Как только все вернулись домой, в кабинете Тессы начался семейный совет. Кабинетом у нее была меньшая, вторая гостиная на первом этаже в задней части особняка. Но Филомена обнаружила, что под семьей подразумевались только Тесса, Джонни, Фрэнки, Марио и Петрина. Жен и детей туда не пригласили.
Люси и Эми проводили детей в большую столовую Тессы, где кухарка Стелла оставила для всех закуски. Кристофер, Джемма и близнецы Винни и Поли уже падали от усталости после долгого дня, поэтому совсем не возражали, когда матери объявили им, что пора спать, и отвели в свой особняк.
Поэтому Филомена оказалась в гостиной Тессы наедине с Пиппой, дочкой Петрины, которая вместе с матерью должна была переночевать в гостевом доме. В общей суматохе Пиппе удалось незаметно переместиться из столовой к двери кабинета Тессы, где она бессовестно подслушивала совещание, пока ей это не наскучило.
Филомену и саму интересовало, что же там происходит. Перед тем как покинуть кладбище, Тесса быстро переговорила со странной женщиной в стороне от остальных, под деревом. Филомена рассказала Марио, что, похоже, узнала молодых людей. Он молча выслушал ее объяснения. Затем все быстро расселись по машинам и уехали.
– Толстая леди – из Статен-Айленда! – с лукавством сообщила Пиппа Филомене, вертясь на месте, будто отрабатывая балетное па, – чтобы успокоить нервы. – Дядя Джонни сделал несколько звонков и сейчас собирается дать бабушке полный отчет. – Она наморщила носик. – От этих странных людей на кладбище воняло дешевыми духами!
– Да, это точно, – признала Филомена.
Пиппа глубоко вздохнула, будто была намного мудрее своих одиннадцати лет.
– Ладно, мне пора в кровать, – произнесла она небрежно, с вызовом наклонив голову, как могла бы сделать ее мать. – Завтра мы возвращаемся в Рай, потому что у меня уроки балета.
Она поцеловала Филомену в щеку, будто отдавая дань уважения старой тетушке, затем ушла в гостевой дом, чтобы уснуть в постели, которую когда-то, только приехав в этот дом, занимала Филомена.
Филомена допила последний глоток вина. Горничная Донна ушла с Люси и Эми, чтобы помочь им уложить детей спать, поэтому Филомена сама отнесла посуду на кухню. Она наполнила раковину горячей мыльной водой и оставила посуду немного отмокнуть. Затем прошла в кладовую за тряпкой.
В кладовой она услышала приглушенные голоса Тессы и ее детей, разговаривающих за стенкой. Филомена помедлила. Она знала, что сказала бы на это Розамария: выживание важнее, чем хорошие манеры.
Говорил Джонни – таким тоном, будто делал официальный доклад.
– Их фамилия Периколо. Имя женщины – Алонца. Сыновья – Серджо и Руффио. Она сказала маме на кладбище, что у ее сыновей свидетельства о рождении с нашей фамилией и подписью папы.
– Да ладно! Любой мошенник смог бы подделать эти бумаги! – выпалил Фрэнки.
– У сыновей есть судимости, вот почему их не отправили на войну. У них стоит пометка 4F – «непригодны к службе из-за асоциального поведения».
– За что они попали в тюрьму? – недоуменно спросил Фрэнки.
– Руффио, младший, попался на том, что воровал сумки и угонял машины. В общем, за всякие глупости. Но старший, Серджо, попал за насилие. Поножовщина, избиение людей, просто чтобы развлечься, – ну знаешь, у него с головой не в порядке. Слишком неуравновешенный, слишком эмоциональный – сам себе худший враг. Что касается матери – знающие ее люди говорят, что она всю жизнь увивается за мужчинами, которые ее бросают, а она находит новых. Когда она была помоложе, заманивала их сексом, но сейчас ей остается полагаться только на своих бесполезных сыновей, которых она не может больше контролировать.
– Мама, – подала голос Петрина мягким тоном. – Ты еще не сказала нам, что сама об этом думаешь.
Повисла тишина. А потом Тесса произнесла:
– Я думаю, что эта женщина убила Джанни.
Раздались удивленные возгласы, а Тесса продолжила:
– Вашему отцу несколько раз звонили по телефону, обычно поздней ночью, и он ни разу не сказал мне, кто это был. Он говорил, что беспокоиться не о чем, но всегда после таких звонков выглядел расстроенным. Я думаю, это звонила она.
Петрина потрясенно произнесла:
– Неужели ты действительно считаешь возможным, что сыновья этой женщины на самом деле… – Она не смогла найти в себе силы закончить мысль.
Тесса ответила ровным голосом с металлическими нотками:
– Нет. Почему она не связалась с ним раньше, когда была моложе и ей требовалась поддержка? Я занимаюсь финансами семьи, и я не нашла ни единого признака, что Джанни когда-нибудь давал ей деньги. Также ваш отец за все это время ни разу не задействовал ее сыновей ни в одном из наших предприятий. Вы все знаете, каким достойным человеком был ваш отец. Как вы думаете, что бы он сделал, если бы действительно считал этих мальчиков своими сыновьями?
Джонни задумчиво произнес:
– Мама права. Даже если бы он хотел сохранить это в тайне от нас, он бы нашел способ помочь этим ребятам, не причинив ущерба своей семье.
– Эта Алонца, должно быть, когда-то давно встречалась с вашим отцом. Но я подозреваю, что она только недавно узнала о том, что он стал человеком богатым и уважаемым, – продолжила Тесса размеренным голосом. – Из того, что ты сказал, выходит, что она слабая женщина, которая ищет способ, как бы прилепиться к любому успешному мужчине, который встретится у нее на пути, и она не стесняется в средствах, включая ложь и угрозы. Будто утопающая, которая думает, что наконец-то нашла спасательный круг.
Петрина, которая внимательно слушала, подумала, что, вполне возможно, у Джанни когда-то была мимолетная интрижка с этой распутной женщиной; может быть, он даже мог выпить с ней в публичном месте – и одно это в запутанном мире мафии могло бы уже стать проблематичным, если она поднимет шум. Но Петрина также была уверена, что подобная интрижка не могла породить этих сыновей. Она чувствовала это нутром.
– У этой Алонцы лицо лгуньи, которая сама не верит в свою ложь, – вслух заметила она.
– Но ведь она не остановится, – предостерег Джонни. – Она сказала маме, что пойдет в суд.
– Как эта женщина осмеливается нам угрожать?! – в ярости воскликнул Фрэнки. – Судиться с нами? Она это серьезно?! Папа ничего не оставил им в своем завещании. Что она думает выиграть в суде?
– Она не собирается на самом деле судиться с нами, – высказал догадку Джонни. – Это просто шантаж. Она угрожает нам тем, что предприятия папы могут попасть под проверки.
– Тогда она просто дура! – резко отозвался Фрэнки. – Разве она не знает, что люди бесследно исчезают каждый день за гораздо меньшие глупости?
– Возможно, ее начнут искать, – предупредил Джонни. – Ее хорошо знают на Статен-Айленде. Смотри, мы не хотим, чтобы она бегала и рассказывала о нас всем подряд. Это привлечет к нам слишком много внимания, а при наших денежных потоках это не нужно.
– Почему бы нам не обратиться к Стролло? – нетерпеливо возразил Фрэнки. – Он даже посетил похороны папы, правда же?
– Стролло скажет нам, чтобы мы сами с этим разбирались, – неожиданно подал голос Марио.
– Почем тебе знать?! – в запальчивости воскликнул Фрэнки. – Мы же можем спросить его – разве нет?
– Нет. – Это раздался голос Тессы, холодный и непреклонный. – Когда ты просишь подобного человека о чем-то, ты оказываешься у него в долгу, и то, что он попросит взамен, тебе точно не понравится. А вы, мальчики, не так давно уже просили его об одолжении – неужели забыли? Если даже так, будьте уверены – такие люди ни о чем не забывают. Однажды они попросят вернуть долг. Разве вы хотите сейчас напомнить им об этом и разбудить спящих псов?
– О чем это вы? – недоуменно спросила Петрина.
– Неважно, – быстро ответил Джонни, не желая рассказывать ей, что случилось в ту ночь, когда им пришлось избавляться от первого мужа Эми.
Марио во второй раз за время совета взял слово.
– Что именно ей от нас нужно? – спросил он.
– Она хочет быть мной, – сказала Тесса. – Но она никогда не сможет стать мной. Однако мы можем дать ей почувствовать, будто бы она что-то у меня выиграла, что ее мальчики почти так же важны, как и вы. Она требует, чтобы мы впустили их в «наши дела».
– С чего бы нам это делать? – округлил глаза Фрэнки. – Дашь им палец – они и руку откусят. Когда люди, непривычные к деньгам, получают к ним доступ, это ударяет им в головы. И они утянут нас на дно вместе с собой. Будто термиты – они всегда так делают.
– Тихо, Фрэнки! – властно приказала Тесса. – Как ты хоть на секунду мог подумать, что я доверю этим людям что-то важное? Неужели ты думаешь, я доверю им хотя бы камушек из-под моей подошвы? Скажи ему, Джонни. Объясни, что мы можем сделать.
Джонни прочистил горло.
– Мы можем поселить Алонцу в доме получше, чем у нее сейчас. Купим ей неплохой домик на Статен-Айленде, чтобы впечатлить ее друзей. Он будет формально принадлежать нам, но она сможет жить там и не платить за аренду.
– Также мы что-нибудь подкинем ее сыновьям, – продолжила Тесса. – Ни в одно из наших предприятий мы их не пустим. Вы знаете, что ваш отец работал над тем, чтобы мы занимались легальным бизнесом, независимым от боссов. И мы никому не позволим нарушить наши планы. Так что нам нужно задействовать сыновей Алонцы в каком-то другом предприятии, чтобы занять их, и желательно подальше от нас. Дайте им какую-нибудь более или менее уважаемую работу для проверки, достаточно ли они надежные, работящие, честные или нет. Если нет – ну, лентяи всегда найдут себе неприятности, как сыр в мышеловке.
Фрэнки уважительно присвистнул, услышав о таком плане.
– Дайте им веревку достаточно длинную, чтобы спастись – или повеситься. Неплохо. А куда мы их отправим? В Чикаго? Или Нью-Орлеан?
– Флорида, – быстро ответил Джонни. – Пусть поработают на Стьюи, у него должок перед папой. Он ищет людей, чтобы они управляли его кафе-мороженым и сувенирными лавками. И главное, заведения совершенно легальны. Если эти ребята научатся считать деньги, дела у них пойдут хорошо. И такая работа удержит их за тысячу миль от нас. Но если братья Периколо ищут только легкой и быстрой наживы, они пустятся во все тяжкие – свяжутся со ставками на скачках, букмекерами, грабителями грузовиков, которые воруют сигареты и алкоголь. Но это будет их выбор.
– Ты же видел их лица. Эти болваны ни дня в жизни не работали серьезно. Бьюсь об заклад, они даже ботинки аккуратно зашнуровать не в состоянии. Спорим? – бросил Фрэнки.
– Но мы дадим им шанс стать лучше, – отозвался Джонни.
– Этот план может сработать, – признал Марио. – Мама права.
– Тогда будем считать, что пришли к согласию, – подвела итог Тесса. – Решим дело без крови. Устройте их на работу у этого человека во Флориде. Если они достойные люди, то станут независимыми и будут процветать. Но если они упустят эту возможность – ну, большинство людей ввязываются в долги, даже не замечая этого.
– Да, воды Флориды кишат легкой наживой, – заметил Фрэнки. – Но если братья Периколо не будут честно играть с обитающими в них аллигаторами, они вряд ли проживут долго. И больше нас не побеспокоят.
Повисла тишина. Тесса с шумом отодвинула кресло и встала.
– Пора спать, – твердо заявила она. – Завтра у нас много дел.
Филомена, которая слушала их затаив дыхание, кинулась на кухню к раковине, чтобы продолжить мыть посуду. Тесса направилась прямо в свою спальню. Братья появились на кухне вместе с Петриной, и в то же самое время вернулась горничная, которая помогала Люси и Эми с детьми.
– Ради бога, – нетерпеливо обратилась Петрина к Филомене. – Ты не должна мыть посуду! Марио, скажи своей жене, что она теперь одна из хозяек дома. – В голосе Петрины слышались усталость и горечь.
Горничная поспешила к Филомене и забрала у нее тряпку. Остальные прошли в столовую, благодарные за то, что им оставили еду и напитки – тарелки с бутербродами, оливки и салаты, графины с водой и вином и горячий кофе. Филомена наполнила тарелку для Марио.
– Мама выглядит измученной, – произнес Джонни, когда устало сел за стол. – Эти клоуны, появившиеся в нашей жизни, совершенно ей ни к чему. Хотя она круто все разрулила.
– Как думаешь, мама всегда знала об этой женщине, Алонце? – с любопытством спросил Фрэнки.
– По ее лицу я не смог понять, – признал Джонни.
– Возможно, она что-то подозревала, но не хотела об этом знать, – быстро вставила Петрина.
– Да и какое это имеет значение? – спросил Марио, который тоже выглядел изможденным.
– Я жалею, что раньше не понял, что папе нужна помощь. Я бы разобрался с этой сукой и ее ублюдками раз и навсегда, – мрачно пробурчал Фрэнки.
– Хватит, Фрэнки! – воскликнула Петрина. – Именно поэтому он ничего тебе и не говорил. – Она кивнула в сторону Филомены: – И не смей говорить о таких вещах перед краснеющей невестой Марио!
– Мама права. Нам всем нужно поспать, пока мы не начали говорить глупости, – произнес Марио, как всегда спокойно. – Иди спать, Петрина. – Он говорил очень мягко. – Это был долгий день.
Сначала Петрина заупрямилась – ей не хотелось, чтобы ее отправляли в постель, будто непослушного ребенка. Но Марио кончиками пальцев дотронулся до ее руки, и выражение лица Петрины мгновенно смягчилось. Голос Марио приобрел ту ласковую звучность, которую так любила Филомена по отношению к ней, но сейчас это ее раздражало: ей не нравилось, что ее муж использует ту же тональность, чтобы успокоить свою взбалмошную, властную сестру.
«Неужели дело только в голосе? – подумалось Филомене. – Голосе, который может успокаивать кого угодно – и лошадь, и женщину?»
В первый раз ей захотелось оказаться подальше от этой активной и, возможно, опасной семьи, которая привела ее в странный новый мир, вероятно, в конце концов, не так уж сильно отличавшийся от ее старого мира.