В не самой малочисленной вампирской среде Манчестера уже несколько месяцев не стихали разговоры о Уилле Рэдли. И не в положительном ключе.

Если раньше он был образцом для подражания – в том смысле, что он умел правильно выбирать источники крови, не попадаясь на убийствах, – то теперь было ясно, что он несколько зарвался и потому рискует.

Все началось с одной взрослой студентки, которая оказалась супругой офицера полиции. Естественно, в тот раз он вышел сухим из воды. ГББХ – Группа по борьбе с безымянным хищником, юридически не существующее подразделение Управления полиции Манчестера, – обставила все так, что показания этого детектива, который своими глазами видел, как погибла его жена, никем не воспринимались всерьез, а само дело было оформлено как пропажа человека.

Однако хрупкие отношения, выстроенные между полицией и вампирским сообществом, – отношения, в центре которых был диалог между ГББХ и манчестерским британским крылом Общества Шеридана, весьма условно структурированной организации по защите прав вампиров, – основательно напряглись по итогам этого «дела Коупленда».

Однако какое-то время собратья-кровопийцы все еще уверенно поддерживали Уилла, и никто не сдал его под давлением полиции. О его таланте заговаривать кровь ходили легенды, а его глубокие исследования поэтов-вампиров лорда Байрона и Элизабет Баррет Браунинг (опубликованные на черном рынке издательством «Кристабель-пресс») были тепло приняты членами Общества Шеридана.

Однако после ухода из Манчестерского университета его поведение все труднее поддавалось оправданиям. Он все чаще убивал на улицах города. И хотя многие из этих убийств просто добавлялись в реестр пропавших без вести, само их количество вызывало тревогу.

Казалось, что психика Уилла дала сбой.

Конечно, большинство практикующих вампиров время от времени все-таки полностью высасывают жизнь из человека, но при этом тщательно соблюдают баланс между убийствами и более безопасным потреблением вампирской крови. В конце концов, если говорить о качественных показателях, то вкус крови вампира, как правило, более приятен, сложен и ярок, чем вкус крови обычного, необращенного человека. А самая вкусная кровь – «Пино Руж», о которой знает каждый любитель крови, – это кровь, взятая из чьих-то вен в момент сразу после обращения.

Но Уилл, похоже, не был заинтересован в том, чтобы обращать. Ходили слухи, что за всю свою жизнь Уилл обратил только одного человека и по какой-то причине больше не может заставить себя повторить этот опыт. Однако он по-прежнему пил стандартную вампирскую кровь. Точнее, хлестал ее целыми бутылками, а потом догонялся свежей кровью своей то ли подружки, то ли не подружки Исобель Чайлд.

Его жажда становилась неутолимой. Он мог выйти на улицу ночью и угоститься любым, кто ему приглянулся – хоть вампиром, хоть кем угодно. У него не было постоянной работы, он мог дрыхнуть целыми днями и копить энергию, чтобы делать то, что ему хочется, и идти туда, куда ему взбредет в голову. Но дело было не в энергии.

Безрассудное поведение Уилла – например, его безразличие к тому, что он попал на камеру во время убийства, – многие считали явным симптомом тяги к саморазрушению. Если с ним что-то случится, говорили о нем, он будет сам виноват.

Однако, несмотря на усиливающееся давление со стороны полиции, большинство членов Общества Шеридана верили, что у него есть надежное прикрытие, поскольку Исобель Чайлд относилась к нему с такой любовью. В конце концов, Исобель была очень популярна, а ее братом был не кто иной, как Отто Чайлд, смотритель списка.

Это был список неприкосновенных – практикующих убийц-кровопийц, которых полиция не могла тронуть и при том не подорвать доверие общества, потеряв таким образом контакт с ним, а значит, и с вампирским социумом в целом.

Разумеется, ни одна смерть, связанная с вампирами, никогда не приводила к официальному судебному разбирательству, не говоря уже о вынесении обвинительного приговора. Со времен основания полиции как организации подобные случаи скрывались ради общественного блага. Однако меры принимались всегда. Традиционно подобные дела поручались немногим полицейским, владевшим безупречными навыками стрельбы из арбалета, необходимыми для уничтожения нарушителей порядка.

Вампиры просто исчезали с лица земли. Но принцип «нулевой терпимости» привел лишь к быстрому росту числа обращенных, и полиция начала опасаться масштабной и очень публичной битвы. Было решено использовать не только кнут, но и пряник: некоторым вампирам гарантировалась защита, но при условии, что они будут соблюдать определенные правила. Разумеется, все это регулирование было связано с этической дилеммой. В конце концов, сотрудничая с Обществом Шеридана, полиция фактически поощряла самых отъявленных и кровожадных вампиров, в то время как воздерживавшиеся и более умеренные вампиры оставались без защиты. Но логика полиции заключалась в том, что, предоставляя иммунитет самым отвязным, они могли контролировать их и частично сдерживать их порывы.

А это означало, что законным убийством считалось такое, которое не было заснято на камеру, не сопровождалось обнаружением трупа и жертвой, способной вызвать сочувствие редакторов бульварных газет или лишние вопросы у широких масс налогоплательщиков. Проститутки, наркоманы, бездомные, неудавшиеся просители убежища и амбулаторные пациенты с биполярным расстройством были в меню. Жены офицеров уголовного розыска, любители быстрой езды и даже кассирши с рабскими условиями труда – нет.

Проблема заключалась в том, что, хотя Уилл и был давним членом Общества Шеридана, он никогда не следовал этим правилам. Он не мог подогнать свои похоти под социально приемлемые и одобренные полицией рамки. Но именно небрежность его последних убийств оказала дополнительное давление на Общество Шеридана.

Пятнадцать дней назад в кабинете первого заместителя главного комиссара полиции Манчестера Элисон Гленни раздался телефонный звонок – как раз во время инструктажа нового стажера ГББХ. Звонивший усталым и знакомым шепотом безэмоционально сообщил, что Уилл Рэдли исключен из списка.

– Я думала, он ваш друг, – сказала Элисон, глядя из окна шестого этажа Честер-Хауса на поток машин в час пик. Машины скользили и останавливались, как бусины на бухгалтерских счетах. – По крайней мере, друг вашей сестры.

– Мы не дружим.

Элисон услышала горечь в голосе. Она знала, что среди вампиров верность не особо часто встречается, но все равно была поражена явным презрением к Уиллу.

– Ладно, Отто, я просто подумала…

Он прервал ее:

– Поверьте, судьба Уилла Рэдли больше никого не волнует.