– Эй, Фред, что это за красотка?! – воскликнул Фрэнки, выглянув из окна помещения, которое называлось кабинетом коменданта.
Но сам Фред редко им пользовался. По-настоящему это было место обитания Фрэнки, откуда он иногда совершал свои таинственные телефонные звонки.
Фред мельком глянул на красивую рыжеволосую девушку, которая уверенно шла по направлению к ним, и покачал головой.
– Вот сколько на свете живу, ни разу ее не видел, Фрэнки, – пробормотал он.
Фреду почти исполнилось семьдесят, поэтому он стал часто упоминать о том, что уже немало пожил на свете.
Люси подошла к кабинету, заметила, что дверь приоткрыта, но все равно постучала.
– Войдите, – пригласил Фрэнки.
Люси отворила дверь шире. У нее возникло четкое подозрение, что эти двое разговаривали о ней. Мужчины часто вели себя так, и она предпочитала делать вид, что не замечает этого. Все, что требовалось, – деловой подход. Она смерила их взглядом. Комендант оказался полноватым пожилым мужчиной в комбинезоне. Он пристально смотрел на нее. Второй мужчина, щегольски одетый и возрастом примерно как Люси, сидел за столом, склонив голову над газетой: он старательно делал вид, что изучает результаты скачек и не обращает на вошедшую внимания.
– Я здесь, чтобы снять квартиру, – сказала она.
Старый Фред оглядел ее с ног до головы.
– Вы живете одна? – спросил он.
– С маленьким сыном, – отрезала Люси. – Муж пропал без вести. Мне сообщили, что он погиб. Он служил на британском флоте.
Она рассказывала эту вопиющую ложь после той странной ночи, когда ей под дулом пистолета ирландского гангстера пришлось принять роды и «избавиться от ребенка». Незадолго перед рассветом родился замечательный малыш, и бандиты ушли, напоследок несколько раз повторив свои ужасные угрозы и вытянув из нее обещание, что она в тот же день сдаст младенца в приют.
Люси дождалась, пока они уйдут, а затем спросила у роженицы, на самом ли деле та хочет отдать ребенка. Девушка хотела побольше узнать о приюте, поэтому Люси рассказала ей все о добрых монахинях. «Да, возьми его, – под конец проговорила юная мать. – Мне нужно работать. Я не могу оставить его себе». Оказалось, что комната в Гарлеме принадлежит ее кузине, которая, работая гардеробщицей в ночные смены, сможет поухаживать за юной матерью, пока та достаточно не оправится и не вернется на работу в Адскую Кухню.
Поначалу Люси действительно намеревалась отвезти ребенка в приют. Наскоро спеленав, Люси с ним на руках пошла на ближайшую автобусную остановку, купив по дороге детское питание и другие необходимые вещи. Но мальчик был из тех милых крошек, что мирно спят и нежно воркуют, когда просыпаются. Он потянулся к ее лицу пухлыми пальчиками и что-то ласково пролепетал. Люди в автобусе заулыбались, глядя на Люси, а один из мужчин уступил ей место.
– Это ваш первенец? – спросила женщина, сидевшая рядом.
Люси молча кивнула. Младенец – теплый и милый – уткнулся ей в грудь носом, тихо и устало зевнул и уснул.
Снова и снова Люси напоминала себе, что в приюте детьми занимаются добрые и хорошие люди, но, к своему великому изумлению, она просто не смогла заставить себя отнести ребенка к монахиням, вспомнив, как ее саму отослали к ним еще в те времена, в Ирландии, когда ей было всего четырнадцать, а ее заставили обрить голову и работать в прачечной. Она посмотрела на младенца. Тот поежился, просыпаясь, и ответил на ее взгляд, посмотрев так доверчиво, что Люси захлестнуло жгучей волной нежности.
– Нет, я никогда так не поступлю, – прошептала она. – Ты теперь в безопасности.
Понимая, что это безумие, Люси, однако же, проехала и мимо вокзала, и мимо квартиры, которую снимала, потому что там разрешено было жить только одиноким девушкам. Ближе к центру города, где ее никто не знал, Люси вышла из автобуса и отправилась на поиски жилья, периодически оглядываясь, нет ли за ней слежки. Наконец ей удалось снять меблированную комнату в дешевом пансионе, удачно избежав каких-либо вопросов насчет ребенка.
Люси назвала мальчика Кристофером и зарегистрировала его под своим именем, указав себя в графе «мать». В графе «отец» значилось «погиб». Пожилая женщина, живущая в соседней комнате, сказала, что ребеночек похож на ирландца, «прямо как его мама», и у него чудесный характер. Люси платила ей, чтобы она ухаживала за Крисом, а сама работала в больнице. Все таким чудесным образом устроилось, что Люси уверилась: в этот раз Бог на ее стороне и она поступила верно, послушавшись зова сердца.
Но Люси не могла долго держать Криса в этом пансионе. Он рос, ему нужно было пространство для игр – безопасное и чистое. В свободное время она бродила по городу в поисках приличного жилья. Наконец на окне довольно презентабельного многоквартирного дома на Мак-Дугал-стрит в Гринвич-Виллидж она увидела подходящее объявление. Прикинув, что вполне сможет добираться отсюда до работы на метро, Люси пошла договариваться с хозяевами.
Когда Фрэнки сложил газету и поднял на нее глаза, Люси внезапно пронзило чувство, которого она не испытывала доселе ни к одному мужчине. Будто все ее тело отреагировало на его взгляд, не посоветовавшись с разумом. Мысли о квартире и деньгах испарились, и она поймала себя на том, что думает об одном: каково это – когда тебя обнимают такие сильные руки и целуют такие твердые губы… Ощущение было настолько ярким, что Люси испугалась: а не стали ли ее чувства и мысли очевидны для всех, как будто с нее неожиданно спали все одежды. Ее это потрясло.
– Я… я хотела бы прямо сейчас посмотреть квартиру, если это возможно, – запинаясь, пробормотала Люси.
Фрэнки заговорил, в первый раз с начала их встречи, обращаясь к Фреду, но не спуская глаз с Люси.
– Я покажу ей квартиру, – сказал он, протягивая руку.
Фред послушно вложил ключи в протянутую ладонь.
– Сюда, – кивнул Фрэнки, следуя к лестнице.
Они поднялись на второй этаж и вошли в просторную квартиру с одной спальней, благословенно тихую, с несколькими окнами, выходящими в небольшой дворик. На ближайшем дереве с удовольствием распевала птичка. В квартире были прочные деревянные полы и много света.
– Ты работаешь здесь неподалеку? – спросил Фрэнки небрежно.
– Я медсестра, – ответила Люси и рассказала ему о больнице Сент-Клэр. – И я могу принести вам рекомендации, – заверила она.
Но Фрэнки только улыбнулся и покачал головой:
– В этом нет необходимости.
Глубоко вздохнув, Люси осторожно спросила:
– Сколько я должна буду платить за аренду?
Назвав цену и увидев, как девушка изменилась в лице, Фрэнки быстро добавил:
– Только для вас я могу снизить ее наполовину.
– Это ведь какая-то глупая шутка? – Люси скептически посмотрела на него.
Фрэнки рассмеялся, откинув голову.
– Я вас не дурачу, – сказал он просто.
Люси все еще не верила.
– И с какой же божьей помощью вы можете творить такие чудеса с арендной платой? – сурово спросила она.
– Здание принадлежит моей семье, – улыбнулся Фрэнки.
Люси и Кристофер переехали на следующий день, и она нашла девушку, которая охотно согласилась присматривать за ребенком, пока сама Люси работает. Она не видела Фрэнки три недели, но часто думала о нем; в своей жизни Люси никогда не встречала подобного мужчину. По сравнению с ним ее парень в Ирландии был просто зеленым юнцом. В Америке она флиртовала с врачами в больнице, но у нее хватало ума не встречаться ни с кем из них, чтобы ничто не могло помешать ее работе. И никто из знакомых ей мужчин не обладал такой желанной мужественностью, такой уверенностью в своих силах. Она не могла перестать думать о его взгляде, который заворожил ее, и неважно, насколько решительно она постановила о нем забыть.
Затем, будто откликнувшись на ее мысленный зов, он объявился в отделении неотложной помощи больницы как раз в тот момент, когда Люси завершила смену. Была полночь. Никого больше не было, даже дежурный врач ушел на перерыв.
– Сестричка, есть минутка? – спросил Фрэнки. – И уединенная комната?
Вопреки здравому смыслу она провела его в приемный покой и только тут заметила, что он прижимает руку к левому боку, почти баюкает ее.
– Что с тобой? – спросила Люси, дотронувшись до его руки.
– Обещай в любом случае держать рот на замке, – напряженно попросил Фрэнки.
Он отказывался снять плащ и рубашку, пока она не пообещала молчать. Слой за слоем Люси размотала крепко обернутую вокруг руки тряпку, похожую на небольшую белую скатерть, теперь пропитанную кровью.
– Я не хочу, чтобы родные это видели, – пробормотал он. – Они с ума сойдут.
Оказалось, что это пулевое ранение, но его плащ и костюм замедлили движение пули, так что та не дошла до кости.
– Можешь остановить кровь? – спросил он. – И возможно ли это зашить?
– Я должна была бы послать за доктором, – ответила Люси, тщательно промывая рану. А потом подняла на него глаза и, глядя в упор, спросила: – Ты же знаешь, что обо всех пулевых ранениях я должна сообщать в полицию?
– Но обо мне ты ведь не сообщишь? – Он придвинулся к ней совсем близко.
Она почувствовала жар его тела, увидела идеальные линии грудных мышц и снова поразилась тому, как ее собственное тело откликается на него. У нее захватывало дух только от одного его присутствия. Она не могла поверить, что может настолько потерять разум рядом с мужчиной.
– Ты же можешь сама справиться со швами, правда? – спросил он.
– Да, – ответила Люси тихо. – Но никогда не проси меня об этом впредь.
Фрэнки расплылся в улыбке:
– Ты думаешь, я настолько тупой, что снова полезу под пули?
– Чем ты вообще занимаешься? – Люси вызывающе вздернула подбородок.
– Сделки с недвижимостью, – не задумываясь ответил Фрэнки. – Мы вкладываем деньги в жилую и коммерческую недвижимость, вступаем в долю с владельцами. В их числе есть и рестораны, и ночные клубы. Ты любишь танцевать?
С тех пор Люси скинула с себя свою прежнюю серую жизнь, будто изношенное пальто. Фрэнки всегда резервировал лучшие столики в шикарных ресторанах; он никогда не нисходил до места рядом с хлопающей кухонной дверью или на сквозняке у коридора. Казалось, что он знает всех и каждого, даже знаменитостей, и он брал ее с собой в роскошные ночные клубы, о которых она знала лишь по слухам. Только избранные посещали подобные места. И теперь она вошла в их число.
– Привет, Фрэнки! – как-то окликнула его эффектная блондинка в платье из серебристого атласа, которая держала под руку богатого кинопродюсера.
– Это же Кэрол Ломбард, актриса! – ахнула Люси.
В другой раз огромный мужчина с мощным телосложением, похожий на ходячую гору шести с половиной футов ростом, поднял взгляд от барной стойки, хлопнул его по спине и произнес: «Как делишки, Фрэнки?» – и приветственно кивнул Люси. Фрэнки представил его как Примо Карнера, знаменитого бойца-тяжеловеса, который только недавно проиграл Джо Луису.
Всевозможные знаменитости – певцы, светские львы, журналисты, политики – из кожи вон лезли, чтобы поприветствовать ее спутника. И внезапно Люси начала привыкать к вкусу хорошего шампанского, к нежнейшим стейкам, подобных которым она не ела никогда в жизни, и к вареным омарам.
– Только не разбалуйся, – пошутил как-то Фрэнки, когда они ужинали в городе. – По правде говоря, дома я ем обычные блюда – пасту, форель, тушеную телятину, много овощей и бобов. Папа говорит, что от бобов становишься сильнее, а от жира – ленивее. Он также говорит: «Один прием пищи – один стакан вина». Так что именно это тебя ждет, если ты в итоге останешься со мной.
– Тогда зачем ты заказываешь шампанское и икру? – поддела его в ответ Люси.
– Разумеется, чтобы произвести на тебя впечатление, – ответил он. – Чтобы поймать тебя в свои сети и ни с кем не делиться.
– Можно мне на десерт шоколадный торт? – улыбнулась Люси.
– В любое время, когда пожелаешь.
Фрэнки говорил, что ему нравится прямолинейность Люси, что она очень отличается от тех девушек, которых он знавал раньше. При всей его крутой решительности была в его характере такая милая черта, как заботливость. Глядя на то, с каким терпением Фрэнки катает на качелях в парке ее сына, Люси понимала, что Фрэнки защитит и ее, и Криса от любого, кто попробует их обидеть.
Они встречались год. Год, наполненный радостью и почти невыносимыми, безумно возбуждающими поцелуями и прикосновениями. И хотя было очевидно, что у Люси есть ребенок и она не девственница, Фрэнки никогда не настаивал на том, чтобы перейти границы приличия, показывая этим, насколько серьезно к ней относится. И Люси поклялась себе на этот раз «сделать все правильно»: подождать.
Им обоим скоро должно было исполниться по двадцать три года, и они были готовы вступить в брак. Так что сперва они тайно обручились: Люси боялась встретиться с его опасной семейкой. Но потом они поняли, что больше не могут тянуть со свадьбой, и когда люди увидели их вместе, то стало ясно, что никто, даже его семья, не сможет помешать влюбленным. В День святого Валентина Фрэнки, подарив Люси кольцо с бриллиантами, официально объявил об их помолвке, и тут же они назначили дату свадьбы – в октябре этого же года.
В один из дней почти сразу после этих событий Фрэнки сказал:
– Слушай, дело в том, что сегодня у моего старшего брата день рождения. Ты ведь не будешь против, если он пойдет покататься на коньках вместе с нами?
– Конечно нет, – ответила Люси.
Она уже встречала Джонни раньше, и он ей понравился.
– Тогда давай заедем за ним в его бар.
Именно тогда Люси познакомилась с Эми.