Картер стучал ручкой по открытому блокноту, оставляя на бумаге чернильные следы. В блокноте был выписан перечень слов: первым в списке стояло имя «Мариана» (вместо обычного сокращения «М»). Далее – всяческие подробности, которые Картер должен был помнить. Список составляли вместе: исследуя негативное пространство памяти, надеялись восстановить провалы.

Картер протянул блокнот Мариане.

– Приезд Беккета к десяти, встреча с командой «Релив» в одиннадцать – все эти пункты я вижу отлично, как будто только что их записал. Даже те места, где нечаянно смазал чернила… Помню, что Мэгги всегда прячется под диваном, – добавил он с коротким смешком. – А все, что в списке, забыл.

Они сидели в кафе. Картер ждал, когда принесут очередное изысканное блюдо. Мариана внимательно перечитывала список.

– Есть ли закономерность?.. – размышляла она, водя пальцем по словам. – Что между ними общего?

Они вместе склонились над списком, поочередно его изучая: имя и адрес Марианы, названия пирожных из кафетерия, какие-то сведения о заповеднике Гарднер, исторические данные о мамонте Колумба…

– В общем, всего понемногу, – подытожил Картер. – И ты здесь, и «Хоук»… и чего только нет.

– Что ты представляешь, когда думаешь обо мне?

Вопрос получился двусмысленный, хоть Мариана и сделала строгое лицо.

– Например, мой адрес… Найти меня ты не смог, как нам уже известно.

– Помню твое лицо, твой голос. Знаю о Шэй. Знаю еще, что, когда ты в чем-нибудь сомневаешься, скрещиваешь пальцы за спиной. Или сбоку.

– Как ты заметил?

Он наклонил голову: на губах мелькнула знакомая ухмылка. Официант принес заказанные блюда, и Картер отодвинул блокнот, чтобы освободить на столе место. Они ждали, глядя друг другу в глаза.

– Я вижу, как ты скрещиваешь пальцы. Вижу перед собой так же ясно, как этот сэндвич, – постучал он ногтем по краю тарелки. – Неужели я первый заметил?

Мариану поразило, что из всех ее жестов Картер запомнил именно этот. Сама она часто посмеивалась над своей привычкой скрещивать пальцы наудачу, считая само понятие удачи ненаучным. Хаос – пожалуй. Но не удача.

– Ладно, продолжим. Что тебе представляется, когда вспоминаешь мой адрес? Здание? Входная дверь? Сторожевой пес?

Она развернула салфетку, в которой лежали нож с вилкой, и аккуратно разложила ее на коленях.

Закрыв глаза, Картер зачем-то сделал глубокий вдох – может, представлял себе мысленный образ, а может, просто наслаждался ароматом еды.

– Вот что я вижу, – открыв глаза, сообщил он.

– Сэндвич?

– Нет, вот это, – указал он на блокнот. – Строчки на странице, размазанные чернила. Собственный почерк… кроме меня, наверное, его никто не разберет. Слова, которые я писал. Иногда почти чувствую, как пальцы сжимают ручку… Тебе не кажется, что мы заболтались? Забыли о главном.

Подняв бровь, он обмакнул краешек сэндвича в бульон.

Мариана даже не прикоснулась к тарелке. Она морщила лоб, ей было не до кулинарных изысков: новые данные, детали головоломки, которые она держала в руках, необходимо было собрать. Что здесь является переменной? Почему из всех личных сведений Картер забыл ее имя?

– Ты помнишь нашу первую встречу? – медленно начала она. – Когда я пролила на тебя кофе. Кажется, я тогда назвала свое имя. Ты его записывал?

– Нет, – ответил он, жуя. – После нашей встречи я уже ничего не записывал. Кофе промочил мой блокнот.

– Блокнот! – догадалась она. – Эйдетическая память. Вот оно!

– Может, все дело в цвете обложки? – пошутил он.

Она рассмеялась в ответ, лишь бы его ободрить, а у самой уже мысли галопом неслись вперед – идеи складывались в теории, а теории подкреплялись доказательствами.

– Ты говорил, что, когда записываешь, информация запоминается лучше. Вообще, ты не единственный, у кого так происходит. И дело даже не в петле. Просто соединение физического действия с информацией помогает мозгу ее обработать. Мы изучали этот процесс, когда занимались созданием препарата. А другие имена ты записывал? Например, Шэй, Мэгги?

Картер кивнул. По его внимательному взгляду и сжатым губам было видно, что в уме возникают запоздалые догадки.

– Трудно сказать, почему в твоей памяти стираются воспоминания о событиях петли. Возможно, происходит постепенное угасание.

Мариана помолчала и потянулась к тарелке, но, передумав, отпила воды из стакана и вытерла губы салфеткой.

– Не исключено, что это случайный сбой. Может быть, твоя память всегда была такой, ты просто не обращал внимания. Это ведь кратковременная память, она действует совсем не так, как долговременная, которая хранит воспоминания из детства и тому подобное. Ясно одно: твоя эйдетическая память запоминает информацию, которую ты записал в блокнот. Что же касается остального…

Покачав головой, Мариана сделала осторожный вывод:

– Наверное, это естественный процесс.

Конечно, сама она так не считала, ведь Картер забыл ее имя и напрочь забыл поцелуй. А значит, дело обстояло гораздо серьезнее. На его мозг действовала какая-то сила, справиться с которой он был не в состоянии. Однако говорить об этом Мариана не стала: поводов для тревоги и так было достаточно.

– Ну что ж, ты все записал. Посмотрим, вспомнишь ли в следующий раз.

Мариана взяла наконец сэндвич. Есть совсем не хотелось, но ради Картера она решила себя пересилить.

– Давай составлять список каждый раз в начале повтора, – предложил он, дожевывая.

Картер открыл чистую страницу и размашисто написал заголовок: «Что я забыл».

У Марианы было две гипотезы. По одной, как она объяснила Картеру, письмо от руки помогало ему закреплять детали в памяти. Что же касается второй, то она не могла пока точно ее сформулировать. Эта гипотеза не сильно отличалась от первой, а скорее развивала ее. Из всех доказательств того, что письмо от руки помогает запоминать информацию, ни одно не определяло первопричину. О гипотезе Картер больше не спрашивал. Сама Мариана не решалась заговаривать на эту тему – из опасения, что слова могут превратить ее худшие догадки в реальность.

Дело в том, что гипотеза указывала на одно существенное различие между ними. Они оба попали под выброс неизвестной энергии, названной Беккетом «волна КТР» (загадочная аббревиатура до сих пор оставалась нерасшифрованной). Картеру эйдетическая память досталась от природы, а Мариана прошла полный курс лечения препаратом «Релив», включавший инъекции и специальные тренинги. Лечение было направлено на укрепление энграмм конкретных воспоминаний, но личный опыт подсказывал ей, что препарат способен на большее. Конечно, если бы она проводила исследование, то обязательно рассмотрела бы влияние загадочной волны на пациентов. Но реализация этого казалась делом бессмысленным, ведь рассказать о результатах все равно было некому.

Вечером, уже дома, Мариана смотрела на Картера. Он стоял у двери, принимая доставку еды.

«Закажем завтрак на ужин», – предложил он.

Мариана ничего ему не говорила, но все ее догадки сводились к тому, что организм Картера не может больше справляться с бесконечными повторами петли. Возможно, сыграли роль и другие факторы. Главным образом волновало то, с какой быстротой ухудшалось состояние его памяти. Возможно, впереди их ждала разлука. Но какой смысл было сейчас открывать ему горькую правду?

– Как думаешь, что ученые делают с мамонтом? Тесты проводят? ДНК изучают? – спросил Картер, расставляя коробки с заказами на столике.

По столешнице были разбросаны планшеты. Гренки для Марианы и сразу несколько блюд для Картера уместились вокруг планшета, на котором показывали кадры с Юнион-сквер. Рядом лежал открытый блокнот, в нем был написан заголовок «Аномалия № 1» и данные о происшествии в заповеднике Гарднер.

«Интересно, почему он запомнил? – подумала Мариана. – Неужели случай в парке оставил более яркие воспоминания?»

– Даже не знаю, – пожала она плечами. – Такие исследования – за пределами моей специализации.

Судя по новостям, вокруг мамонта все еще стояли зеваки, но толпа потихоньку редела: усталость брала верх над любопытством, да и охранники слишком близко не подпускали.

Мариана вспомнила, что как-то раз, несколько повторов назад, Картер уже брал завтрак на ужин. Наверное, забыл тот случай… или опять захотел вечером позавтракать.

– Не думаю, что временные аномалии как-то связаны с провалами в твоей памяти, – сказала Мариана, держа в руке гренку. – Что ни говори, а мы находимся в петле времени. И если нас каждый четверг отбрасывает назад, то наверняка и к нам могут случайно попасть существа из прошлого.

– Ты так считаешь? – спросил Картер.

Он проткнул вилкой яичницу, и густой желток залил картофельные оладьи.

– Единственное разумное объяснение, – кивнула Мариана. – Но является ли оно верным, я пока не знаю. И еще никак не могу понять, почему вся эта дребедень началась именно теперь. Что изменилось?

Она замолчала. Ее мысли вернулись к тому дню, после которого все пошло наперекосяк. Нет, не может быть, чтобы время нарушилось из-за какого-то поцелуя.

– Мне кажется, нужно сосредоточиться на структурной устойчивости. Должен же быть способ противостоять…

Мариана не договорила, потому что в ногу вдруг вонзилось что-то острое. Под столом лежала Мэгги. Она обхватила щиколотку хозяйки передними лапками и зацепилась когтем за штанину.

– Ну, здравствуй, – произнес Картер, разглядывая кошечку. – Наконец-таки вышла. Слушай, а ведь и правда – какая малюсенькая!

– Генетическая мутация… Зато прячется, разбойница, в самых недоступных местах.

Мэгги не обращала на хозяйку внимания, а во все глаза смотрела на гостя.

– У тебя Дэвид, у меня Мэгги. Тоже своего рода эксперимент. Как ты думаешь, запоминает ли кошка события из прошлых повторов? Уж твой-то ИИ на такое явно не способен.

Кошка водила носом и смешно топорщила усики, заинтересовавшись содержимым тарелок. Все еще держась лапками за Мариану, словно ища у нее поддержки, она призывно гипнотизировала гостя.

– По-моему, Мэгги заприметила яичный желток, – сказала Мариана.

– Ну ты подумай!

Картер взял авторучку, макнул кончик в густую жижу и протянул кошке. Она принялась слизывать желток, тараща глаза от удовольствия.

– Прости, хозяйка, но тебя окружают гурманы, – улыбнулся Картер.

– Конечно, куда мне с моим белковым коктейлем…

Будто в подтверждение слов Марианы, Мэгги оттолкнулась от нее и с громким мурлыканьем сиганула на колени к гостю.

– Что, Мэгги, ручка моя понравилась? – набирая еще желтка, спросил Картер.

И вдруг его глаза округлились от внезапного озарения.

– Ручка… Вспомнил!

– Ты о чем?

– Архивы!

Картер подался вперед, стараясь не спугнуть Мэгги, но в то же время не в силах справиться с волнением.

– В архивах Беккета я нашел одну папку. Я тебе говорил?

– Не думаю. Когда мы были на яхте, ты вскользь упомянул о находке. Ничего конкретного вспомнить не мог, но пообещал рассказать в следующем повторе. А я забыла напомнить.

Она тихо рассмеялась невольной иронии в своих словах.

– Я хотел рассказать, поверь. Но… забыл!

Он откинулся на спинку стула. Мэгги спрыгнула, но прятаться больше не стала, а уселась между хозяйкой и гостем, помахивая хвостом.

– В архиве Беккета я нашел одну папку, а в ней документ. Доступа к нему не было, но я смог прочитать первые две страницы.

Картер поднял над головой авторучку, и Мариана уставилась на нее, словно это был какой-то хитроумный прибор.

– Там я увидел изображение ручки «Биг классик», модель – икс два ноль два восемь, диаметр шарика – один миллиметр.

Он застучал по планшету пальцами, время от времени жмурясь, словно пытаясь собрать ускользающие мысли. Затем поднес экран Мариане. Она увидела значок папки, а под ним надпись: «Проект „Авторучка“».

«Но почему? – подумала Мариана. – Какое отношение имеет простая ручка к ускорителю частиц?»

Она закрыла глаза, пытаясь выудить из головы полезную информацию. Как жаль, что у нее нет эйдетической памяти! В уме всплывали лишь обрывки полузабытых воспоминаний. И вместе с ними – одна старая загвоздка в расследовании. Вопрос, так и оставшийся неразрешенным, касался массы какого-то неизвестного предмета…

– Подожди-ка… А сколько весит эта модель ручки?

– Дэвид! – позвал Картер. – Каковы технические параметры авторучки «Биг классик», модель – икс два ноль два восемь?

– Тебе лучше знать. Ты единственный, кто до сих пор пользуется шариковыми ручками.

Картер в ответ закатил глаза, но по его улыбке было видно, что развязный тон ассистента скорее забавляет его, чем сердит. Поговорить здесь, в петле, было не с кем, и словесные перепалки с Дэвидом не давали упасть духом.

– Шариковая ручка «Биг классик», модель икс два ноль два восемь, поставляется в упаковках по четыре и восемь штук или в коробках по двадцать и пятьдесят штук. Длина авторучки вместе с колпачком – восемь целых одна десятая дюйма, вес – пять и шесть десятых грамма…

Мариана с Картером замерли и посмотрели друг на друга. Дэвид продолжал выдавать информацию про конструктивное исполнение ручек, цветовую гамму, дату выпуска, но они уже не слушали.

Согласно записям Беккета, в ускорителе был проведен эксперимент с предметом весом пять целых шесть десятых грамма.