Высокие планы бытия

Нарна, охваченная яростью, ворвалась в их общий дом, место, где они с Марой часто встречались. Иехиль, презрительно отзывавшаяся об этом убежище, предпочитала уединение в своих ледяных подземных пещерах. Нарна не раз пыталась понять, что делает сестру такой отшельницей, но ответа не находила. Иехиль казалась чопорной, недоступной и холодной, словно бездна над планетой. Но притом она тайно встречалась с Марселоном и ей не были чужды обычные женские слабости, которые она тщетно пыталась скрыть.

– Позови эту ледяную бездушную тварь! – крикнула Нарна, красная от гнева. Увидев сестру в таком состоянии, обычно спокойная Мара сильно удивилась, но не осмелилась возразить. Она спустилась в мрачные подземные чертоги, где царили холод и тишина.

С тех пор как Мара была здесь до своего пленения, ничего не изменилось: покрытые инеем коридоры, души несчастных, блуждающие в поисках выхода, и сама Иехиль, сидящая в своем ледяном кресле в центре большой пещеры, словно статуя, вырезанная из вечного льда.

– Иехиль! – крикнула Мара, входя в ее личный зал. Сестра медленно повернула голову, и ее взгляд, холодный и безразличный, пронзил Мару, как ледяной клинок.

Мара почувствовала, как внутри все сжимается. Она подошла ближе, пытаясь скрыть свое беспокойство.

– Послушай, тебя зовет Нарна. Она очень зла, – добавила Мара, стараясь говорить спокойно, хотя в ее голосе звучала тревога. – Я никогда не видела ее такой. Я думаю, она злится на тебя.

– Мне все равно, – ответила Иехиль, ее голос был холоден, как зимний ветер. – Иди. Я скоро приду.

И она снова отвернулась, словно Мара была всего лишь тенью, не заслуживающей ее внимания.

Мара поджала губы, оглядываясь по сторонам. Она не могла понять, что могло привлечь Иехиль в этом мрачном месте. Наконец, она пожала плечами, будто пытаясь отогнать странное чувство, и вернулась в их общий дом.

– Я позвала ее, – сообщила она сестре, которая металась по дому, словно разъяренная тигрица, пойманная в клетку. – Ты что такая взъерошенная? – спросила Мара, усевшись в мягкое кресло.

Нарна лишь фыркнула, не глядя на сестру. Ее глаза горели гневом, а руки нервно сжимались в кулаки.

– Я не взъерошенная, я в бешенстве! – крикнула Нарна и тут же успокоилась. Она села напротив Мары и устало потерла лицо.

– Что произошло? – спросила Мара после паузы.

– Мы теряем контроль над этими двумя, – ответила Нарна. В этот момент в дверях раздался шум, и в проеме появилась Иехиль.

– Звала? – спросила она с холодной надменностью.

– Звала, сестра, – с ядовитыми нотками произнесла Нарна. – Я решаю проблемы, строю планы и ловушки для дракона, а ты посылаешь ему свою жрицу…

– Ну да, – спокойно ответила Иехиль, остановившись на пороге и не входя в комнату. – Такой был наш план: отправить Неелу Полумертвую к Артему и помогать ему. Тебе было нужно, чтобы эта девушка не мешала нам на Озерах. Что изменилось с тех пор?

– С тех пор Артем прогнал горцев с гор, захватил замки великих родов за рекой и разогнал их ополчение, которое должно было захватить его царство…

– И что? – Иехиль с невозмутимым видом посмотрела на сестру. – При чем тут моя служительница?

Нарна прикусила язык. В чем она могла упрекнуть Иехиль? Артем справился без мертвецов, захватил замки и разогнал горцев. Только на последнем этапе борьбы за власть он использовал жрицу Иехиль. Нарна прикрыла глаза, потерла виски и продолжила:

– Дело в том, что все, что мы планировали, не сбылось. Горцы разбежались, великие дома пали, мертвецы бродят по их землям. Мы утратили контроль над сводными братьями. Я не знаю, что предпринять…

– У нас еще есть люди моря и князья гор, пылающие жаждой мести за поражение в войне, – тихо произнесла Мара, нарушив тягостное молчание. – Разве наша ставка была только на горцев и великие рода?

Нарна устало ответила, не поднимая глаз:

– Нет, не только. Но кто может гарантировать, что люди моря не потерпят поражение? – Она обвела задумчивые лица сестер тяжелым взглядом. – Дракон набирает силу, скоро он полностью обретет свое истинное призвание. Пока этого не случилось, мы должны отобрать у него жезл власти. Мы проделывали это несколько раз, и каждый раз отправляли драконов на смерть к демонам.

Мара ответила, не скрывая решимости:

– Это не то, чего мы хотели. Впервые нам попался дракон, не знающий пределов своей силы и могущества. Разделив с ним власть, мы будем править от его имени. Нам не нужно его убивать, сестра.

Нарна криво усмехнулась, и ее красивое лицо исказила судорога.

– А ты уверена, что не опоздали?

Мара неуверенно ответила:

– Я не знаю. Но Артем – это реальный шанс получить власть над миром. Нынешний хранитель теряет ее с его приходом, и я хочу отомстить ему за свою медленную смерть.

Иехиль, задумчиво глядя в пустоту, спросила:

– А что будет, если мы не разделим власть с драконом? Мы будем жить и заниматься своими делами. Каждый имеет своих служителей…

Нарна вспыхнула яростью:

– Ты не понимаешь, сестра. Все драконы уничтожают богов. Мы составляем им конкуренцию.

Иехиль возразила, стараясь сохранять спокойствие:

– Но только если они начинают понимать, что мы против них. До тех пор они не только мирятся с нами, но и не мешают. Может, мы сами виноваты?

Нарна резко ответила:

– В чем мы виноваты? В том, что хотим выжить? Никто не отдаст власть другим, поэтому мы вынуждены сопротивляться приходу драконов…

Иехиль перебила ее с сарказмом:

– Поэтому ты отправила Мару к демонам, чтобы заручиться их поддержкой? А она развратилась, превратившись в шлюху…

Мара вспыхнула, зло глядя на сестру:

– Сама ты дура, – не зная, как реагировать, ответила она.

Нарна скривилась, бросила быстрый взгляд на покрасневшую сестру и отмахнулась от слов Иехиль. Она холодно ответила:

– Я не говорила ей спать с князем демонов. Она сама захотела. – Она перевела взгляд на Иехиль, пытаясь погасить конфликт: – У нас есть договор с демонами. Они не лезут в наши дела и помогают. Так что ничего плохого в этом нет. Давайте не спорить, а думать, как заставить дракона потерпеть поражение.

Все сестры замолчали, обдумывая слова Нарны. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом их плащей.

Молчание висело в воздухе, словно туман над болотом, но внезапно его разорвал голос Иехиль:

– Так ты утверждаешь, что Артем захватил замки великих родов?

Нарна ответила, скривившись, будто от зубной боли:

– Да, он захватил их все, кроме трех. Но и те скоро падут, как осенние листья под натиском ветра.

– Но как? – воскликнула Иехиль, удивляясь. – Везде непролазная грязь и слякоть.

– Он использует драконов-спутников, – ответила Нарна, голос ее был холоден, как сталь. – Они переносят его воинов через топи и болота.

– Может быть, кто-то мог бы попытаться разорвать эту связь? Обещать драконам свободу… – начала Иехиль, но Нарна резко оборвала ее:

– Глупости! Эти драконы связаны с большим драконом клятвой. Их не переманить.

Иехиль замолчала, задумчиво глядя в пустоту. Затем она тихо произнесла:

– А где он берет воинов, чтобы удерживать замки? Насколько мне известно, у него их никогда не было. Если те, кто прибыл с Озер, стоят на страже в Царской долине, то можно поднять восстание в самих замках.

Нарна вздохнула, ее лицо исказила тень недовольства:

– Невозможно. Он нанимает наемников на южных отрогах гор, там, где демоны не имеют власти. Он платит им щедро, используя средства бывших великих родов.

– Он умен и проворен, – с невольным уважением сказала Иехиль. – Нужно лишить его этой опоры.

– Как? – одновременно воскликнули Нарна и Мара, их голоса звучали почти синхронно.

Иехиль улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное:

– Нужно заставить одержимых бесами горцев идти не на царство Артема, а на юг. Туда, где живут наемники. Тогда он не сможет пополнять свои ряды. Дружины, собранные у крепостей, разгромлены?

Нарна гордо подняла голову:

– Нет. Я увела их в горы, спрятала в темных ущельях.

– Вот и замечательно, – сказала Иехиль с легким торжеством. – Пусть Мара отправится к своему князю и убедит его направить одержимых горцев на юг. А дружины остатков великих родов пусть разоряют поселки вокруг замков. Это создаст для Артема множество трудностей.

Нарна ободряюще посмотрела на Мару:

– Ты слышала, что нужно сделать?

Мара вздохнула, но в ее голосе прозвучала обреченность:

– Слышала. Но опять придется унижаться перед этим демоном… Он поставит меня раком…

Нарна нахмурилась:

– Потерпишь. Ради дела, сестра.

– Ага, а выгода вся у вас, – недовольно произнесла Мара, скривившись, словно откусила лимон. – А я буду чувствовать себя просто дурой.

Иехиль улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла:

– Выгода в том, что мы вернем власть.

– А если не вернем? – уныло спросила Мара.

– Что ж, мы всегда можем сказать, что это был просто очередной неудачный план, и найдем новое решение. Мы же боги. Но я уверена, что у нас все получится. Не может смертный разобраться в десятках проблем одновременно, он в конце концов под давлением непреодолимых обстоятельств сдастся и обратится к нам…

– Хотелось бы верить, – проворчала Мара.

***

Артема охватил азарт. Он с такой легкостью одолел ополчение, что решил атаковать дружины, собравшиеся у трех последних крепостей. Он хотел приказать своим спутникам лететь за ним, как вдруг Степа расправил крылья и громогласно возвестил о своей победе над группой крестьян. Неожиданно он издал крик предвестника, и слова приказа замерли на губах Артема.

– Степа, – прошептал он. – Что ты делаешь?

Но было уже поздно. Из ниоткуда вынырнул полупрозрачный осьминог, схватил Артема и потащил его сквозь вихри светящихся огней. Степа и Красотка исчезли, а Артем, ошеломленный и дезориентированный, пытался сообразить, что происходит. Он не знал, с чем ему предстоит столкнуться в будущем сражении, и поэтому просто судорожно пытался понять, что его ждет.

Пока он думал, полет закончился над бескрайним лесом, напоминающим сибирскую тайгу. Артем рухнул сквозь мягкие ветви елей на землю и замер, тяжело дыша. Вокруг него мгновенно появились орк и гоблинка, но его поразило не их внезапное появление, а то, что из воздуха начали выныривать кричащие люди, которые тут же разбегались в разные стороны. Несколько из них пробежали по спине Артема, впечатав его голову в опавшие пожелтевшие колючки. Он сплюнул, пытаясь прийти в себя, и вновь поднял голову.

– Ты чего орал? – тихо спросил он орка, который уже прижался к нему.

Степа виновато посмотрел на Артема и отвел взгляд. Рядом с ним лежала Красотка, как всегда с задранной юбкой из кожи. Степа поправил ее, но получил кулачком по голове.

– Говори, недотепа, чего разорался? – прошипела она, сверкая глазами.

– Так там… В общем, – смущенно начал он, – появилась красивая дракониха, и она сказала, что я молодец и достоин победы. Ее слова раззадорили меня, и я закричал… вот.

– Какая еще красивая дракониха? – переспросила Красотка, опасно прищурившись. – Не было там никого.

– А вот и было, – упрямо возразил Степа. – Красная вся, искрящаяся, и она назвала меня… мой герой.

– Бабник! – Гоблинка толкнула его ногой и отвернулась, презрительно фыркнув. – Иди, ищи своего противника, а если проиграешь, я тебе такую краснозадую дракониху покажу, что мало не покажется.

– А что его искать? – послышался приглушенный голос. – Вон жрет крестьян и урчит.

Артем подвинулся, и из-под него вылез взлохмаченный гремлун.

– Дурак ты, Степа, – проворчал коротышка, качая головой. – Медведь тебя сожрет и не подавится.

Артем и его спутники наконец увидели огромного черного медведя, который лапой схватил орущего крестьянина и откусил ему голову. Гремлун нервно хихикнул и исчез без следа.

– Иди! Мой герой, – ядовито прошипела Красотка и толкнула Степу.

– Не пойду, – отрезал орк, прижимаясь к земле. – Пусть он насытится.

– Не пойдешь? – елейным голоском спросила гоблинка, а затем неожиданно громко закричала: – Эй ты, урод, иди сюда, твой противник тут! – И тут же растворилась в воздухе.

Артем, не раздумывая, схватил орка за плечо и швырнул его вперед. Тот, не теряя ни мгновения, принял образ красного дракона и взмыл в небо, исчезнув во мгновение ока. Артем последовал за ним, растворившись в невидимости, и затаился, готовясь к битве.

Медведь тоже услышал зов, его мускулистое тело напряглось. Он отбросил в сторону окровавленное тело человека и поднялся на задние лапы, словно древний страж леса, готовый к битве. Его ноздри раздувались, улавливая запахи страха и отчаяния. Затем он медленно, словно по воле злого рока, превратился в густой едкий туман. Этот туман, как зловещий призрак, начал медленно расползаться по лесу, окутывая все на своем пути.

Там, где туман касался земли, крестьяне, охваченные паникой, падали замертво. Их крики превращались в хрипы, а затем и вовсе стихали. Артем, наблюдая за этой жуткой сценой, понял, что этот туман несет в себе смерть. Он взобрался на дерево, словно белка, пытаясь укрыться от его смертельных объятий.

Туман, подобно ядовитой змее, скользил по земле, оставляя за собой след разрушения. Он достиг того места, где они только что лежали, и медленно пополз дальше. Медведь, все это время наблюдавший за происходящим, проводил взглядом исчезнувшего красного дракона. В его глазах, горящих, как два уголька, читалась холодная решимость.

Артем почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Все тело медведя теперь было туманом, но его голова оставалась на месте. Это был череп без кожи с горящими злыми глазами, в которых был виден злой разум. Медведь, казалось, смотрел прямо на него. Артем ощутил, как его сердце забилось быстрее и отозвалось болью. Он вздрогнул, осознав, что медведь нашел его слабое место.

В этот момент он отпустил ветки и начал падать. В воздухе он превратился в ледяного дракона и взмыл вверх, едва не коснувшись клубящегося тумана. Его крылья бешено захлопали, а в ушах раздался жужжащий звук резонатора. Он пытался убраться как можно дальше от этого странного существа.

Артем поднялся над лесом и попытался найти слабое место медведя, но безуспешно. Несколько раз он хотел использовать свое умение видеть тайное, но ничего не получалось. В этот момент Степа, не теряя времени, запустил пилу резонатора в туман. Пила пролетела сквозь него, словно сквозь пустоту, и врезалась в дерево. Древо наклонилось и стало падать. А пила разлетелась с хрустом, словно стакан, разбившийся о пол.

Этот звук как гром среди ясного неба разорвал тишину леса. Медведь, все это время наблюдавший за ними, внезапно исчез. Туман рассеялся, оставив после себя лишь воспоминания о том, что здесь произошло. Артем, тяжело дыша, посмотрел вниз, на лес, который теперь казался ему еще более таинственным и опасным.

Исчезновение противника Степы сильно озадачило Артема. С таким он еще не встречался, и этот противник, видимо, был самым опасным из всех, кого он видел ранее. Он рассеивался ядовитым туманом, у него нельзя было обнаружить слабое место, и он исчез.

«Стоп! – остановил себя Артем. – Он не исчез. Исчезла голова, и стал редеть туман, но этот туман и есть медведь». Он мысленно обратился к Красотке:

«Красотка, уйди под землю и посмотри – может, найдешь, где спрятался медведь». На поляне, свободной от тумана, появился бугорок и исчез, но тут же в это место из кустов вылетел жгут тумана и устремился к бугорку. Он впился в землю и стал исчезать. У Артема болезненно сжалось сердце, он с опозданием испугался за Красотку и крикнул:

– Степа, используй «пожирающий огонь» против тумана.

И тут же в то место, где в землю уходила ядовитая змея тумана, обрушился огонь, страшный по своей силе. Туман завертелся в воздухе, раздался истошный вопль, и в том месте появилась обгорелая туша медведя. Он взмахнул лапами и завертелся волчком, затем как бур вкрутился в землю.

Артем с болью успел подумать, что Красотка пропала, но она появилась над местом, где спрятался медведь. В землю полетела пила резонатора, запущенная Степой, и тут Артем увидел красное пятно в метре под землей. Диск пилы прорезал этот метр почвы, прошел по темному пятну, и зверь мгновенно выметнулся из-под земли, немыслимо высоко подпрыгнул и попытался лапами ухватить песчаного червя. Но вместо одного червя появилось два, и они полетели в разные стороны, а новый огненный сгусток накрыл медведя. Громкий болезненный рык, полный злобы и ужаса, обрушился на лес.

Из-за ближайших деревьев словно живое существо выполз густой серый туман и с тихим шипением накрыл поляну, где крутился обожженный медведь. Медведь, издав низкий, зловещий рев, бросился в его объятия. Артем успел заметить, как красное пятно слабого огня вспыхнуло на мгновение и исчезло, поглощенное мрачной серой завесой. Медведь растворился в тумане, оставив лишь эхо своего яростного рыка.

Артем, Степа и Красотка парили над лесом, их крылья рассекали воздух, но противник словно испарился. Туман, будто живой, выполз из леса и скрылся в густых кустах небольшого болотца. Все затихло, оставив лишь зловещую тишину.

Они кружили над лесом еще около часа, но не находили никаких следов убежавшего противника. Артем, нахмурившись, посмотрел на своих товарищей.

– Все, медведь скрылся, – сказал он, голос его был тверд, но в нем слышалась тревога. – Уходите к себе и ждите. Я буду его караулить и думать, что делать.

Степа и Красотка, издав синхронный рык, исчезли в небе, оставив Артема одного. Он опустился на небольшой пригорок, принял человеческий облик и спрятался за густыми кустами.

Он просидел так до самого вечера, его мысли метались, как тени в ночном лесу. Противник был жив и умело прятался. Искать его в болоте – дело сложное и, по всей видимости, опасное. Если он там по воде растекся туманом, то оставалось только ждать. Палить огнем по воде – это лишь трата магических сил. Может, он этого только и ждет, чтобы неожиданно появиться и атаковать.

Еще этот странный туман… Что это могло быть? Может, спутник дракона? Но настоящие драконы говорили, что такого никогда не было. «Но в то же время, – думал Артем, – они еще мало знают. Откуда им знать, что происходит в других вселенных?»

Он сидел, напряженно глядя в сторону болота, его сердце билось, как барабан в ночи. Что-то не давало ему покоя, что-то зловещее и неуловимое. И он не знал, с чем им придется столкнуться лицом к лицу.

Наступила ночь. Тишина окутала лес, словно бархатное покрывало, скрывая все звуки и движения. Птицы смолкли, их мелодичные трели уступили место безмолвию. Ветер, прежде беспокойный и игривый, затих, и деревья перестали шептать свои древние истории.

Артем почувствовал эту тишину кожей, словно она была осязаемой. Он был голоден, но его мысли витали где-то далеко. Он позвал гремлуна Свада:

– Принеси поесть.

Свад появился мгновенно. В его руках был поднос, украшенный узорами. На подносе лежали аппетитные колбаски, теплые лепешки, ароматный мед в маленькой плошке и кувшин вина. Гремлун умело нарезал колбаски, разламывал лепешки, подул на кружки, чтобы выдуть пыль и сор, и с изяществом протер их своим фартуком. Затем он молча разлил вино, и его глаза сверкнули в полумраке.

Артем благодарно посмотрел на Свада, сделал глоток вина и принялся за еду. Он молчал, погруженный в свои мысли, а гремлун не тревожил его, словно понимая, что сейчас Артему нужно побыть одному.

Но тишина была слишком давящей, и гремлун не выдержал. Он выпил остатки вина и посмотрел на Артема:

– О чем думаешь, брат?

Тот поднял глаза, в которых мелькнула тень тревоги.

– Ни о чем, – ответил он, но в его голосе звучала неуверенность. – Просто сижу и смотрю на поднос.

– Может, разожжем огонь? – предложил Свад, пытаясь отвлечь Артема от мрачных мыслей.

– Нет, – покачал головой Артем. – Нас увидят. И я не знаю, чем это закончится. Противник странный, а странности всегда настораживают.

– В чем его странности? – спросил гремлун и задумался. Его глаза сузились, а пальцы крепче сжали кружку.

– Их много. Он рассеивается ядовитым туманом и прячет свое слабое место. Очень высоко прыгает, выше деревьев, и может погружаться в землю. А еще этот серый туман, который скрыл его от нас. Я не знаю, где он сейчас и в каком состоянии. Он ранен и, похоже, лечится, а мы заперты здесь. Пока мы не покончим с ним или он с нами – отсюда не выбраться. И эта дракониха, которая заманила Степу сюда… Кто она?

– Ясно кто, – мрачно сказал Свад, его голос не дрогнул. – Нарна. Это она спасала отряды воинов Великих Домов. Неужели ты не понял? Она притворилась драконом и заставила этого глупца послать вызов. Ей нужно было запереть нас здесь.

– Ты думаешь, она знала, кто нас встретит? – тихо спросил Артем, его сердце сжалось от предчувствия.

– Не знаю, – мрачно ответил Свад, – но она точно хотела избавиться от нас. Убрать нас из своего мира.

Он замолчал, погруженный в свои мысли, и начал медленно пережевывать кусок, словно обдумывая каждое слово. Артем тоже задумался, и слова гремлуна отозвались в его душе тревожным эхом. Но его размышления прервал голос Свада:

– Артем, тебе придется что-то решать с богами.

– В каком смысле? – Артем поднял голову, его глаза встретились с проницательным взглядом гремлуна. В душе закружился резкий и неприятный, как зимний ветер, холодок.

– В прямом, Артем. Боги не просто мешают тебе. Они враждебны. Чем дальше, тем сильнее они вредят. Они обманули дурочка Степку, и это не последний их трюк.

– Я понимаю, Свад, – медленно ответил Артем и опустил взгляд, его голос звучал глухо. – Но что я должен делать? Объявить им войну? Не вижу в этом смысла. Я сам призвал их к жизни, и теперь должен снова отправить в небытие? Кто я такой, чтобы решать, нужны они здесь или нет? У нас говорили: свято место пусто не бывает. Мир здесь так запутан: боги, драконы, демоны, церковь, маги… Может, все это и нужно. Нет, я не буду стараться избавиться от богов. Во-первых, не знаю, как это сделать. Во-вторых, считаю неправильным.

Гремлун молчал, его глаза блестели разочарованием, как два острых камня.

– Знаешь, – наконец произнес он, – я посоветовался насчет богов и кое-что узнал.

– С кем советовался? – Артем удивленно поднял брови. Впервые Свад проявил самостоятельность, и это заинтриговало его.

– Мы почти родственники, Артем. Твоя жена – моя свояченица. Я расспросил ее о богах. Она нашла в гильдии записи… Они там хранятся тысячи лет. Там говорится, что боги просили гремлунов создать амулет против драконов. Они предложили щедрый дар, и мы создали такой амулет. Не знаю, где он сейчас, но думаю, у кого-то из богов. Этот амулет опасен для тебя. И это значит, что боги часто противостоят драконам. А если вспомнить фрески в том замке… То становится понятным…

– Что тебе стало понятно, Свад? – Артем напрягся, не до конца понимая смысла слов товарища.

– Боги обманывают драконов и губят их. Они враги. Не попадись на их уловки. Помни: они тебе враги. Если не можешь их убрать, не поддавайся их хитрости. Вот что. Боги драконам враги. Ты-то, возможно, и сможешь избежать беды, а вот Артам под ударом: он смертный и не очень умный. Его тифлинг служит богине Нарне, и она, скорее всего, знает все ваши планы. Так сказала мне свояченица.

Артем напряженно слушал. За себя он не беспокоился: он был хоть немного, но защищен от происков богов. Но Артам действительно мог пострадать.

Он поднял глаза на гремлуна и, напряженно на него глядя, спросил:

– Роза что-либо говорила, как можно помочь Артаму? Она и его жена.

– Она прикрыла замок Озерная жемчужина пологом непроницаемости, туда не могут прийти боги, но Артам живет не только в замке: он часто выбирается в Мертвый город и очищает его для тебя. А в планы богов мы заглянуть не сможем. Но вот что я думаю: если они не смогут прямо добраться до тебя, то примутся за Артама. Я бы на их месте так и поступил.

– М-да, – протянул Артем. – О таком положении вещей я не думал. А может, я их предупрежу, что если они попробуют навредить Артаму, я их уничтожу?

– Как? – воскликнул гремлун. – Ты не знаешь их слабые места… – Затем удивленно приподнял бровь: – А что, Артем, ты смотрел на богов через умение видеть тайное?

– Э-э-э, только в том плане, чтобы знать, не обманывают ли они меня. Но слабые места не искал.

– Вот. Надо посмотреть, вызвать их по одному и узнать слабое место, а потом уже сказать: «Если что плохое Артаму сделаете, то я вам жопу порву». Вот. Или глаз на жопу натяну. – Свад подмигнул Артему, а тот удивленно на него воззрился.

– Ты считаешь, что их слабое место – в заду? – спросил он. Гремлун расхохотался.

– Нет, конечно. Это я так образно выразился. Кстати, твоими словами.

Неожиданно мысли Артема переключились на текущие реалии. Он поднял руку, жестом останавливая гремлуна, и задумался.

– Ты прав, Свад, – произнес он, – я забыл, что у нас есть способность видеть тайное. Враг сейчас крайне уязвим, и мы можем попытаться его найти.

– Я говорил тебе о другом, а ты снова думаешь о том, как помочь краснозадому, – проворчал гремлун. – Пусть сам думает.

– Нет, Свад, ты ошибаешься, – возразил Артем. – Оба наших спутника молоды и неопытны, им нужен наставник. Я тоже молод, но я человек, и мои мысли иные. Помогать слабому – правильно, но неправильно действовать за него. Подожди.

Он остановил готового возразить гремлуна и принял образ истинного дракона. Неуклюже, но с грацией, присущей лишь истинным созданиям, взмыл в воздух и закружил над болотом, прячущимся в низине среди чахлых хвойных деревьев. Взмахнул крыльями, ощущая на себе тяжесть воздуха, и применил умение видеть тайное. В тот же миг перед его глазами предстала картина: в глубине болота, у большой рыжей кочки, пряталась большая лягушка. Ее глаза, как два темных омута, следили за полетом дракона, а все ее тело было окутано густым серым туманом.

Артем не прятался. Наоборот, он намеренно демонстрировал себя, чтобы противник обратил внимание на него. В его голове созрел план. Он мысленно позвал Степу:

– Степа, приготовься. В болоте, у большой рыжей кочки, прячется лягушка – твой противник. Она находится справа от кочки, между кочкой и деревцем, как раз посередине. Я его отвлекаю, а ты приготовь свою пилу и, когда будешь готов, атакуй.

– Понял, – раздался ответ.

Через мгновение дракон возник из воздуха над Артемом. Он запустил пилу, и в тот же миг лягушка, не успев скрыться, оказалась расчлененной. Пила прошла по ее голове, рассекая ее до середины. Затем Степа с торжествующим воплем камнем упал на нее сверху и взлетел, держа в лапах трепыхающееся сердце. Но в тот же миг лягушка начала усыхать.

– Хватай его душу! – закричал Артем. Степа снова ринулся вниз и схватил тушку лягушки, но к ней тут же прицепился серый туман. Он потянул лягушку и Степу вниз.

Артем почувствовал, как что-то внутри него сжалось от предчувствия беды. Еще не зная, что это может быть, он крикнул:

– Степа, брось лягушку и улетай!

Дракон недовольно рыкнул, но подчинился. Однако не сразу отпустил обвисшую тушку, и два рукава серого тумана тут же схватили его за лапы. Степа закричал – громко, отчаянно.

Артем увидел, как на месте его лап появляются кости, а мясо слетает кусками, исчезая в тумане, уплотняя его. Боль пронзила его сердце, но он не мог вмешаться напрямую. Сжав зубы, он принял образ ледяного дракона. С громким ревом упал на серый туман, чувствуя, как его чешуйки начинают таять и расползаться. Туман растворял его плоть, словно кислота. Боль пронзила каждую клеточку его тела. Он не выдержал и заревел, покрывая себя ледяной броней.

Туман отпустил мелкого дракона и окружил Артема. Степа ринулся вверх и исчез. Артем увидел это краем глаз и рухнул в воду, чувствуя, как родная стихия облегчает его страдания. Серый туман отцепился и растекся по поверхности болота, не проникая под воду, но покрывая ее густым, клубящимся покрывалом.

Артем, лежа на дне болота, закрыл глаза и включил умение излечения. В его сознании вспыхнула мысль: лягушка и медведь – это лишь приманка, а истинный враг скрывается в сером тумане. Но как с ним бороться? Туман был не просто непонятной субстанцией – он пожирал все, что попадало в его объятия… «Как же тогда медведь и лягушка остались невредимы? – подумал он. – Неужели они его спутники? Нет, – он отбросил эту мысль. – Они не спутники, а скорее помощники, которых материализует туман. И возможно, сам туман имеет другую форму».

Понимание пришло внезапно. Противник растратил часть сил, создавая медведя и лягушку. Теперь ему нужно восполнить эти силы, пожрав кого-то. В лесу бродили люди – Артем, сам того не желая, притащил их сюда. Противник мог бы использовать их, чтобы восстановить тело. Но уйти с болота он не мог. Вернее мог, но тогда бы он выпустил на свободу Артема. А этого делать противник не хотел. Он не хочет давать Артему шанс выбраться и спастись. Противник будет ждать его, караулить.

Артем вновь применил умение видеть тайное и пожелал увидеть истинный образ врага. Образ проявился внезапно, как будто вырвался из самой глубины его сознания. Это был костяной дракон – создание самой смерти. Его серые кости едва угадывались в мареве тумана, а внутри, в области груди, горел странный зеленый огонек. Но когда Артем присмотрелся внимательнее, он заметил, что у дракона два сердца. Это было его слабое место.

Дракон понял, что его тайна раскрыта, и сгустил туман, выпуская его волнами над поверхностью воды. Но это не помешало Артему разглядеть, что у дракона нет крыльев. Он потратил часть своего тела, создавая помощников. Это было интересное, но опасное умение. Так можно остаться без тела, если не быть осторожным.

Артем проплыл под водой вокруг болота, наблюдая за драконом. Тот уже не мог создавать новых помощников. Теперь нужно было решить, как его победить. Что можно противопоставить туману? Артем знал, что дракон уязвим, но ему нужно было найти способ нанести решающий удар.

А что, если передать Степе способность видеть его глазами? Он же может наблюдать за миром глазами своего маленького спутника. Значит, и Степе это под силу. Артем мысленно обратился к дракончику:

– Степа, ты меня слышишь?

– Слышу, Старший, – ответил тот и всхлипнул.

– Что случилось? – спросил Артем.

– У меня голые кости вместо лап, больно, – признался Степа.

– Подлечись. У тебя есть сердце врага, – напомнил Артем.

– Оно ненастоящее, обманка, – возразил Степа.

– Возьми часть моих сил, я знаю, у тебя получится, – сказал Артем и почувствовал, как его энергия начинает иссякать. Он опустился на дно, чтобы не тратить силы понапрасну.

– Я подлечился, – ответил дракончик. – Что дальше?

– Попробуй смотреть моими глазами. Твой противник – костяной дракон, он летает в ядовитом тумане. Ты его увидишь. Он не сможет подняться, у него нет крыльев. Бей его пилой резонатора, – сказал Артем.

– Хорошо, Старший, – согласился Степа.

– А ты, Красотка, помогай Степе. Попугай костяного дракона, – обратился Артем к черной драконихе, которая пряталась неподалеку.

– Хорошо, – пискнула она.

– Давай, Степка, я передам тебе свое зрение, – произнес Артем, глядя на мельтешащего костяного дракона и следя за его сердцем.

Он не заметил, как над болотом появились красный дракон и песчаный червь, но услышал, как рядом с костяным драконом забурлила вода – это Степа промахнулся. Костяной дракон неожиданно оказался над Артемом. Артем понял, что следующая атака будет направлена на него, и предупредил об этом Степу.

– Ты мажешь, Степа, а дракон теперь надо мной. Спускайся ниже, не бойся. Я отплыву, когда ты скажешь «беги» и запустишь пилу, – сказал он.

– Хорошо, – услышал Артем в ответ. Он приготовился удрать со дна и прикрыл себя ледяной броней.

– Беги! – крикнул Степа… и снова промахнулся. Пила врезалась в илистое дно, подняв муть. Костяной дракон снова оказался над Артемом.

«Какой же он шустрый», – подумал Артем.

– Сколько у тебя осталось зарядов? – спросил он у дракончика.

– Два, Старший. Я не попадаю, он очень верткий, да и вижу его плохо, смазанно, – ответил Степа.

Артем задумался. Он видел только один выход.

– Степа, – стараясь не выдать тревоги и охватившего его волнения, произнес он. – Я поднимусь снизу и подброшу твоего противника в воздух. Не промахнись.

Степа промолчал. Красотка зло прошипела:

– Мазила недоделанный! Я его почти затормозила, почему ты торопишься?

– Прости, – тихо ответил Степа и засопел.

– Прости – и все? – разразилась гневом Красотка. – Ты самый никудышный дракон из всех, кого я видела! За тебя все должен делать Старший… Попробуй только промахнуться, и я тебе… Я тебе хвост оторву, понял?

– Понял, – обреченным голосом ответил Степа.

– Готовь пилу, – приказал Артем. – Как скажешь «готово», я подкину эту тварь над водой.

– Готово, – тут же прорычал Степа.

Артем, не ожидавший такой быстрой реакции, заполошно оттолкнулся от дна и врезался в костяного дракона снизу. Ледяная броня спасла его от ожогов, а костяной дракон кубарем подлетел над водой и оказался под брюхом опустившегося вниз Степы. На этот раз Степа не оплошал и выпустил пилу прямо в зубастую пасть костяного дракона. Не дожидаясь результата, он схватил его лапами и взмыл вверх. Пила разрезала дракона пополам, а затем и его сердце.

Артем, упав в воду, сквозь муть увидел, как костяной дракон разваливается, а серый туман над водой начинает быстро редеть.

– Готово, – прохрипел Степа и неожиданно громко возвестил о своей победе. В этом крике было столько торжества победителя и безумства вызова любому, кто осмелится помериться с ним силами.

Артем от его крика едва не зарыдал.

– Дубина! – Красотка налетела на орущего во весь голос Степу и впилась когтями в его пасть, закрывая рот. Степа захлебнулся криком, подавился и вытаращил глаза. Артем, всплыв на поверхность, с упреком посмотрел на него.

Он молчал. Артем уже услышал ответный крик предвестника. На зов Степы откликнулся новый соперник.

Красотка яростно била крыльями красного дракона. Артем, не обращая внимания на них, крикнул:

– Забирайте новые умения!

Он уже видел свои новые возможности. «Туман развоплощения» и «Сотворение гомункула», из которого можно было создать любое существо. Но эти умения показались ему лишними. Артем выбрал усиленное умение «Кровь дракона» – «Кипящая кровь дракона» и также усилил «Усиленную ледяную броню», которая уже сегодня спасла ему жизнь.

– Я выбрала «Туман развоплощения» и «Средний образ песчаного дракона», – поспешно выпалила Красотка. Степа же, напротив, задумался.

– Что мне взять, Старший? – виновато спросил он. – «Усиленную пилу» или новые навыки?

– Возьми пилу, – посоветовал Артем. – Ускорь ее проявление и усиль «Пожирающий огонь».

– Хорошо, Старший, так и сделаю. Прости, – виновато пробормотал Степа и исчез.

В воздухе закружился вихрь, и из него появился ледяной дракон размером почти с ледяного дракона Артема. Он сразу же бросился в воду и нос к носу столкнулся с неподвижно лежащим на дне Артемом в образе ледяного дракона. Он исцелял себя, его чешуя полыхала, на теле были рубцы и ожоги. Артем сразу же создал полыхающий полог марева, и дракон, не атакуя, стремительно отплыл. Словно пробка, он выскочил из воды, взмыл над лесом и обрушил на Артема огромную ледяную сосульку.

«Ого, – мелькнуло в голове Артема. – Надо убираться!» Он ушел в невидимость и замер. Но ледяной дракон неожиданно для него не стал атаковать снова, а переключился на крестьян, спрятавшихся в кустах. С яростью осатаневшего зверя он осыпал их ледяными иглами. Лед с огромной скоростью, словно шрапнель, срывал листву и кору с деревьев. Лес наполнился криками ужаса и боли.

Артем, оставаясь невидимым, поднялся в воздух и наблюдал за ужасной сценой. Степа и Красотка приволокли больше трех десятков людей, и те в панике разбегались на большой территории.

Внезапно в небе появился Степа и запустил в хвост ледяного дракона пилу резонатора. Противник не ожидал такого поворота и не успел увернуться. Пила разрезала его бок, срезав правое крыло. Степа тут же исчез, а ледяной дракон рухнул на землю, ломая ветки и сучья деревьев. В том месте, куда он упал, поднялся серый туман. Дракон издал отчаянный крик, теряя чешую и куски плоти, и уполз с места падения.

Артем, применив умение видеть тайное, заметил, что Красотка спряталась под землей и выпускала серый туман, теряя часть своего тела. Но пожирая плоть противника, она восстанавливала его. Это было жуткое зрелище. Красотка не атаковала дракона, но пассивно, медленно убивала его. Ее умение было еще слабо развито, но оно все же наносило урон ледяному монстру.

Ледяной дракон выполз из тумана, припадая на правую лапу, и поспешил убраться подальше. Артем заметил его слабое место и передал информацию Степе. Тот, словно хищная птица, упал сверху на противника, когтями разорвал рану и сунул в нее голову, вырвав сердце. Дракон взвыл и забился в агонии. К удивлению Артема, он ничего не успел предпринять. Расправа была мгновенной и безжалостной.

Этот ледяной дракон оказался сильнее костяного, с которым сражался Артем. Его ледяные иглы и копье были невероятно мощными, а броня – слабой. Но слабость брони этот ледяной дракон компенсировал необычайной подвижностью, и это было удивительным. Хотя, как радостно подумал Артем, это ему не помогло.

Степа стал заметно крупнее, а Красотка, подобно орлу, упала на него сверху, когтями зажав рот. Степа мычал и извивался, но Красотка не отпускала его, пока их не потащил осьминог.

Артем, не теряя времени, выбрал новое умение – «Ледяные иглы» – и усилил свою броню, называлась она «Ониксовая броня ледяного дракона».

Возвращение для Артема было столь радостным и долгожданным, что он не нашел в себе сил спросить о новых умениях своих спутников. Впервые за долгие дни они вступили в схватку с двумя противниками. Артем вырос, и его спутники заметно окрепли. Но его тревожило поведение Степы, который был неосмотрителен и вспыльчив. «Наверное, это черта всех драконов-самцов», – подумал Артем. Они всегда стремятся заявить о своих победах, не задумываясь о последствиях. Для Степы это могло бы стать роковым, если бы он был один. Красотка, напротив, была более осторожной и рассудительной.

Однако пока Артему встречались только самцы. Что будет, если он столкнется со взрослой самкой? Об этом он даже не хотел думать. Ему представилось, как они образуют пару, и он тут же постарался прогнать эти мысли.

Они вернулись на то же место, но уже ночью. Артем облетел окрестности, где они застали врасплох отряд врага. Не найдя никого, направился в замок на перекрестке.

Два дня ушло у него на захват остальных замков. Но в них уже не осталось ни родственников глав родов, ни охраны – их успели спрятать. Сами замки стояли заброшенными и опустошенными. Артем не стал здесь задерживаться и полетел на юго-запад, чтобы собрать новые дружины.

***

Южные отроги Заречных гор

Вождь племени алиутов, Аргемон, не был наивным старцем, каким его могли бы считать с высоты цивилизации эхейцы. Жизнь в суровых горах, вечная борьба за пастбища и жизненное пространство закалили горцев, превратив их в особый род людей – воинов-пастухов, не знавших страха перед смертью и самим дьяволом. Они были вольнолюбивыми, непокорными и обладали своеобразной честью. Выносливые, поджарые, неутомимые, они отличались от крепко сложенных и высоких жителей Озер. Они были меньше ростом, но их тело, казалось, было свито из жил. Нравы просты и честны. У них практиковалась кровная месть, и за смерть родственника должен был ответить обидчик или его род.

Аргемон выделялся среди них умом и умением лавировать, уступать где надо. Мог быть неуступчивым, когда дело касалась вопросов чести горца, и умел отчаянно торговаться, чтобы выторговать своему племени хорошие условия. За что его ценили. Он не уступил царю эхейцев, и тот вынужден был признать силу характера вождя алиутов. Так считали соплеменники, видя пришлого царя в одиночестве у скалы. Тридцать лет он был вождем большого племени, а затем старшим вождем союза трех племен: алиутов, монгов и бестерлов. Он иногда отдавал на службу своих воинов знатным эхейцам за плату, но не шел на компромисс с теми, кто выбрал демонов своими господами.

Он говорил: «Настоящий горец родился свободным и свободным умрет». «Честь выше выгоды» – был его главный жизненный принцип. Один раз уступишь – и будешь гнуть спину всю жизнь.

Долгое время одержимые не тревожили земли, где обитал союз племен. Но давление с северо-запада на юг не прекращалось. Теснимые племена свободных горцев вторгались на их территорию все чаще, и каждая схватка была кровавой.

И вот теперь пастухи с дальних рубежей принесли тревожную весть: одержимые собрались и двинулись не на Царскую долину, как обычно, а на предгорья, где жили свободные горцы. Набег был стремительным, самым большим из тех, что помнил Аргемон.

Множество племен, теснимые одержимыми, не в силах оказать сопротивления, сдвинулись со своих мест и стали отступать на юг. Они занимали пастбища и долины, где обитали их соседи, и с яростью смертников бились не с одержимыми, а с соседями. Таков был их страх перед одержимыми. Ни уговоры, ни просьбы, ни угрозы на них не действовали, а путь одержимых устрашающе полнился распятыми на крестах мужчинами, женщинами и детьми. Дым от пожаров заполнил небо, стада овец гибли от рук одержимых. Страх обуял беженцев, они с отчаянием обреченных стремились пробиться через соседей и уйти подальше от кровавой тризны одержимых горцев.

Как всегда, такие ужасы приходят внезапно, когда ничего не предвещало такое развитие событий.

Аргемон созвал большой совет вождей и старейшин. Он знал, что надо посовещаться и понять, как действовать. Если они будут сражаться с теми, кто бежит от смерти, огня и пыток, то сами обескровят себя.

В его доме на земляном полу на циновках расселось десять человек старцев и крепких, покрытых старыми шрамами воинов.

– Братья, – начал Аргемон, – вы сами видите, в какое положение мы попали. Скоро толпы беженцев накроют наши земли. Их души в плену печали и скорби, они не могут слышать и думать. Ужас и страх стали их мудростью и разумом. Нам надо понять, что делать. Я сразу скажу, что убивать беженцев и вступать с ними в сражения – это не наш путь.

Он замолчал, тяжело дыша, словно пытаясь справиться с невидимым давлением, нависшим над собранием. В этот момент угрюмый вождь монгов, Монгарон, поднял голову. Его глаза, полные мрачной решимости, сверкнули в полумраке.

– Братья, – начал он хриплым, но твердым голосом, – слушайте меня. Беженцы бегут, словно сама смерть гонит их в наши земли. Они ведут себя как безумные, утратившие страх перед нами. Я не нахожу объяснения происходящему. Наши земли первыми приняли удар этой волны горцев, убегающих от одержимых. Они подобны диким зверям: не слушают уговоров, уничтожают наших животных, не обращают внимания на то, что наши люди убивают самых жестоких среди них. Они не сворачивают, даже когда перед ними поселения. Они пытаются пробиться через стены, хватают скот, гибнут под ударами наших воинов, но, не замечая потерь, идут вперед. Это так странно, что мне самому становится страшно. Я не понимаю, что с ними творится. И это только первая волна. За ней последуют другие. Я не знаю, как остановить эту «саранчу».

Он замолчал, и в комнате повисла тяжелая тишина, словно сама судьба затаила дыхание.

– Да, – наконец произнес старый дед Арнордос, старейшина племени алиутов, его голос звучал тихо, но уверенно. – У нас есть несколько путей: либо уйти в горы, бросив наши поселения, и позволить беженцам пройти, либо попытаться прогнать их. Но как это сделать, не понеся потерь, я не знаю. А если начинать сражение с беженцами – это верная гибель. Понеся потери от своих же, мы не выстоим перед одержимыми. Но уходить зимой, бросив все припасы, – это голодная смерть. А раз так, то остается только третий путь: призвать царя, повелителя драконов. Он недавно сумел разогнать одержимых, и мы это точно знаем. С тех пор они не осмеливаются ступать на его земли и идут к нам.

Аргемон, вождь алиутов, недовольно поморщился. Его лицо исказилось гневом.

– Мы знаем, – произнес он с горечью, – что он покоряет всех своей власти и не станет нам помогать. Он ясно сказал мне: раз мы сами по себе, то и проблемы должны решать сами. Мы лишь дали ему тех, кто хотел служить и получить серебро. Полторы сотни наших лучших воинов ушли с ним. Я не хочу подчиняться его воле, честь и свобода для меня превыше всего.

Старейшина Арнордос покачал головой, его глаза были полны печали.

– Аргемон, – сказал он мягко, но так же твердо, как и раньше, – ты думаешь лишь о себе, а как же наши женщины и дети? Что станет с ними, если ты заставишь их гордиться своей свободой, но при этом обречешь на мучительную смерть? Кому от этого будет лучше? Какой у нас выбор? Жить в покорности или умереть с гордо поднятой головой? Твой сын рассказывал нам, что царь Артем отменил рабство, сделал всех свободными, собирает лишь десятину и не вмешивается в дела наместников. Мы что, не сможем платить ему десятину?

– Ты говоришь мудро, Арнордос, – поддержал его вождь монгов Монгарон. – Наша жизнь не изменится, царь не превратит нас в рабов. Между нами горы и реки. Нужно понять, что нужно царю, и только тогда принимать решение.

– Вы хотите послать к нему гонцов? – спросил Аргемон, его лицо оставалось мрачным, а взгляд непреклонным.

– Думаю, это будет верным решением, – ответил до этого молчавший вождь бестерлов Рестирион. – Тем более что твой старший сын служит начальником его личной охраны. Разве это не знак доверия? Если бы царь был жестоким и властным, как до него все цари эхейцев, твой сын не стал бы служить ему. А если бы твой сын не был человеком чести, царь не возвысил бы его до таких высот. Значит, царь понимает, что такое честь, и ценит.

Аргемон оглядел мрачные лица соратников. Его взгляд был полон сомнений и решимости одновременно.

– Если вы так считаете, – произнес он наконец, – то я пошлю к нему гонцов. Но давайте решим, что мы скажем царю.

Старейшина Арнордос задумчиво взглянул на вождя алиутов и тихо спросил:

– Ты хочешь знать, что нужно новому царю, чтобы вести переговоры?

Аргемон молча кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

– А ты разговаривал с сыном по поводу царя? Расспрашивал его о нем? – продолжил старик, не скрывая интереса.

– Зачем? – Аргемон недоуменно посмотрел на старика. – Я не собирался идти под его руку. Мне не нужно было знать о царе эхейцев. Он сам по себе, мы сами по себе.

– Понимаю, – мягко произнес Арнордос, его голос был полон терпения. – А я вот поговорил с твоим сыном. Он каждый раз прилетает на драконе с царем. Царь уходит за скалу, пока ты собираешь ему воинов. Почему ты так негостеприимен?

– Он сам не хочет принимать нашего гостеприимства, – холодно ответил Аргемон.

– Нет, Аргемон, – старик покачал головой, – он не хочет делать тебя ровней себе. Но он в нас нуждается. Ему нужны воины, чтобы укрепить свою власть. У него их мало. Есть драконы, сила, но нет воинов, и мы ему их можем предложить. Он помогает нам защититься от одержимых, мы поставляем ему воинов.

– Мы и так это делаем, – Аргемон нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. – Без того, чтобы признать его царем над нами. Я не понимаю, что изменится.

– Мы не будем поставлять ему воинов за плату, – мягко, но уверенно сказал Арнордос. – Мы предложим ему ополчение из наших воинов для ведения войн. Его дружина будет состоять из воинов нашего союза. Понимаешь?

– Не совсем, – Аргемон пристально посмотрел на старика, его взгляд был острым, как клинок. – Как это, бесплатно отдавать воинов?

– Услуга за услугу, он помогает нам за признание его царем и выплату десятины. Наши воины станут его дружиной, он их вооружает и одевает за свой счет, а также защищает нас от одержимых как своих подданных. Кроме того, вы все хорошо понимаете, наши воины не будут воевать против нас. Если царь неожиданно захочет нас поработить.

Старик прищурил глаза, его лицо стало еще более загадочным.

– Понимаешь? – повторил он. – Нам нечего бояться, что он силой покорит нас и сделает своими рабами.

Вождь алиутов Аргемон наконец просветлел лицом. Его взгляд смягчился, и в глазах мелькнуло одобрение.

– Ты это хорошо придумал, мудрый Арнордос, – тихо произнес он. – Здесь нет урона нашей чести. Наоборот, мы можем гордиться тем, что наши воины составляют дружину царя. Мы можем дать ему пять сотен крепких молодых воинов.

– Я тоже согласен, – поддержал вождь бестерлов. – Вот ты, Арнордос, и возглавишь посольство.