как вы можете полагаться на мнение того, кто… – маг буквально задохнулся возмущением, – того, будто уверяет, что наша земля не плоская, а шарообразная?!

– Ну, насчет земли Аристотус, конечно, погорячился, – признал очевидное монарх, – но это простительно, ведь географией он совсем недавно увлекся, в географии Аристотус профан. Зато в магии – профи.

Мелсин уже не багровел, зеленел от злости!

– То есть Аристотус думает, будто браслет сам выбрал эту леди, чтобы свести с тем графом?

– Так он граф? – вклинилась ее величество. – А в трактате вы его виконтом назвали…

Да, моя госпожа «Теорию большого сбоя» тоже прочла.

Теперь уже зеленела я. Ну Мелсин! Если ты нас выдашь, я тебе самолично твой слишком прямой нос сломаю!

– Ну… может быть, и граф, – чуть смутился маг. – Но суть не в титуле. Суть в том…

– Суть в том, – перебил монарх, – что, если бы не браслет, эти двое никогда бы не встретились! Ведь упомянутая леди к графу через портал пошла, стало быть, живет далеко…

– Этот момент полагаю несущественным! – заявил кудесник гордо.

И тут снова ее величество встряла:

– Мелсин, а они поженились?

Я едва успела прикусить язык.

– Да подожди ты, – прицыкнул на жену король. – Мелсин, ну сам подумай. В этой истории все правила нарушены. Браслет был застегнут и активирован до того, как эти двое встретились. Браслет не реагировал ни на какие манипуляции, вынуждая девушку оставаться подле графа. Ну а подчинился лишь после того, как между ними любовь вспыхнула. Не многовато ли для простого сбоя?

Любовь? Он сказал – любовь?

Нет, я все‑таки не выдержала:

– Ваше величество, а с чего вы взяли, что граф эту девушку полюбил? Как по мне, там… ничего подобного не было.

Король, оглянувшись, одарил меня хмурым взглядом и пояснил:

– Леди Фиона, ну если вы читали трактат, то должны были заметить: браслет был создан в эпоху Рождения Магии, а в те времена обязательным условием для вступления в брак и, соответственно, надевания браслета, было наличие чувств. Первые маги были романтиками.

Королева умиленно вздохнула, а я заявила:

– Простите, но не верится.

– Леди Фиона, – король полностью развернулся ко мне, – граф произнес формулу отречения от невесты, стало быть, он являлся женихом. А раз браслет признал его женихом, значит, граф был влюблен. Более того, девушка тоже была влюблена, так как браслет признал ее полноправной невестой. Еще есть вопросы?

Я густо покраснела и потупилась. И… и это что же получается? Астон, он…

– Так вот, – поворачиваясь к Мелсину, продолжил монарх, – единственное, чего не хватает для полного подтверждения, ну или опровержения, так это данных о том, как девушка родовой браслет получила. Если цыгане навязывали покупку – это одно, если же она сама, без всяких понуканий или даже вопреки привычкам и вкусам…

– Если сама, то что? – снова встряла я. Знаю, что некрасиво, но…

Я слишком хорошо помню, как ни с того ни с сего свернула в переулок возле ювелирной лавки. Ничуть не испугалась шагнувшей из темноты цыганки. Ну а когда та показала браслет, я, не задумываясь, весь кошелек отдала. Мне в тот миг было глубоко плевать на все, кроме сверкающего самоцветами ободка.

Король закатил глаза, пробормотал нечто из разряда «ох уж эти женщины». Но ответил:

– Если так, то совершенно очевидно, что это не она браслет выбрала, а браслет выбрал ее. Выбрал, приманил и, оказавшись на руке, активировался, чтобы не сняли.

– Но как? – воскликнула ее величество. – Ведь браслет был похищен два столетия назад! Откуда ему было знать, что кто‑то из мужчин рода не женат?

– Дорогая… – Король взглянул на нее с упреком. – Дорогая, это родовая реликвия. Она неразрывно связана с семьей. Ей не нужно находиться близ рода, чтобы знать, что происходит.

О нет… Кажется, меня только что последней надежды лишили…

Ее величество гнев мужа будто и не заметила.

– Значит, они друг друга любят?

– Очень любят, – процедил король, которого вообще‑то от важного разговора о теории магии отвлекали. – И, отвечая на следующий вопрос, – да! Да, дорогая, они непременно поженятся!

Наш монарх, безусловно, очень умный человек, вот только… как он правильно заметил, в истории, пересказанной Мелсином, имеются не все данные.

Я сказала раньше, чем сообразила, что именно говорю:

– Как они могут пожениться, если за четыре недели он даже жалкой записки не прислал? – И так обидно мне вдруг стало. Еще обиднее, чем раньше!

Король внезапно смягчился, даже улыбнулся уголками губ:

– Леди Фиона, насколько мне известно, девушка от графа сбежала. Верно?

– Верно, – пробормотала я.

– Так вот, леди Фиона. – Улыбка короля стала куда как заметнее, а я совсем засмущалась. – Так вот… запомните, умные мужчины в погоню за женщиной пускаются не сразу. Умные мужчины дают женщине возможность перебеситься.

Пере… что? Да как же… Да я же… Да я же не бешеная совсем! Я расстроенная и обиженная! И… и с сердцем разбитым!

Королева наш разговор не слушала, все это время пристально вглядывалась в зал.

– Ой! – воскликнула она. – А это не граф ли Астон из рода Дексторов?

– Декстор? – нахмурился король. – С чего бы? Его же во дворец ни угрозами, ни реверансами не заманишь. Ему гоняться за браконьерами и разбойниками куда приятней, чем посещать наши балы.

Дышать я разучилась раньше, чем увидела идущего через зал Астона.