Вот и он. Седьмой круг ада.

Уилл подъезжает, по пути рассматривая главную улицу. Выкрашенный фиолетовым магазинчик детской обуви «Динь-Динь». Пенсионного возраста паб и опрятная кулинария. А это что, секс-шоп? А, нет. Магазин модной одежды для этих приличных, с низкой самооценкой, которые считают, что ночь в кудрявом парике и обшитых блестками шмотках заглушит боль их существования. Ну и аптека, как план Б. Ходят в своих балахонах, выгуливают трусливых собак-психопатов – и все равно вокруг царит удушающая атмосфера комфорта, жизни, прожитой на минимальных оборотах. Он останавливается на светофоре, пропускает пожилую пару. Старики медленно поднимают пятнистые руки в благодарственном жесте.

Едет дальше, мимо одноэтажного здания. Оно приткнулось у дороги, стыдливо пряча за деревьями свою неуместную новизну. Вывеска сообщает, что здесь находится хирургическое отделение. Уилл представляет, как его брат торчит там изо дня в день в окружении больных и непригодных в пищу организмов.

Я увожу сквозь вековечный стон, думает он, вспоминая строфу из Данте. Я увожу к погибшим поколеньям… Входящие, оставьте упованья [9].

Вот и конец маршрута. Маленький черно-белый знак, почти полностью прикрытый листвой разросшихся кустарников.

Садовая аллея. Уилл притормаживает, сворачивает налево и щурится от попавших на него лучей низкого солнца, висящего над фешенебельными домами.

Медлительность и затишье, которые бросились в глаза еще на главной улице, здесь как будто усилились вдвое. Перед особняками в стиле Георга и Регентства, построенными еще до первой смерти Байрона, на дорожках стоят сияющие и бесстыдно роскошные автомобили. Они как будто созданы только для того, чтобы вот так красоваться на парковках и никуда не ехать, а только лелеять свое высокотехнологичное нутро.

Ясно, думает он, трейлер времен Вудстока здесь будет как гигантский прыщ на ровном месте.

Он паркуется на узкой дорожке напротив дома.

Табличка с номером «17». Дом большой, довольно стильный, отдельный, с двумя входами, даже пытается казаться не хуже соседнего, более роскошного здания. Уилл разглядывает транспортное средство семьи Рэдли. Автомобиль для нормального благополучного семейства. Да уж, образ они создали совершенно убедительный.

На Уилла накатывает слабость – возможно, из-за солнечного света. Он не привык бодрствовать в такой час. Не ошибка ли это?

Ему нужны силы.

Поэтому он, как всегда в такие минуты, тянется под сиденье и достает свернутый старый спальник. Сует руку в теплый кокон и вынимает из его недр бутылку багровой крови.

Нежно трогает этикетку, на которой своей рукой ко-гда-то вывел «ВЕЧНАЯ – 1992».

Он не открывает ее. И ни разу не открывал. Еще не бывало достаточно серьезного или отчаянного повода. Ему достаточно просто посмотреть на нее, коснуться стекла, представить вкус. Точнее, вспомнить, каким он был тысячи ночей назад. Через минуту он снова засовывает бутылку в спальник и убирает назад.

Уилл улыбается, предвкушая радость, потому что совсем скоро он снова увидит ее.