Семнадцать лет. Шесть месяцев. И двадцать два дня.

На экране горел календарь с обратным отсчетом. Иногда Мариана выключала его, иногда проходила мимо, даже не взглянув. Бывали дни, когда ей хотелось обсудить события дня, и она спрашивала у ассистента, что интересного произошло в тот момент в истории. Изредка смотрела новости, уже заранее зная, как развернутся события: кто неожиданно победит на выборах, где вспыхнет восстание и какой исторический момент переживет та или иная страна.

Сегодняшний день отличался от других. Мариана, не отрываясь, смотрела на большие красные цифры, будто хотела заставить календарные дни бежать как можно быстрее.

Режим выживания помог ей в тот первый год, когда она искала себе укрытие и пыталась привыкнуть к новому, странному ритму жизни. Единственной целью тогда было продержаться день и начать новый, такой же однообразный, как и предыдущие. Этот ритм был совсем не похож на привычную рутину современного человека, который живет от зарплаты до зарплаты, платит по счетам и в выходные позволяет себе минуту-другую урвать крохи счастья. В мышлении Марианы произошел полный сдвиг: она училась понимать, что такое волновой эффект и как его можно снизить.

Главным образом от Марианы требовалось одно: она должна была жить в полной изоляции в маленьком домике далеко за городом. Беккет и его команда не случайно выбрали именно такое жилье для Кендры. Боуи просчитывал наилучшие варианты действий в тех случаях, когда нужно было пригласить монтажников для установки солнечных панелей или съездить в ближайший город за продуктами. Прошли месяцы, прежде чем Мариана смогла привыкнуть к такой системе анализа и расчета рисков на каждом шагу.

Второй год был уже не таким сумбурным. Мариана обзавелась небольшим хозяйством, начала работать на земле, собирать урожай. На всякий случай обнесла участок оградой. И даже сделала в хижине ремонт. Но три или четыре месяца назад в ее жизни наступила глухая пора. Она неуклонно следовала распорядку, проживая один день за другим, и уже не пыталась учиться чему-то новому или что-нибудь мастерить. У нее было все необходимое: жилье, еда и расторопный ассистент, который помогал вести финансовые дела, не привлекая чужого внимания. Мариана просто существовала. До конца тягостной рутины оставалось более семнадцати лет. А что потом? Испариться в небытие?

В начале путешествия она много думала о Картере, о Шэй. О петле и аномалиях, об ускорителе, о нанесенном вреде, о теориях, задачах и о том, что надежда на спасение, возможно, находится в ее руках. Но сейчас… Мариана пристально смотрела на календарь, и ее терзали сомнения. А что, если она ошиблась? Вдруг петля не исчезнет и через двадцать лет все повторится опять? При этой мысли Мариана покачнулась, едва не потеряв равновесие. Она закрыла глаза. В сознании помутилось, и происходящее предстало перед ней в новом – пугающем – свете.

– Боуи! – позвала она.

На экране появился ассистент в изображении по пояс.

– Да?

– Я…

Слова вдруг застряли в горле, и внутри все сжалось.

Она опустилась на пол, подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом.

– Мариана, тебе плохо? Подхватить вирус ты вряд ли могла: мы слишком далеко от людей. Но вот пищевое отравление…

– Дело в другом. Я просто…

Подняв голову, она заглянула ему в глаза.

– Боюсь, у меня не хватит сил выдержать это.

– «Это»? – нахмурил лоб Боуи. – Уточни, что ты имеешь в виду.

– Все это, – с дрожью в голосе произнесла Мариана, показывая вокруг. – Всю эту жизнь… еще столько лет.

– Нет, ты не понимаешь, – возразил ассистент и, помолчав, произнес глухим торжественным тоном: – Это твой долг.

– Долг?! – воскликнула Мариана, в душе которой поднялось искреннее возмущение. – Да какой, к черту, долг!

– Я не способен предсказывать будущее, но рассчитать вероятность могу. Вероятность того, что петля исчезнет с успешным завершением испытательного цикла ускорителя, составляет восемьдесят четыре процента. Загрузка данных в последний день испытаний, чтобы ограничить потребление энергии, увеличивает эту вероятность до девяноста четырех процентов.

– Ну и что! – крикнула она с таким гневом, какого давно уже не испытывала.

– Мариана… – голос Боуи смягчился, – я чувствую, тебя что-то тревожит.

– Семнадцать лет!

Мариана выпрямилась, словно что-то толкнуло ее изнутри. В голосе звучала ярость вперемешку с отчаянием.

– Семнадцать! Неужели я должна жить все это время одна?!

– Я буду с тобой…

– Да? А вдруг ты сломаешься? Кто тебя восстановит?

– В целях подстраховки я подготовил три уровня резервирования, несколько непрерывных диагностических циклов и мобильное состояние, которое продержится три месяца без зарядки. Так что никуда я не денусь, – усмехнулся Боуи, но глаза его смотрели участливо, без издевки. – Если, конечно, сама не решишь меня выключить.

– Мне одного тебя недостаточно.

– Хм! Проглочу оскорбление.

Мариана оглядела маленькую хижину: растения в горшках, спортивные тренажеры и большой стол с оборудованием для Боуи. Раньше она читала книги о том, как люди выживают в экстремальных условиях: космонавты на чужой планете, пираты на таинственном острове, путешественники во времени, попавшие на сотни лет назад в прошлое. Все эти истории несли в себе возвышенную мораль, воспевали триумф человеческой воли над страданием, злом, одиночеством… Конечно, ни у одного из этих героев не было виртуального ассистента с незаурядным чувством юмора и внешностью легендарного рок-музыканта. В каком-то смысле Мариане повезло. Ее действительность оказалась невероятнее вымысла, а следовательно, труднее.

– Боуи, послушай… Ты мне нравишься, но этого недостаточно. Я же не в армии. И не на боевом задании. Я на такую жизнь не согласна… Случайность! Все это чистая случайность.

Мариана закрыла глаза и вдруг вспомнила умоляющее лицо Картера, с каким он просил ее постоять на том злосчастном месте в кабине. Что было бы сейчас, если бы она не послушалась?

– Все из-за Картера! – начала она срываться на крик. – Это он во всем виноват! Он втянул меня. Жила бы себе спокойно, как все остальные… и не знала бы ни о какой петле. Ведь никто ничего не знал! А теперь мне и поговорить даже не с кем, кроме искусственного интеллекта. И есть нечего, кроме дурацких овощей из огорода. В город по ночам езжу, чтобы в аварию не попасть… А когда у меня сломалась машина, пришлось возвращаться пешком. Чтобы избежать парадоксов! Помнишь?

Она сжала виски пальцами, грудь ее судорожно поднималась.

– Парадоксы! Кругом одни парадоксы. Кому до них дело? Может, парадокс – единственный способ вырваться отсюда. Тебе такое в голову не приходило?

– Между прочим, приходило. Есть один парадокс, который с вероятностью одна целая одна десятая процента может разорвать петлю. Потребуется идеальная координация времени и уйма объяснений. Но вероятность того, что этот парадокс приведет к катастрофическим последствиям, составляет девяносто три процента.

– Но ты же не можешь знать наверняка!

– Мариана, полагаю, человеку с докторской степенью должны быть знакомы основы математики. Как тебе известно, делить на ноль нельзя.

– А жить такой жизнью, как я? Можно, по-твоему?! Семнадцать лет! – исступленно кричала она. – Откуда тебе… Ты же… синтетический. Ненастоящий. У тебя нет ощущения времени, как у всех нормальных людей…

– У меня есть внутренний хронометр, который понимает ход времени.

– Да? А он замедляется, когда ты растерян? Или летит слишком быстро, когда ты счастлив?.. Знаешь, когда мы с Картером…

Мариана, спохватившись, вдруг замолчала.

Боуи был ее доверенным лицом, коллегой, защитником. Но, кроме того, он устанавливал правила и следил за их соблюдением. И хотя единственной целью их необычайного предприятия являлось спасение человечества, в душе Марианы жила тихая надежда, которая заставляла ее сердце биться чаще. Уимблдон, океан… пончики – то были минуты, когда Мариана забывала о времени. Многие причины помогали ей преодолеть трудности и сомнения, но самой главной из них было стремление дать второй шанс себе и Картеру. В голове уже зрел план, и посвящать в него ассистента она никоим образом не собиралась. Боуи мог помешать исполнению намерения.

– Время жестоко, – тихим голосом добавила она. – Хорошее пролетает как один миг. А эти семнадцать лет ожидания… Они будут тянуться целую вечность. Всю жизнь провести в этой хижине!

– Со мной, – добавил Боуи без тени ехидства.

– Да, с тобой, – прошептала она.

– Это твой долг, – мягким голосом повторил Боуи и, подняв бровь, добавил: – Но плакаться о нем тебе никто не запрещает.

Мариана ладонями вытерла слезы.

– В тебе установлен алгоритм психологической помощи?

– Да, – последовал моментальный ответ.

От неожиданности Мариана расхохоталась и, качнув плечами, опустилась на спину на толстый ковер.

– Что делать-то будем? – спросила она, вытирая мокрые от слез щеки.

– Подумаем, как веселее скоротать время.

– Ой, не знаю… Хоть бы собака была у меня, что ли… Как у героя сюжетов о зомби.

Боуи вдруг замолчал, и Мариана подняла голову, чтобы проверить, не зависла ли программа. Но ассистент сидел, задумчиво потирая рукой подбородок.

– Итак, – наконец произнес он, – собаку завести можно, пожалуй. Если уж очень хочется. Конечно, необходим план, чтобы избежать любых…

– Подожди, подожди…

Мариана села так резко, что скрипнула половица.

– Я поняла!

Долгие тренировки и воспитание в себе дисциплины не прошли даром. Оказалось, новый образ мышления может служить не только в предупредительных целях: он подсказывает, как обойти правила, не нарушая их.

– Посмотри в приютах – нет ли собак, ожидающих эвтаназии. Возьмем пса, которого должны были усыпить.

Мариана встала и, шлепая босыми ногами по полу, подошла к Боуи.

– И тогда ход истории останется неизменным. Скажем, если я заберу собаку именно в тот день, на который назначена процедура, то ничего не изменится. Ну, разве что человеку, который должен был проводить эвтаназию, на душе будет легче. Так ведь?

Она взглянула на ассистента, и тот посмотрел ей прямо в глаза совсем как живой человек. Его создатель, должно быть, долгое время изучал мимику реального Дэвида Боуи. На лице двойника легендарной звезды читалось выражение неподдельной гордости, смешанной с восторгом и удивлением.

– Вот видишь? – улыбнулся он и скрестил на груди руки. – Научилась же! Очень горжусь тобой.