Одним ясным весенним утром Петрина Мария сидела в своей комнате общежития колледжа Барнард, готовясь к последнему экзамену перед выпуском 1931 года. Затем ее неожиданно позвали к телефону.
– Сказали, что срочно, – пояснила девушка за стойкой.
Петрина с волнением подняла трубку. Звонила Стелла, кухарка из их дома на Гринвич-Виллидж. Петрина платила ей, чтобы та сообщала, если самый младший член их семьи, пятилетний малыш Марио, вдруг попадет в беду.
– Он сбежал с несколькими старшими мальчишками, – прошептала кухарка. – Я пошла на школьный двор, чтобы забрать его, и одна девочка сказала, что видела, как он ушел с ними.
– Ты можешь предположить куда? – обеспокоенно спросила Петрина.
– Девочка сказала, что они говорили что-то об аттракционе «Циклон», – ответила Стелла.
Петрина застонала.
– Где Джонни и Фрэнки? – быстро спросила она.
– Я не знаю, где ваши братья, мисс. Родителей тоже нет дома.
– Я найду Марио, – торопливо сказала Петрина. – Только пока никому не говори.
– Если он не вернется домой к ужину, мне придется сказать вашим родителям! – предупредила кухарка.
Но никто никогда не обратится в полицию; эта семья всегда решала свои проблемы самостоятельно.
Петрина положила трубку и молча отругала себя за столь поспешное обещание – найти и выручить Марио. Поехать из колледжа Барнард до Кони-Айленда? Прогулка обещала быть долгой и утомительной. Петрина не волновалась об экзамене, отлично зная, что сдаст его без проблем. История искусств была ее любимым предметом, основным в ее специализации. Дополнительный предмет, итальянскую литературу, она уже сдала. Пропустив класс в старшей школе, Петрина поступила в колледж на год раньше и училась с отличием. Учеба всегда давалась ей легко, а вот жизнь была гораздо труднее.
Она не хотела, чтобы Марио наказали: родители могли быть очень суровыми. Петрина обдумала самый быстрый способ попасть в Бруклин. Ей придется ехать на метро с пересадками, а метро она ненавидела, под землей ощущая себя в ловушке, будто ее похоронили заживо. Но когда она представила себе Марио, который гуляет по окрестностям с бандой малолетних преступников, ее передернуло. Один из ее братьев – Джонни, паренек с золотым сердцем, – много лет назад вляпался в неприятности на игровой площадке и в результате попал в исправительную школу, которая едва его не убила. Петрина не позволит, чтобы то же самое случилось с Марио. Ему же всего пять лет! Она закрыла учебники и вышла из комнаты.
Когда Петрина добралась до Кони-Айленда, она сразу направилась к русским горкам «Циклон». Невозможно было их не заметить. Русские горки возвышались над остальными аттракционами и грохотали, будто гром. Сделаны они были из дерева, и их плавные линии несли в себе определенную красоту для любителей таких конструкций. Петрина чувствовала себя немного виноватой: всего несколько дней назад, когда она была дома на Пасху, Марио засыпал ее вопросами об этих горках. Она отделалась от него туманными обещаниями.
«Ты слишком мал для них, – сказала Петрина. – Подожди, пока не станешь постарше».
На самом же деле парки с аттракционами казались ей довольно глупыми. Там всегда ошивался всякий сброд и было очень шумно. Она не видела смысла ни в потреблении кучи ужасной еды – сахарной ваты, попкорна и арахиса в карамели, огромных вафель, сладкой липкой газировки, ни в том, чтобы потом забраться на деревянную штуковину, которая резко спускается с высоты восьмидесяти пяти футов только для того, чтобы попугать пассажиров. В жизни и так хватало внезапных подъемов и падений. Марио же такой маленький, он с легкостью выпадет из фургончика. Неужели они пускают таких малышей на подобные аттракционы?
Петрина услышала восторженные крики еще до того, как дошла до будки с билетами. Под оглушительный грохот и дребезжание фургончики устремлялись вниз по своему небезопасному пути. У нее перехватило горло, и она просто стояла, рассматривая людей в очереди на поездку и тех, кто размытой полосой проносился мимо. Она внимательно вгляделась в их лица, когда поездка закончилась и пассажиры неровной походкой спускались на землю. Но Марио среди них не было.
Она расхаживала взад и вперед. Куда еще мог пойти маленький мальчик? Развлечения тут были бесконечными… Она прошла мимо чертова колеса, гонок с препятствиями, мимо карусели, а в толпе на нее на каждом повороте натыкались чрезмерно восторженные дети. Затем она вернулась к «Циклону», начиная уже по-настоящему волноваться.
– Привет, Петрина, – раздался деловитый голос у нее за спиной.
Она резко развернулась. А вот и Марио – сидит на скамейке в гордом одиночестве в своей школьной форме – белая рубашечка, серые брюки, темно-синий пиджачок. Он был бледен, большие темные глаза круглые, как тарелки, а прекрасные мягкие волосы, такого же рыжевато-каштанового цвета, как и у нее, немного взъерошены. А все лицо перемазано шоколадом.
– Ради бога, Марио! – воскликнула Петрина. – Ты хоть представляешь себе, как мы из-за тебя волновались? Как ты вообще сюда добрался?
– Мальчишки из четвертого класса взяли меня с собой, потому что их брат водит грузовик, ну вот он и привез нас сюда. Они сказали, что я смогу вместе с ними покататься на «Циклоне», если отдам им свои карманные деньги. Но я оказался слишком маленького роста. Так что они оставили нас здесь.
– Кого это «нас»? – нахмурилась Петрина.
– Меня и моих друзей, – просто ответил он. – Я не знаю, куда они делись. Мне больше не хотелось идти с ними. Мы купили конфеты и замороженный заварной крем, а потом пошли на чертово колесо, и мне стало плохо. Меня стошнило вон в тех кустах, – гордо закончил он, махнув рукой куда-то в сторону.
– Повезло тебе, что я нашла тебя раньше, чем мама с папой поняли, где ты был! – воскликнула Петрина. – Ты оказался бы в большой беде.
– Но почему? – спросил Марио, и уголки его маленького рта печально опустились. – Я ничего плохого не сделал.
Петрина шумно вздохнула и села рядом.
– Ты знаешь, сколько пересадок на метро я совершила, чтобы сюда добраться, хотя я должна сидеть и учиться? Ты знаешь, как жарко в метро в это время?
Впервые Марио, казалось, встревожился.
– Я не могу ехать на метро, – сказал он. – Мне все еще нехорошо.
– Потому что ты съел слишком много сладостей, – укоризненно покачала головой Петрина.
Но Марио стал таким печальным при мысли о метро, что Петрине стало его жалко.
– Я позвоню домой и скажу родителям, что взяла тебя на прогулку, – сказала она. – Прогулка – это хорошая мысль. Тебе станет лучше.
Марио поднял на нее глаза и мягко произнес:
– Спасибо, сестренка.
Он потянулся к ней, и она подставила ему щеку для липкого поцелуя.
– Мелкий очаровательный паршивец. Идем, набережная в той стороне, а морской воздух пойдет тебе на пользу. А сейчас вдыхай неглубоко, вот так… – Петрина показала ему, как делать осторожные вдохи и выдохи – этому научил ее учитель танцев, – и Марио прилежно повторял за ней.
Когда лицо у него немного порозовело, они поднялись, и он вложил свою ладошку ей в руку. Она позвонила домой, потом нашла фонтанчик и дала ему попить воды. Они пошли вдоль набережной мимо песчаных пляжей. Это было единственное место в этой части города, которое ей нравилось. Ей казалось, что море обещает бесконечные возможности, в отличие от бесчувственных толп людей и городского шума.
– Мне уже лучше, – спустя некоторое время сказал Марио.
Должно быть, было уже около двух часов пополудни.
– Хорошо, – кивнула Петрина и добавила: – Давай пойдем домой этой дорогой.
Они шли по Пятнадцатой улице, когда Марио неожиданно заявил:
– Мне нужно в туалет.
– Ради бога, Марио, – раздраженно произнесла она.
Почему он не мог сказать об этом, когда они были ближе к аттракционам? Общественные туалеты остались далеко позади, но, даже если бы они и вернулись, Петрина ни за что не позволила бы ему одному пойти в мужскую уборную. Женские уборные она тоже не любила: там всегда было грязно. Петрина, с деликатным телосложением и повышенной восприимчивостью, ничего не могла поделать со своей природной чувствительностью. Братья называли ее la principessa sul pisello[4] – девушкой, которая могла почувствовать даже горошинку под матрацем.
Петрина огляделась по сторонам. Она заметила неподалеку рыбный ресторан с окнами с затейливой резьбой и большой вывеской «Nuova Villa Tammaro». Она никогда не была в нем. Ресторан выглядел как серьезное заведение без еды навынос, где, скорее всего, хорошие туалеты, но вряд ли туда можно брать с собой детей.
Однако время сервировки обедов уже должно было закончиться. Возможно, они милостиво позволят воспитанному малышу воспользоваться уборной, пока она выпьет чашечку кофе. Она вытерла ему лицо салфеткой.
Петрина толкнула дверь и заглянула в шикарную обеденную залу. Действительно, почти все столики были пусты, за исключением одного, где сидел толстяк в строгом костюме со своими спутниками, также одетыми официально. Они играли в карты с напряженным азартным сосредоточением на лицах и выглядели в высшей степени сытыми и довольными. Один из них поднялся из-за стола и отправился в мужскую уборную. Он был худой, одет наиболее элегантно из всех, но с отмеченным оспинами лицом, и что-то странное было у него с одним глазом.
Женщина в длинном белом фартуке вышла из кухонной двери в задней части ресторана и, сразу обнаружив Петрину и Марио, поспешила к ним, чтобы выставить их вон.
– Ради своего же блага убирайтесь отсюда, – тихо и предостерегающе прошептала она, плотно закрыв за ними дверь.
Петрина понимала, что, если помешать мужчинам, которые с такой сосредоточенностью играют в карты, их это действительно может разозлить. Так что она остановилась у обочины, размышляя, не поискать ли ей пустую бутылку, чтобы Марио туда пописал, или просто сказать ему сделать свои дела возле вон той стены в тенистой аллее.
– Пошли, – сказала Петрина, с беспокойством глядя, как к противоположной стороне дороги подъехала машина.
Из нее вышли еще мужчины в костюмах и целенаправленно устремились к ресторану.
Петрина и Марио вернулись на аллею. Но пока ее мысли были все еще заняты поиском укромного места, где Марио мог бы сделать свои дела, сонный послеполуденный гул нарушил внезапный, шокирующий звук, исходивший из ресторана, – тра-та-та-та-та!
Петрина схватила Марио в охапку и повалилась с ним на землю возле стены. Она подмяла Марио под себя и низко опустила голову. Они услышали чей-то крик, а потом дверь ресторана с грохотом распахнулась.
Петрина, осторожно приподняв голову, быстро глянула в ту сторону. Трудно было сказать, сколько людей выбежало из ресторана, но ее поразило, как все они глубоко надвинули шляпы, чтобы скрыть лица. Они быстро сели в ожидающую их машину, и та рванула с места.
Все еще крепко прижимая к себе Марио, Петрина молилась, чтобы из ресторана больше не выскочили вооруженные люди. Она подождала еще немного. Из гаража неподалеку выехала другая машина, больше похожая на танк, и медленно подъехала к обочине рядом с рестораном. Петрина задержала дыхание, но водитель просто ждал в машине. Позже она прочтет в газетах, что машина была сделана из бронированной стали и стекол толщиной в дюйм, но владельцу автомобиля это не помогло. В Джо Босса Массерию выпустили пять пуль, пока его водитель отошел, чтобы подогнать автомобиль к ресторану.
Раздался вой полицейских сирен, побудив Петрину к действию. Спешно поднявшись, она потянула Марио за руку:
– Идем скорее! Нам немедленно нужно убираться отсюда!
Марио понял ее тон лучше, чем всю ситуацию, и подчинился без малейшего возражения, но его маленькие ножки с трудом поспевали за ее большими шагами. Петрина так испугалась, что просто подхватила его на руки и зажала под мышкой.
Только возле метро она заметила, что он намочил штаны.
– Ох, Марио, бедный малыш! – воскликнула она и повязала ему на пояс свой свитер. – Пойдем, нам нужно вернуть тебя домой – быстрее, быстрее!
Когда они наконец добрались до их красивого дома на тихой зеленой улочке в Гринвич-Виллидж, он показался им самым безопасным местом на земле. Петрина тихо провела Марио через черный ход. Они прошли через кухню, где кухарка Стелла молча погрозила им кулаком, но при этом на лице у нее отразилось неописуемое облегчение. Петрина, прижав палец к губам, так же незаметно провела Марио наверх, затем вымыла его, переодела в свежую одежду, причесала волосы и строго сказала:
– Мы с тобой должны сказать остальным неправду о сегодняшнем дне, а это очень нехорошо. Но никто не должен знать, что мы были на Кони-Айленде, и не смей рассказывать друзьям о том, что мы видели! Мы скажем остальным, что я после обеда взяла тебя на прогулку в парк. Я серьезно, Марио. Ты знаешь, что случается с теми, кто доносительствует?
Марио молча кивнул, все еще не до конца понимая, что случилось, но всецело проникся ее словами и выглядел очень серьезным.
– Сегодня вечером мне нужно будет вернуться в колледж, – более мягко произнесла Петрина. – Мне надо сдать экзамены. Но я скоро снова буду дома. Хорошо, Марио?
– Хорошо, – доверчиво прошептал он.
На следующий день после возвращения в колледж, когда Петрина уже сдала экзамены, она увидела в продаже газеты с крупными заголовками:
ГЛАВАРЬ МАФИИ УБИТ В ГАНГСТЕРСКОЙ ПЕРЕСТРЕЛКЕ
ОТВЕТНЫЕ МЕРЫ НЕИЗБЕЖНЫ
Несколько недель спустя, крепко сжимая диплом в руках под аплодисменты толпы, Петрина всматривалась в собравшихся, надеясь, что родители изменили свое решение. Но она знала, что надежды напрасны. Никто из ее родных не присутствовал на вручении дипломов. Мать ясно дала понять, что это невозможно. Сказать по правде, Петрина и сама-то едва получила разрешение находиться здесь, несмотря на то что окончила колледж с отличием и каждый семестр пребывала в списке лучших студентов.
Так что она присоединилась к строю прекрасных юных девушек в мантиях и шапочках, которых вскоре окружили гордые родители и родные. Петрина улыбалась, кивала, целовала подруг и прощалась с любимыми одногруппницами.
– Мама, ты же помнишь Петрину? – спросила пухленькая блондинка у своей пухлой матери-блондинки. – Петрина танцевала рядом со мной на концерте, посвященном греческим играм. Мы были в туниках, как у Айседоры Дункан. Ты сказала, что из нас всех она единственная и в самом деле похожа на богиню – с такими прекрасными длинными ногами!
Девушка подхватила Петрину под руку и потащила знакомиться со своей семьей банкиров и игроков в бридж. Поглядывая на часы, Петрина болтала и отбивалась от настойчивых расспросов, которые все задавали друг другу: на какие вечеринки она пойдет сегодня и где планирует провести лето. Мэн? Кейп-Код? Коннектикут? Хэмптонс?
Улыбнувшись, она пошла в раздевалку, чтобы скинуть мантию и шапочку, расправить платье и поправить прическу. Затем попыталась потихоньку выскользнуть из раздевалки, но ее остановила одна из девушек:
– Петрина, ты же еще не собираешься нас покинуть?
Петрина, пойманная на горячем, резко обернулась.
– Мне нужно найти Ричарда, – честно сказала она.
– Вау! Такой высокий, богатый, красивый! – одобрительно загалдели подружки.
Петрина быстрым шагом дошла до главных ворот, где ее парень – по совместительству тайный жених – ждал ее, прислонившись к ярко-голубой спортивной машине. У нее мелькнула мысль, что он будто сошел с журнальной рекламы: именно так должен выглядеть юный выпускник Принстона – в весеннем фланелевом костюме, с аккуратно подстриженными волосами песочного цвета и со спокойным, уверенным взглядом светло-карих глаз. Увидев Петрину, он галантно распахнул перед ней дверцу пассажирского места, а сам сел за руль.
По дороге в центр он предложил ей сигарету. Петрина осторожно курила, выставив сигарету между затяжками в открытое окно, чтобы пепел случайно не попал ей на платье или волосы.
– Я сообщил родителям, что ты не сможешь сегодня попасть на танцы в загородном клубе, – сказал Ричард. – Они сейчас в «Плазе». Ты уверена, что не желаешь заглянуть туда и пропустить стаканчик? Мне хотелось похвастаться тобой перед всеми их друзьями до того, как мы отправимся в Уэстчестер. – Он с нежностью провел рукой по ее волосам, любуясь переливами каштановых локонов в солнечном свете.
– Ты такой милый. – Петрина прижалась щекой к его ладони. – Как бы я хотела поехать с тобой! Но я обещала родным, что буду на приеме у их друзей. И я уже опаздываю.
– Я знаю, малышка. Ты и твои таинственные семейные торжества. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я подбросил тебя до самого центра?
Мысль о том, что Ричард увидит старомодную церемонию открытия ресторана, вогнала ее в ужас. Это не близкие друзья ее семьи, скорее бизнес-партнеры. Ей было бы слишком неловко. Так что Петрина, улыбнувшись самой неотразимой из своих улыбок, с искренней любовью к Ричарду за его добросердечие и неподдельный энтузиазм, мягко произнесла:
– Не сегодня, любимый.
– Послушай, малышка, ты уверена в том, что случится на следующей неделе? – На этот раз Ричард спрашивал серьезно.
Он взял ее за руку и поцеловал ладонь так нарочито медленно, что она вздрогнула от удовольствия.
Она кивнула.
– Ты уверена, что хочешь, чтобы все произошло именно так? – нежно настаивал он.
– Да, – в тон ему ответила девушка.
По ее мнению, сбежать из дома и тайно выйти замуж – вполне тихое и достойное мероприятие.
– Хорошо, – кивнул Ричард. – Я знаю в Уэстпорте одного пастора, который обвенчает нас безо всяких помех, а затем мы проведем медовый месяц в Вермонте. Когда мы вернемся к моим родителям в Рай, наша свадьба будет уже свершившимся фактом, и тогда они смогут закатывать любые вечеринки, какие только захотят. Но они не смогут сбежать от нашей свадьбы и тем более расстроить ее.
Крепко сжав ладонь невесты, он не выпускал ее руки из своей, хотя был за рулем. Они молча доехали до роскошного отеля «Плаза» с шикарным фонтаном перед входом.
– Я люблю тебя, Петрина, – прощаясь и целуя ее, произнес Ричард.
– Я тоже тебя люблю, Ричард, – откликнулась она, и они еще раз обнялись перед тем, как Петрина покинула машину.
– Ты опоздала, – сурово сдвинула брови мать, когда Петрина проскользнула в банкетный зал ресторана, украшенный серпантином и бумажными фонариками в честь открытия.
В углу весело играл оркестр, а сам зал был забит людьми.
– Здесь столько гостей, я уверена, что без меня они не скучали! – жалобно возразила Петрина.
– Ты не можешь быть в этом уверена. Люди довольно чувствительны, а такого рода обиды могут запомниться навсегда. Особенно сейчас. Настали опасные времена. Боссов убивают их собственные капо! А эти младотурки со своими дерзкими идеями! Попомни мои слова, кровавая бойня еще не закончена. Так что мы во что бы то ни стало должны избежать неуважения к любому из присутствующих, – строго отчитывала Тесса дочь.
Петрина уже заметила, что в этот вечер ее родители, которые всегда смотрелись достойно, оделись особенно тщательно: отец выглядел безупречно в шерстяном костюме отличного покроя, а мать в бледно-голубом атласном платье была похожа на королеву. Петрине очень хотелось, чтобы родители в таком виде показались бы сегодня на церемонии вручения дипломов. Возможно, они бы так и сделали, если бы не это «деловое» мероприятие. Но родители всегда вели себя странно, когда дело касалось достижений Петрины в учебе. Каждый раз, когда она получала награды за свои успехи, сначала они вроде бы гордились ею, но гордость быстро уступала место недоверчивости и обиде. Они относились к ее успеху как к еще одному позорному свидетельству непослушания своевольной дочери и поэтому никогда больше не упоминали о нем.
Петрина как раз задумалась над этим, пока возвращалась от чаши с пуншем к матери, чтобы отдать ей напиток. Представьте себе, что было бы, если бы мама знала, что они с Ричардом собираются сделать! Петрина улыбнулась про себя, с удовольствием вспомнив о своей тайне. Родители встретились с Ричардом всего один раз, на чашке чая в «Плазе». Ричарду показалось, что они просто замечательные, – он совершенно не заметил недоверчивого выражения в их глазах. Но Петрина знала своих родных лучше. Она больше никогда не звала его в гости и не говорила, что у них все серьезно. Ей придется сбежать с Ричардом на следующей неделе, как они и запланировали, пока родителям не пришла в голову блестящая идея найти ей другого мужа где-нибудь по соседству.
К ним присоединился ее отец, Джанни.
– Потанцуешь со мной, папа? – на одном дыхании выпалила Петрина и только потом заметила, что отца сопровождают еще двое мужчин.
Они подняли взгляд от сигар и улыбнулись.
– Мистер Костелло, мистер Лучано, это моя старшая дочь, – с достоинством произнес отец.
Петрина подавила удивленный вздох. Конечно, имя Лаки Лучано было ей знакомо – ему не исполнилось еще и сорока, но он уже успел стать и опасным гангстером, и любимцем нью-йоркского высшего общества. Худощавый, опрятно одетый, он обладал явным магнетизмом, несмотря на лицо с оспинами, шрам на подбородке и дефект одного глаза, который оставался полузакрытым. Петрина улыбнулась, мысленно сравнив его с дворовым котом, отмеченным боевыми шрамами.
Что-то в повороте его головы показалось ей знакомым, и она осознала, что он и был тем худощавым человеком, который играл в карты в ресторане на Кони-Айленде, – тот самый мужчина, который скрылся в туалете прямо перед тем, как Босс Массерия был убит неизвестным стрелком.
Сейчас Лаки Лучано ей улыбнулся, а она бросила на него испуганный взгляд: «Неужели он меня узнал?!» Но даже если и узнал, было непохоже, что его это волнует.
Другой мужчина, Фрэнк Костелло, был немного старше. И хотя Петрина не знала его лично, она слышала, как родители говорят о нем – они понижали голос, даже если думали, что дети их не слышат. Мистер Костелло был, как они его называли, «крупный делец». Будто царь Мидас, он обращал в золото все, к чему прикасался, – от контрабанды спиртного до игровых автоматов. И мистер Лучано, и мистер Костелло с гордостью носили дорогие костюмы и были известными постоянными клиентами магазина Уанамейкера.
До последнего времени они оба работали на того самого гангстера, Джо Босса Массерию. Но из-за того, что после его смерти они приняли на себя его дела, все считали, что именно они стоят за наглым расстрелом босса, тем самым развязав большую войну, лавину убийств, грозившую захлестнуть город.
Петрина никому не проронила ни слова о том, что видела на Кони-Айленде, но у нее в ушах все еще звучал грохот выстрелов.
– Ваша дочь хочет танцевать, Джанни, – добродушно произнес мистер Костелло странным хриплым голосом. – Могу ли я удостоиться чести танцевать с ней?
Петрина заметила в глазах отца секундное замешательство, но он ответил:
– Да, разумеется.
Костелло бережно, с удивительной грацией повел ее в танце.
– Так где же ты пропадала сегодня весь день, Петрина? – спросил он, обнаружив свою наблюдательность. – Сдается мне, что я не видел тебя на церемонии открытия, не так ли? Я не смог бы забыть о таком.
Петрина не осмелилась солгать человеку его ранга.
– Я… я сегодня окончила колледж и была на вручении дипломов. – Она нервно сглотнула.
– Это правда? – Костелло остановился и, чуть отодвинувшись, восхищенно глянул на нее. – Какая же ты молодец! Ты наверняка встречала всех этих парней из Йеля и Гарварда? – спросил он, когда они возобновили танец.
Она застенчиво кивнула.
– Как же здорово расти в хороших условиях, – одобрительно сказал он. – Что до меня, то я рос как гриб в лесу, – печально добавил он, а после недолгого молчания продолжил: – Твой отец – хороший человек. И ты тоже хорошая девушка, я это ясно вижу. Скажи-ка, что за пара юных хлыщей уставилась на нас во все глаза? Сколько им вообще лет? Как они позволяют себе так на тебя пялиться?
– Это мои братья. Джонни девятнадцать лет, а Фрэнки исполнилось семнадцать, – пояснила она смущенно.
– Ах! Так, значит, они за тобой присматривают. Это хорошо, так и должны поступать братья, – произнес он глубокомысленно, а когда музыка стихла, заметил: – Ты хорошо танцуешь, девушка из колледжа. – Он отвел ее обратно к отцу и по пути добавил: – Никому не позволяй разбить тебе сердце.
Когда вечером Петрина с родными вернулась в оазис их особняка в Гринвич-Виллидж, она вздохнула с облегчением. Долгий, насыщенный событиями день закончился. Малыш Марио оставался дома и уже лежал в кровати, но еще не спал. Он услышал ее шаги в коридоре, вскочил с постели и подбежал к двери, чтобы сказать: «Привет, Петрина! Ты сегодня очень красивая», а потом зевнул и пошел обратно в кровать.
– Думаю, это означает, что он в порядке, – пробормотала Петрина.
Спустя некоторое время после стрельбы, свидетелями которой они стали, ей пришлось рассказать Марио об убийстве, потому что старшие мальчишки, Джонни и Фрэнки, с энтузиазмом обсуждали, как на Кони-Айленде застрелили Джо Босса. Марио услышал их разговор и уже сам сложил всю картинку.
Но он сдержал обещание, данное Петрине, и не сказал братьям о том, что они видели. Он только подошел к ней и спросил: «Почему они убили того парня, что играл в карты?»
«Это похоже на войну, – объяснила ему Петрина. – Крупные рыбы сражаются друг с другом, потому что каждая из них хочет стать в пруду главной».
Марио переварил ее слова со своим обычным задумчивым и серьезным выражением лица. «А наш папа – тоже крупная рыба?» – спросил он несколько обеспокоенно. «Нет, не настолько крупная». Она успокаивающе потрепала его по волосам.
Похоже, такого ответа Марио показалось достаточно, потому что сегодня он выглядел совершенно обыкновенно. Все в этом доме умели быстро забывать о неприятностях. Так что Петрина плотно закрыла дверь спальни, где могла наконец спокойно думать, о чем ей хочется, и где мать не будет наблюдать за выражением ее лица, догадываясь обо всем, что приходит дочери на ум.
Вообще-то, Петрина не жила в своей комнате уже шесть лет. Когда ей было пятнадцать, учителя в местной школе называли ее «дикой и независимой», в результате родители послали дочь в строгий монастырский пансион в Массачусетсе. Они не собирались давать ей образование выше старшей школы, но вдали от родных она открыла в себе страсть к учебе. Преподаватели этого пансиона очень любили, когда их ученики с высокими оценками поступали в хорошие колледжи. Оценки Петрины были превосходны, и ее наставник помог ей получить стипендию и убедил родителей, что они не могут отказать дочери в дальнейшем обучении в колледже.
Мысль о том, чтобы вернуться в Нью-Йорк, но продолжать жить отдельно от родителей, очень подходила революционно настроенной Петрине. Ей казалось, что это очень современно. Именно поэтому мать была уверена, что Петрина каким-то образом устроила все это специально.
«Что ты наговорила учителям? – спрашивала Тесса с подозрением. – Ты им наверняка сказала, что мы – бедняки, несмотря на то что твой отец богаче всех в округе?»
«Нет, мама, конечно же нет! Они просто хотят, чтобы их самые умные студенты поступали в колледж».
«Умные, – пробурчала мать. – Возможно, однажды ты и вправду поумнеешь».
И действительно, Петрина чувствовала, что в колледже она очень поумнела – у нее открылись глаза на другую жизнь. Девушки, что ее окружали, пользовались большей свободой, они могли вести себя беззаботно и наслаждаться жизнью. Музыка, искусство, танец, история, литература, иностранные языки были для Петрины ключами от рая. Она почувствовала, что может отправиться куда хочет; быть тем, кем пожелает; оставить прошлое позади и избежать ограниченной судьбы, которую готовила для нее мать. Особенно ее манил мир искусства с музеями и галереями, полными красоты и мудрости. Другие люди тоже относились к Петрине так, будто ее ждет блестящее будущее.
Думая обо всем этом, Петрина открыла сумочку, достала диплом и пробежала пальцами по своему имени и ученой степени.
– Magna cum laude[5], – прошептала она.
Она даже не пыталась показать диплом родителям, а они ее об этом так и не попросили. Она размышляла, что же делать с дипломом: возможно, стоило поместить его в рамку и повесить на стену, как делают доктора? Но безопаснее ей показалось спрятать его в гардеробе в небольшом выдвижном ящике, который запирался на ключ. Так что она положила туда диплом, заперла ящик, а ключ на цепочке спрятала в комоде с бельем, между лучшими шелковыми комплектами и ночными рубашками.
– Мама и папа думают, что я просто лягу в свою кроватку и снова стану их маленькой девочкой, пока они не выдадут меня замуж, – проворчала Петрина, выключая свет.
Облокотившись на подоконник, она смотрела на луну, виднеющуюся над верхушками деревьев. Ричард сейчас наверняка в небольшом городке Рай в штате Нью-Йорк танцует в загородном клубе под той же самой луной. Там, в пригороде Нью-Йорка, она играла в теннис с ним и его друзьями. Потом они ели замечательно вкусные хот-доги в популярном киоске в городке Мамаронек, где любили останавливаться яхтсмены, когда проголодаются. Ей очень нравились эти красивые, безмятежные городки вдоль пролива Лонг-Айленд-Саунд в округе Уэстчестер. Даже пляжи там были спокойнее, менее людные.
– Еще одна неделя, – прошептала она листьям, шелестящим на деревьях, – и у меня будет свой собственный дом, своя собственная жизнь, и никто из этого дома больше никогда не сможет мной помыкать.