Ее окружал океан. Интересно, как она туда попала? Уж не решила ли заняться серфингом? И когда успела научиться? Да нет, на серфинг не похоже… Она скользила по волнам, и поверхность воды словно притягивала ее к себе. Мариана глянула вниз и проскочила сквозь гребень волны, а та неожиданно превратилась в темно-синюю трубу… и теперь Мариана катилась по ней, как по водной горке. Сама горка тоже двигалась, сначала медленно, потом все быстрее, и вот Мариана уже неслась вниз с бешеной скоростью. Вокруг нее гремело и лязгало железо… Да где же это она? Неужели в стиральной машинке? Но лязганье вскоре сменилось автомобильными гудками, криками и шумом, не имеющим никакого отношения к стирке белья. Мариану еще пару раз крутануло, а потом где-то вдали мелькнул свет и загудела машина.

Она открыла глаза. Голова слегка кружилась, изображение плыло. Вместо родной обстановки она увидела незнакомые, окрашенные в темный тон стены. Кошки рядом не было.

– Система, открой окна, – по привычке сказала Мариана, но никаких действий не последовало.

Она моргнула, стараясь прогнать сон, и постепенно начала возвращаться в реальность. Никакого отклонения не было – события петли шли своим чередом. Разбудивший ее шум доносился снаружи: на улицах лондонского делового квартала уже вовсю кипела жизнь. Нескончаемым потоком шли, переговариваясь, пешеходы. Проносился мимо, шипя и посвистывая, уличный транспорт. Лаяли где-то собаки. Сердито перекликались автомобильные гудки… Никакой смартсистемы в отеле, конечно, не было – такие удобства встречаются только в элитных апартаментах.

Рассмотрев обстановку и придя в себя, Мариана взглянула на часы. Десять утра? Среда? Разумеется, дальний перелет, смена часовых поясов – все это могло повлиять на распорядок дня, но не до такой же степени. Она вскочила и быстро оделась: впереди ждал полный событий день. Время поджимало, и она уже едва не вылетела вон из спальни, как вдруг остановилась у двери и задумалась.

Мариана вдруг поняла, что город, в котором они находятся, – это и есть эксперимент. Единственной переменной является огромное расстояние до места взрыва. Ее действия зависят только от нее самой, и с кровати она поднялась лишь благодаря привычке. Она прижала подушечки пальцев к стене, ощутив под ними текстуру краски и штукатурки.

За дверью послышались шаги Картера. Мариана решила, что не будет сегодня ставить перед собой никаких целей. Не будет себя сдерживать, даст себе волю. Лучшего места, чем Уимблдон, придумать для этого было нельзя.

Мариана распахнула дверь, и утренний свет хлынул из окна гостиной. Проморгавшись, она различила силуэт Картера перед огромным настенным экраном. Ее друга, судя по всему, не интересовали ни утренние новости, ни события на теннисном корте: он всматривался в картинки ночной природы.

Дав глазам привыкнуть к черно-зеленым цветам ночного видения, Мариана постепенно начала различать деревья, кустарники, животных и насекомых. Вот на экране появилось, сверкая в объектив горящими глазами, целое заячье семейство. За деревьями виднелись какие-то постройки: присмотревшись, Мариана узнала здания комплекса «Хоук». Перед камерой приземлилась птица. Она повертела головой и, почирикав, улетела прочь.

– Невероятно, – сказал Картер. – Отсюда вид лучше.

– Ты нашел трансляцию из парка Гарднер?

– Да, на экране все видно. Только наблюдать пока не за чем. Природа никуда не торопится… Зато енотов только что засек.

Он изобразил бегущих зверьков и воскликнул:

– Как странно! Смотришь – и не верится, что все это скоро взлетит на воздух, исчезнет. Жаль, что нельзя взять с собой видеозапись в следующий повтор.

– Ты так говоришь, будто наши планы заранее обречены на провал, – заметила Мариана и прошла к столу. – А где завтрак? Я думала, стол уже будет заставлен тарелками.

– Не-е… Решил взять что-нибудь попроще, – указал Картер на пончики и графин с соком.

Мариана откусила от глазированного пончика:

– Просто и вкусно.

– Сравни с теми, что продают в нашей столовой, – сказал Картер. – Все-таки требуется немало усилий, чтобы довести до совершенства вроде бы несложный по составу продукт. Местные в восторге от этого ресторана, а о качестве заведения всегда можно судить по закускам. Здесь отменная выпечка. Правда, до «Беллисарио» недотягивает. И стоит дороже. Пить хочешь? – предложил он и, не дожидаясь ответа, налил сока в стакан.

– А я думала, ты изучаешь архив Беккета…

Жуя пончик, Картер постучал пальцем по виску:

– Фотографическая память.

– Эйдетическая.

– Ну, ты меня поняла. В голове уже целый список ресторанов по всему миру.

Мариана невольно улыбнулась: о чем он только думает? Интересно, если бы у нее самой была эйдетическая способность, то как бы она ею воспользовалась? Запоминать меню ресторанов уж точно бы не стала…

– Знаешь… – Мариана смолкла на полуслове, потому что ее вдруг осенило.

Это же как записи в блокноте или меню ресторанов в памяти… Ну конечно!

– Нам не нужна видеозапись. Мы посмотрим трансляцию, когда «Хоук» взорвется. Смотри внимательно, кадр за кадром, и запоминай. Точно так же, как запоминаешь, где купить булочки. А когда проснешься, все запишешь. Мы найдем выход.

Высказавшись, Мариана с наслаждением продолжила есть пончик.

Картер поднял над столом стакан с апельсиновым соком:

– Так и сделаем.

Они чокнулись, звякнув стеклянными гранями.

– А пока походим по городу, как нормальные туристы. Завтра едем в Уимблдон! – сказал он.

В среду они много фотографировались. Нащелкали кучу селфи на фоне Биг-Бена и станций метро, позировали в каких-то дурацких шляпах и с гвардейцами у Букингемского дворца. В общем, вели себя как обычная пара приезжих. На душе было легко – они знали, что в их положении существует два возможных исхода. В первом случае их эксперимент окажется удачным и через два дня они проснутся по уши в долгах. «Хоук» исчезнет с лица земли, а жизнь пойдет по-новому. Во втором – все начнется сначала. У Картера по-прежнему будет его эйдетическая память, у Марианы – ее волевые качества. Вместе они найдут путь к спасению.

Первый сценарий стал бы для них неожиданностью, и не очень приятной. Второй означал бы постепенное приближение к финалу. Но Мариана знала, что и в том и в другом случае они непременно спасутся. Такой уверенности она не испытывала уже очень давно, по крайней мере, с тех пор, как оказалась в петле. А может быть, даже и раньше. Чувство определенности возникло само по себе, и в его основу легло растущее чувство доверия между ней и Картером. Наверное, теперь это было уже не доверие, а нечто большее…

Картер заказал еду в крошечной лавочке, втиснутой в ряд между магазинами. Взяв в руки промасленный кулек, в котором дымилась жареная рыба с картошкой, он радостно вздохнул и улыбнулся Мариане.

Что же может быть больше доверия? Наверное, вера. Друг в друга, в гармонию отношений и в то, чего они вместе способны достичь, даже если придется начать все сначала. Вера в то, что выход найдется, окрыляла и давала свободу наслаждаться путешествием по Лондону. Так незаметно для обоих прошла среда.

Рано утром в четверг, все еще не оклемавшись от смены часовых поясов, они отправились в путь. Сначала решили посетить как можно больше достопримечательностей. Гуляли по Гайд-парку, катались на традиционном двухэтажном автобусе. Наконец, ближе к шести вечера сели на поезд метро. Доехав до остановки «Уимблдон», еще минут пятнадцать шли пешком, пока вдали не показался Всеанглийский клуб лаун-тенниса и крокета.

В здании было темно.

– Неужели закрыто? – ахнула Мариана, ища глазами часы. – Может, не туда пришли?

– Взгляни-ка, – кивнул Картер, подняв бровь и хитро улыбаясь. – Нас ждут.

Присмотревшись, Мариана увидела мужчину в сером костюме.

– Ничего не пойму… Что происходит?

– Все, как и обещал. Идем на экскурсию, – указал он жестом. – Это не простое посещение. Раз мы решили оставить в петле все свое состояние, так лучше потратиться на что-нибудь значительное.

– Мы же пытаемся выбраться из петли. Для того и приехали в Лондон. Забыл?

– Нисколько! За все это время я кое-чему у тебя научился, – сказал Картер и, прикрыв рот рукой, таинственно прошептал: – Обратный сглаз.

При этих словах у Марианы вдруг захватило дыхание, повергнув ее в легкий трепет. Она замерла на месте. Сказать в ответ ничего не успела: Картер уже рванул вперед. Отбежав, он обернулся к ней и продолжил идти, пятясь.

– Идем же! – позвал он. – Первая подача! Я только что выучил это выражение.

Они стояли в полной темноте. Над головой зажегся ряд прожекторов. За ним второй, третий, потом еще и еще… Вспыхнувший загадочным образом свет набирал яркость, темнота отступила, и перед ними предстал во всей красе Центральный корт Уимблдона. Заветная мечта Марианы.

Шэй любила поговорить об Открытом чемпионате США – хотела когда-нибудь выступить перед шумной толпой болельщиков на стадионе Артура Эша. Мариану же привлекали традиции Уимблдона, дух атлетизма, спортивного мастерства и дисциплины, царивший на летнем ежегодном турнире. Наивные первокурсницы вместе грезили о спортивной карьере во время долгих автобусных поездок на соревнования, и эти замыслы казались им тогда ближе любых мечтаний о дипломах и научных степенях.

Но совсем скоро, еще на младших курсах, во время одной из тренировок мечта Марианы рухнула. Выход к сетке, неудачный резаный удар – и колено вдруг пронзает жгучая боль. Через два дня ее везут на операцию по восстановлению разорванных крестообразных связок. С теннисной карьерой покончено навсегда…

Мариана очнулась в послеоперационной палате. Глаза долго привыкали к ярко-белому свету и наконец стали различать очертания занавесок вокруг постели. Она пошевелила пальцами, медленно приходя в себя после наркоза. Из рук торчали какие-то трубки.

– Кофейку бы… – проговорила она, обращаясь неизвестно к кому.

Занавеска отодвинулась, и в палату заглянула Шэй.

– Очухалась, – произнесла она тихим, непривычно мягким голосом. – Ну вот, я же знала, что никакая травма не сломает мою девочку.

Вместо того чтобы воспрянуть духом в ответ на ласковые слова подруги, Мариана вдруг всем телом почувствовала боль, пульсирующую в левом колене.

– Боже мой! – страдая, застонала она.

– Ничего-ничего, зато представь себя в боевых шрамах. Как выйдешь на корт, все соперники разбегутся.

Шэй зашла в палату, и Мариана увидела у нее в руках небольшую сумку.

– Подарки принимаешь?

– Запасное колено, что ли?

– Почти угадала.

Подруга извлекла из сумки большой предмет, завернутый в папиросную бумагу. Перед глазами девушек предстал плюшевый медведь в белой уимблдонской форме, с вышитым фиолетово-зеленым логотипом на свитерке. В правой лапе у него была плюшевая ракетка. Мариана взяла медвежонка, а Шэй протянула ей открытку с подписями от всей команды: «Не ослабляй хватку! Скорейшей реабилитации!»

– Ребята из сборной организовали… с моей подачи. Поняла? С подачи.

Шэй сыпала теннисными каламбурами. Мариана стонала от смеха и боли.

– Все, хватит дурачиться. Моя карьера завершена.

– Глупости. Ничего не происходит до тех пор, пока что-нибудь не произойдет. Восстановишься в два счета. Как теннисный киборг.

Напористость подруги, иногда раздражавшая Мариану, теперь помогала лучше всяких лекарств.

– Почему ты не поехала с командой в Санта-Барбару?

– Ну что ты! Разве я тебя брошу?

– С таким отношением никогда не стать профи.

Мариана не шутила: у Шэй всегда было больше шансов попасть в профессиональный спорт, чем у нее самой. После летних турниров она вошла в мировой рейтинг Женской теннисной ассоциации и несколько недель держалась где-то в самом хвосте.

– Не говори ерунды, дружок. Я и тебя вылечу, и профессионалом стану. И степень магистра теоретической физики получу. Весь мир будет в моих руках! – заявила Шэй.

Она с важным видом сплела пальцы и, откинув голову, во весь голос захохотала, рискуя разбудить пациентов в другом конце коридора.

– Серьезно, – смеялась она, – я в жизни еще не встречала ни одного правила, которое нельзя было бы нарушить. Обещаю тебе, что уже в следующем году буду выступать на Уимблдоне. Да-да, на Центральном корте… Вот как этот медведь.

Конечно, никому из них так и не удалось попасть в профессиональный теннис. Они не побывали на Центральном корте даже в качестве туристов.

Мариана мысленно отругала себя за то, что не взяла в Лондон фотографию Шэй. Она подняла голову, глядя куда-то вверх, за выдвижной потолок.

– Извините, – произнес чей-то голос.

Перед ними опять стоял тот вежливый, расторопный мужчина, который показывал им клуб. Он привез с собой тележку с теннисными ракетками и целой корзиной мячей.

– Как ты все это устроил? – спросила Мариана у Картера.

– Кое-какие сбережения у меня были. Наследство от бабушки с дедушкой. Я обещал им, что не притронусь к деньгам, пока не найду, куда их вложить.

Подойдя к тележке, он взял в руки новенький ярко-зеленый мяч, и Мариана почувствовала знакомый запах свежей резины.

– В предыдущих повторах я брал деньги со своего счета. Наследство не трогал – не хотел нарушить обещания. Да и боялся все растранжирить. Понимал в глубине души, что если мы выберемся из петли, то родительским упрекам конца не будет. Но это?.. – обвел он рукой вокруг. – На такое денег не жалко.

Мариана застыла на месте, не веря своим ушам. Картер стоял поодаль и вертел перед собой мячик. Он что, с ума сошел? Конечно, Мариану волновало все, что связано с волшебным миром Уимблдона. Да и неудивительно, ведь на кортах она когда-то проводила самые счастливые часы своей жизни. Но Картер не имел ничего общего с теннисом. Неожиданный сюрприз, так заботливо приготовленный ее другом, не мог не тронуть ее сердце.

Она взяла ракетку привычной хваткой, хотя не играла в теннис уже полгода. Выбрав мячик, по привычке набила его несколько раз, и эхо разнеслось по огромному стадиону. Мариана остановилась и оглядела еще раз пустые трибуны, электронные табло и площадку с аккуратно подстриженной травой.

– Правил не знаешь?

– Нет. В жизни не играл.

– До истории с петлей я собиралась уйти с работы. Хотела устроиться тренером на круизном лайнере, – сказала Мариана и глубоко вдохнула, наслаждаясь волшебным воздухом Уимблдона. – Станешь моим первым учеником? Не бойся, сильно мучить не буду.