Утро двадцать первого июня постучалось в окна москвичей слепым дождем. В синем фарфоровом небе заплутавшее облачко рассыпалось миллиардами водяных брызг, каждая из которых, отражая яркое солнце, слепила ранних пташек, бегущих на работу. Никто из них не взял с собой зонт, но никто и не обиделся на такой сюрприз от небес. Все щурились, улыбались и ловили мелкие капли распахнутыми ладонями, поднятыми к небу лицами и кончиками языков.
Алеша сидел на скамейке у подъезда своего дома чуть пьяный от землистого запаха, который всегда появляется после дождя, пролившегося в сухую землю. У аромата есть даже собственное название – петрикор, происходящее от греческих слов petra (камень) и ichor (кровь богов). Алеша знал откуда-то эту бесполезную информацию. Просто знал. А запах этот обожал до дрожи с самого детства. Как что-то забытое, но очень радостное, дающее надежду и веру.
Вера… какое интересное явление. Мы все во что-то верим: в Иисуса Христа, в Будду, в мультивселенную или… в смертную материю и отсутствие любой иной жизни, кроме существующей. Еще месяц назад Алеша был из последних – закостенелым материалистом, атеистом, человеком хотя и взбалмошным, но свободным от суеверий. А что теперь? Алеша верил в магию. В магические книги, заклинания, переход между мирами… вот только не в собственные способности.
– Могу стать кем захочу, – бормотал он, пробуя на вкус и так, и этак слова деда Даниила. – Если захочу… кем захочу. Хочу. Что делать-то?
Ночи недостаточно, чтобы освоить необъятные знания. Маг потратил на это свою длинную жизнь… потому он и Маг. А Алеша – Дурак. Но как учил его дед Даниил, Дурак может стать Магом. Надо просто представить, что ты уже он, просто поверить в это. Хм… опять про веру…
Так размышлял Алеша, перепрыгивая с мысли на мысль, как с кочки на кочку посередь топкого болота, пытаясь найти ту, которая послужит устойчивой опорой и даст передышку. Но тщетно… Дома его ждали сестра и Миша, но идти к ним он не хотел. Не знал, что сказать, да и стоит ли говорить хоть что-то? Однако сидеть на скамейке вечно – не выход. Миша звонил уже два раза, Алена – трижды.
– Вот ты где! – стукнул в висок раздраженный Аленкин голос.
Алеша поднял голову и увидел сестру, стоявшую в позе сахарницы. Над ней и за ней возвышался гигант Миша, в такой же точно позе и с таким же недовольным выражением лица. Их силуэты срослись на фоне солнца, напомнив Алексею статуэтку многорукой индийской богини на полке у Вероники.
– Скажи своему кол-л-л-леге, – сестра с нажимом произнесла последнее слово, – чтобы отстал от меня. Я не малое дите, чтобы со мной нянькаться. В охране не нуждаюсь!
– А? – только и сумел вставить Алеша в поток ее возмущения.
– Он везде со мной ходить будет? Ты зачем его вызвал? Ты где вообще был?! Я ухожу!
– Куда?
– Неважно! У меня могут быть свои дела? Нет?! Как вы меня достали! Не смей за мной следить! И… – Алена сделала секундную паузу, будто сомневаясь, продолжать ли, – ты сам виноват. Я пыталась предупредить. Много раз. Но ты действительно дурак, раз не понял.
– А? – раскрыл рот Алеша. – Что не понял?
Алена же тряхнула стриженой головой, резким движением надела солнечные очки и твердым шагом, размахивая руками, пошла прочь. Миша вопросительно посмотрел на друга.
– Пусть идет, – махнул рукой Алеша. – Мне кажется, что… он… собрал коллекцию. Остался только Дурак.
– Чего? – удивился Михаил Алешкиному бормотанию. – Ты не бредишь? Может, того… жара плюс не спал ночь… сотрясение дает о себе знать. Голова не болит?
– Нет, Миш, я в полном порядке. Вероника исчезла… он ее забрал как Жрицу.
– Что? – Глаза у Миши округлились. – Когда? Откуда ты знаешь?
– Он сам мне сказал.
– Кто он?
– Профессор Гефтман… Он не Гефтман, правда, а Смирнов… но мы его знаем как Гефтмана.
Миша внимательно посмотрел на приятеля, рот его растянулся в горизонтальную черту, сделав из его лица скетч на истуканов острова Пасхи.
– Гефтман погиб, – тихо, будто успокаивая друга, произнес он. – Я сам видел.
– А? Да-да, видел… но… нет.
– Знаешь что, дружище? Пошли в квартиру, поднимайся. Посиди сегодня дома, а? Ты же на больничном еще. Я сгоняю до Вероники, проверю, как она там. Потом в контору, узнаю новости и вернусь. Захвачу нашего мозгоправа штатного… а то, может, в больничку поедем?
– А? Нет, Миш, я дома побуду. Ты прав, надо отдохнуть. Ночь не спал… Ты не переживай, я в норме. Спасибо, что за Аленкой присмотрел. Я пойду прилягу…
Алеша махнул другу рассеянно и, кожей чувствуя, как тот буравит его спину тревожным взглядом, скрылся в подъезде. Он не соврал, действительно прилег на диван, и тут же веки сомкнулись, сознание закружилось воронкой, утягивая его на самое дно глубокого сна.
Сквозь толщу сонного болота Алеша, казалось, слышал поворот ключа, шипение кота Бегемота, но глаз разомкнуть не мог. Явь мешалась со сном, и отличить одно от другого он не умел, совсем как в приступах сонного паралича. Только чуть иначе в этот раз: сейчас он был больше во сне, чем в реальности, и мир извне пытался достучаться до него то неумелыми гаммами мальчишки-соседа, мучающего фортепьяно, то треньканьем телефона, то настойчивым мурчанием кота у самого уха.
Когда Алеша проснулся, солнечные лучи тянулись по полу косыми желтыми ромбами, проникая сквозь окно под уклоном, значит, вечер и он проспал весь день. Телефон пестрел красными значками неотвеченных сообщений и пропущенных звонков, но внимание привлек не столько телефон, сколько предмет, выглядывающий из-под него. Алеша протянул руку и достал карточку размером с визитку – черную картонку, на которой белыми буквами было написано: «Добро пожаловать в круг двадцати двух. Скоро увидимся». На оборотной стороне карточки белело указание: «Адрес уже в навигаторе. Будь на месте к 22:00».
Алеша не торопился, даже к машине не стал спускаться, чтобы проверить навигатор. Он догадывался, что путь ему на Рублево-Успенское шоссе, и, как только офисный планктон освободит дороги, вернувшись наконец домой после трудового дня, он долетит туда за час, максимум полтора. К девяти вечера путь как раз откроется.
Алеша принял душ, надел свежую футболку с ярким принтом, удобные широкие джинсы. Поправил все свои фенечки-цепочки-шнурочки, снял с запястья золотой кубик и повесил на шею, отыскал в купленной ради следствия колоде Таро карту «Дурак» и спрятал в задний карман джинсов. Пусть будет. Подумал немного и, отобрав все старшие арканы, положил их в рюкзак.
Аленка не отвечала на звонки, но Алеша перестал за нее волноваться. Рожденная одиннадцатого числа, она могла бы сойти за аркан Сила, но Леша знал, что Сила уже у Мага. Значит, Алена ему не нужна. И где бы его взбалмошная сестрица ни пропадала сейчас, она была вне опасности. Вчерашний инцидент с Хароном был, вероятно, отвлекающей уловкой, чтобы достать Веронику из-под Лешиного крыла. Пять неотвеченных голосовых сообщений от Миши он прослушал уже перед выходом. Их содержание заключало каскад новостей, отправляемых в режиме реального времени, вот только время то уже прошло:
11:12. Вероника действительно пропала. Ее телефон недоступен.
12:31. Миша в ее доме. Дверь оказалась открыта, в квартире все перевернуто, заметны следы борьбы.
13:42. В квартире у Вероники работают криминалисты, снимают отпечатки.
16:07. Только что закончилось совещание по делу. У нынешнего следователя куча вопросов к Алексею: почему как минимум шесть фигурантов были так или иначе знакомы с ним? Вероника, Харон, Мария Сергеевна, подруга сестры Оля, Регина Романова, с которой он встречался в РУДН, и ее студент Иван Слепцов.
– Действительно, почему? – Алеша иронично изогнул губы, прослушав сообщение.
18:22. Анализ отпечатков в квартире Вероники готов. Все опечатки принадлежат лишь двоим: женские, вероятно принадлежат самой Веронике, и мужские. Их прогоняют по базам данных.
– Я даже знаю, чьи они, – мои, – прокомментировал Алеша вслух.
Последнее сообщение пришло после нескольких попыток Михаила дозвониться до Алеши и за пять минут до его выхода из дома. В этот раз Миша написал:
19:48. «Лех, ты там живой? Я сейчас приеду, разговор есть».
Ждать Алеша не стал, отвечать тоже. Спустя час он уже выезжал на МКАД, чтобы съехать с него на Рублево-Успенское шоссе, к геолокационной точке без именного адреса, заботливо внесенной в навигатор его машины.
Один из самых длинных дней в году медленно умирал, прощался с планетой, позволяя ей перевалиться за гребень ночи, которая вот-вот начнет отстаивать свои права и прирастать, окуная Землю в тьму и холод. Заход солнца в день 21 июня 2023 года должен был случиться в 21:18. И он не опоздал ни на минуту. В тот самый момент, когда краешек кроваво-красного светила скрылся за чернеющим горизонтом, Алеша остановил автомобиль в трехстах метрах от указанной цели. Поле слева, роща справа, впереди и позади пыльная проселочная дорога, на которой не разъехаться двоим. Но похоже, что о пробках тут не слыхивали. Тишина, никого… ни живой души, ни бездушной машины. Только поле, лес, дорога, первые звезды.
Алеша съехал к лесу, закрыл «порше», беззвучно притворив дверь и, не используя сигнализацию, запустил на телефоне трекер, считающий шаги и пройденные метры, а затем двинулся пешком вдоль кромки рощи, что белела плотной стеной березового молодняка.
Пройдя двести метров, Алексей так и не увидел признаков жизни. Все то же поле, роща, да молодой месяц всплыл, качнув рогами. Внезапно из темноты со стороны поля на него выпрыгнуло маленькое белое пятно. Оно беззвучно пересекло дорогу и, подбежав к Алеше вплотную, оказалось вдруг мелкой мохнатой собачкой, радостно вилявшей хвостом и ворчавшей беззлобно, будто давно поджидала тут хозяина и дождалась наконец.
– Тебя только и не хватало.
Алеша присел на корточки, разглядывая в свете фонарика беспородное существо с грязной шерстью и неправильным прикусом. Нижняя челюсть собаки выпирала вперед, придавая ей грозный вид. Но очевидно, что пес был безобиднейший. Он приседал на короткие задние лапки, чуть поскуливал и потявкивал, будто предупреждал: не ходи туда, друг.
– Уходи, парень, или кто ты там, – шикал на собаку Алеша, продолжая двигаться дальше вдоль дороги, но чуть в стороне. – Не до тебя сейчас.
Но пес продолжал преследовать человека, ведя себя, впрочем, очень прилично: не шумел и не путался под ногами. Пройдя еще немного, Алеша буквально уткнулся носом в кирпичный забор. Невидимый в темноте, он словно продолжал березовую стену рощицы, вдоль которой крался Алеша. Ни отсвета фонарей из-за него, ни жилых звуков не было. Там, со стороны дороги, в стене угадывались ворота, они темнели на контрасте с белым кирпичом, но Алеша пошел не к ним. Решил обследовать объект с обратной стороны.
И вот там-то уже появились намеки на жизнь. За высоким забором, отгораживающим густой лес от очевидно большого двора, слышались приглушенные разговоры, потянуло дымом сигарет, хлопнула дверь где-то в глубине. Видимо, дом стоял в дальней от дороги части двора. Алеша разглядел даже мощный треугольник крыши, упирающийся в небо. Но вот в окнах было темно: то ли нет никого, то ли шторы плотные.
Телефон предательски тренькнул, нарушая ровное, почти мелодичное стрекотание лесного хора сверчков. Алеша быстро открыл смартфон – еще одно звуковое от Миши. Не место и не время прослушивать. Однако Алеша не торопился выключать экран, выдающий его с головой на фоне черного леса. Помешкав секунду, он выбрал в меню команду – отправить свою геолокацию. Карта прогрузилась, пульсирующая точка его местоположения зафиксировалась, осталось лишь нажать на зеленый самолетик в углу экрана, но Алеша сомневался. Большой палец в нерешительности кружил над виртуальной кнопкой.
Вдруг его новый лохматый друг разразился истошным лаем. Алеша пригнулся, оглянулся на псину, заметил, как быстрая темная тень метнулась в его сторону. Успел сгруппироваться и закрыть корпус от мощного удара, метящего аккурат в травмированное ребро. Как улыбка Чеширского кота, блеснул в ночи белый ряд острых зубов – «итальянец», Марат Беспалов, узнал Алексей. В то же мгновение правый кулак его метнулся рефлекторно в сторону выдавшего себя улыбкой лица. Хруст… Зубы? Пальцы? Сдавленный крик и громкий мат, приправленные заливистым лаем. Алеша, Марат, грязный белый пес сцепились в один сопящий, кричащий, рычащий комок. Ар-р-р! Гав! Сука! Их было двое против «итальянца» (мелкая псина сражалась как лев), они почти одолели упыря. Но тут случилось странное… Тьму, как черную простыню, разорвало вдруг мутным сиянием. Края пространственной прорехи разошлись, и из клубов серого тумана шагнул профессор Гефтман.
– Хватит! – властно окликнул он дерущихся, и те замерли в оцепенении прямо на земле.
Первым пришел в себя Марат, он оттолкнул Алексея и встал, отплевываясь кровью и громко ругаясь:
– Сука, я тебе устрою… ты у меня… сука…
– Марат! Иди в дом. Алексей, ступай за мной, – прервал его профессор.
Он развернулся и шагнул в пространственную дыру. Секунду помедлив, Алеша ступил за ним. «Междумирье», – вспомнил он слова старика Даниила. Здесь оказалось светлее, чем в реальном мире, но света не было, лишь сумрак… так бывает, когда солнце уже зашло, но ночь еще не наступила.
Разглядеть изнанку мира как следует он не успел, почти сразу же профессор открыл проход в реальность, и оба они шагнули в комнату, похожую на дворцовую столовую – всюду вензеля, лепнина, позолота. Овальный, покрытый белой скатертью стол со свечами и серебряным, полным фруктов блюдом, деревянные напольные часы с маятником, большой пустой камин, два мягких кресла возле него.
– Присаживайся. – Гефтман ласково улыбнулся и плавно указал рукой на одно из кресел, сам же уселся в другое. – Прошу, сядь.
Скрывая возбуждение и испуг, Алеша нарочито развязно плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу и с вызовом уставился на профессора.
– Хочешь знать, зачем мы все здесь собрались?
Профессор повел рукой, указывая то ли на потолок, то ли на стену, как бы давая понять, что «все» – это все, кто в доме, а не только они с Алешей. Алеша кивнул.
– Я вижу, что мой старый товарищ Данила поведал тебе часть истории, поэтому о том, кто я и как к этому пришел, тебе известно, Алексей. Эту часть я опущу. Но есть кое-что, о чем старик не знает. О цели ритуала, о его последствиях и возможностях. И о том, какую важную роль должен сыграть Дурак.
– Я?
– Да, Алешенька. Ты яркий проводник энергии Дурака – начало и конец и в то же время рефлектор – зеркало, способное отразить и усилить… будь то способности Мага или качества нового мира. Ты нужен мне, чтобы открыть Врата в те вселенные, которые… в которых каждый из нас будет счастлив. Мне лично многого не надо, я хочу вернуть семью. Но ты, оказавшись в центре Врат, сможешь выбрать любую реальность, какую только пожелает твое сердце. Более того, как первозданная энергия абсолютного нуля ты… только ты… получишь способность менять каждую новую свою вселенную под свои интересы и нужды в текущем моменте. Ты станешь настоящим Творцом… Богом.
– Бред.
– Вовсе нет, мой юный друг, ты уже был в Междумирье, видел его своими глазами. Так зачем отрицать возможность существования иных полноценных миров? Эти знания были доступны древним Мастерам, сошедшим на Землю, где создали они человеческую расу. Свобода выбора, свобода творить свою реальность была когда-то обычным делом. Но мы утратили ее, став заложниками иллюзии материального пространства. Я могу это исправить. Не для всех, а лишь для себя и вас, моих проводников. Ибо вы избраны мною.
Алеша нервно фыркнул, пытаясь сбросить напряжение и пафос ситуации. Но Маг не обратил на то внимания и продолжил вдохновенно:
– Такой ритуал проводили египетские жрецы в древнем храме знаний. Мы попробуем воссоздать его тут. Сначала мы сольем энергии по парам… Соединяясь, они сформируют пространство, которое соответствует одному из этапов мироздания, личного миротворения. И так пара за парой создадут коридор, сквозь который я пройду в новый Мир… и уведу вас за собой.
– Пары? Двадцать два человека – одиннадцать пар?
– Дурак и Жрица – первая пара, ты и она начнете процесс, от вас зависит половина успеха. Поэтому так важно, чтобы вы чувствовали друг друга, любили друг друга и желали всем сердцем открыть Врата.
– Жрица! – воскликнул Алеша, будто подловил Мага на лжи. – Как ты можешь говорить об искреннем желании, если ты ее силой похитил?
– Вовсе нет, Жрица пришла сюда добровольно. Она была одним из первых соратников. Именно с ее помощью я нашел и тебя, и многих других.
– Вероника?
Профессор сочувственно посмотрел в глаза Алексею, подался вперед, но вдруг перевел взгляд Леше за спину, туда, где скрипнула золоченая дверь. В тот же миг Алеша почувствовал, как теплая ладонь легла ему на плечо, обернулся, и ноги его стали ватными. Рядом с ним стояла Алена, сестра.
– Привет, братец.
– А?
Маг встал, перехватил Алену за руку и усадил в свое кресло. Сам расположился за ним, опираясь руками на высокую спинку.
– Позволь, я сам, Алена, – обратился он к девушке, а после уже к ее брату: – Твоя сестра – Жрица. Ее день рождения одиннадцатого, две единицы, а один плюс один равно два – второй аркан. Так тоже можно, тем более что энергии Жрицы в ней проявлены так же, как и энергии Силы. Ты мало знаешь о своей сестре, Алешенька. Она как истинная жрица умеет хранить свои тайны. Алена ушла от сатанистов, потому что они не маги, так… пустышки, фикция. Хорошо, что жажда тайных знаний не оставила ее, а привела ко мне. Алена моя ученица вот уж несколько лет.
– Значит, Харон не ломился к тебе вчера? – закипая, обратился Алеша к сестре. – Ты обманула меня, отвлекла. И Олю… и Марию Сергеевну… и… всех… всех наших… втянула в это ты?
Алена молчала, потупив взгляд. Брови ее виновато приподнялись, рот стек уголками вниз.
– Алена выполняла мои поручения, – опять заговорил Маг, отвечая за девушку. – Первый, кого она нашла, был ты. Ты отлично вписался в рисунок нашей игры, содействуя нам, сам того не ведая. А ваша с Аленой кровная связь поможет вам в ритуале.
– А… как же Вероника?
– Признаюсь, когда в этой истории появилась твоя ведьма, я был поражен, она подходила идеально. – Профессор положил руку на плечо Алене и слегка сжал. – Я даже решил, что провидение специально послало ее нам. Ваши романтические чувства… влюбленность… все это могло усилить предстоящий ритуал. Мы решили уже, что она заменит Алену. Но… Вероника отказалась.
– Что с ней? – пересохшим горлом прохрипел Алеша.
– Она рядом, мой друг, в Междумирье. Пришлось упрятать ее туда, чтобы не вмешивалась. Слишком уж сильной оказалась ведьма.
– Я… – зарычал Алеша, вставая.
– Ты вернешь ее, как только мы завершим ритуал! – резко осадил его Гефтман. – Другого пути нет! Помни, тебе станут доступны любые измерения и любые миры, так что создашь с ней свой собственный рай, когда все закончится. Надеюсь, теперь ты всем сердцем желаешь открыть Врата?
– Д-да, – выдавил из себя Алеша.
– Тогда идем, в полночь начинается твой день рождения… вместе с тем это самая короткая ночь. Идеальное время. Надо успеть до рассвета. Ты подготовила остальных? – обратился он уже к Алене.
– Да, – ответила та, стараясь не глядеть на брата. – Все уже в зале, на своих местах. Харон и Регина присматривают за ними. Я открыла вход в Междумирье, а из него – прямиком на остров Фиджи. Застали восход. Видели бы вы их лица… О да, они точно верят теперь в возможности перехода. Думают над своими желаниями. Не каждый день дается шанс сотворить свой идеальный мир, надеюсь, они знают, чего хотят. Алеша, – она наконец заговорила с братом. – Подумай и ты. Это шанс вернуть родителей. В новой реальности все может быть иначе. Я… это будет самый справедливый мир, где нет зла, где только лишь любовь. Ты можешь создать такой, если захочешь. И… прости меня.
Она посмотрела с мольбой в его глаза, он заглянул в ее. И словно прочитал во взгляде, или может иным каким путем передалось простое знание, понимание сути. Алеша вдруг вспомнил и понял все. Все ее намеки, все попытки подсказать, помочь в расследовании, ее молчаливое присутствие, ее сомнения в собственной правоте, в свершённом выборе. Она ждала, что он догадается, остановит ее, поможет, как помогал уже однажды. Но в этот раз Алеша, увлеченный свалившейся на него любовью, не заметил терзаний сестры, пропустил ее связь с Магом, позволил ей уйти с головой в безрассудное приключение. Все это увидел он в Аленином взгляде, словно в односекундном и в то же время бесконечном фильме. Но сейчас уже было поздно что-то менять.
Маг подал Алене руку. Та оперлась на нее, и вместе они пошли к выходу. Алеша медленно поплелся за ними.