– Что ты имеешь в виду под словами «там нет электричества»?

– Ну немного есть. Например, для фена и на случай чрезвычайной ситуации.

– Куда именно ты меня везешь? – смеясь, спросила Эбигейл. Они ехали на север в электрической «Тесле» Брюса.

– Это все часть приключения. Никаких телефонов, никакого телевидения, никаких компьютеров.

– Меня это устраивает.

– Ты просто беспокоишься о своих волосах?

– Если честно, то да, да.

– В ванных комнатах есть розетки, – сказал Брюс.

Они только что въехали на территорию Массачусетса. День начался с яркого солнца, но теперь небо затянула легкая дымка облаков, а температура тем временем падала. Прогноз на неделю обещал сильный ветер и редкие ливни. Брюс утверждал, что это придаст их медовому месяцу романтичности.

– А как насчет ламп?

– Они там есть.

– Настоящие?

– По ночам почти всё освещают свечи, а когда нужно куда-то идти – фонари. Они выглядят как старомодные масляные, но на самом деле работают на батарейках. Фонари очень красивые. Поверь, через неделю такой жизни тебе не захочется возвращаться в реальный мир.

– Кстати, когда ты был там раньше? Помню, ты рассказывал, но я забыла.

– Несколько раз. Самая длинная поездка была три года назад, сразу после того, как Чип его открыл. Я был в числе первых гостей. Первоначально он позиционировал это как место для людей, занятых в компьютерной индустрии, место, где можно воссоединиться с природой, отвлечься от экрана компьютера, что-то в этом роде… Там проводятся многочисленные выездные корпоративные мероприятия, мозговые штурмы и тому подобное. А теперь он приобрел популярность у пар, проводящих медовый месяц, – по тем же причинам. Никаких отвлекающих факторов. Плюс там потрясающая кухня.

– Чем там можно заняться?

– Что ты имеешь в виду?

– Есть какие-то развлечения?

– На острове есть прекрасные туристические прогулочные тропы. Есть крытый бассейн, пока его не увидишь – не поверишь. Есть спа-салон. Большинство развлечений – программа летнего лагеря, только для взрослых. Тебе не обязательно все это делать, но если хочешь, можешь пострелять из лука, покататься по пруду на парусной лодке и поработать в художественной студии. Можешь рисовать картины и заниматься гончарным делом.

– Правда?

– Да. Но все добровольно. Лично мне нравится главный корпус. Можно посидеть у огня и почитать. Вам приносят напитки. Все очень мило. И никаких толп корпоративных типов, обещаю тебе. Чип сказал мне, что там будет относительно пусто. Место довольно готичное, тебе наверняка понравится.

Переживая, что заставила его защищать выбор места для их медового месяца, Эбигейл поспешила его успокоить:

– Звучит потрясающе, Брюс. Жду не дождусь увидеть своими глазами.

Они остановились перекусить в Южном Мэне, где пообедали в подвальной таверне приморской гостиницы недалеко от гавани Кенневик. Эбигейл, которая в ожидании свадьбы немного морила себя голодом, съела чизбургер с картошкой фри и заявила, что это лучшее, что она когда-либо пробовала. Брюс заказал ролл с лобстером, и они выпили бутылку французского вина «Сансер».

– У меня постоянно бывают такие моменты, – сказала Эбигейл, – когда я внезапно осознаю, что я замужем, что мы женаты. Это просто вынос мозга.

– Никаких сожалений? – спросил Брюс.

– Пока нет, – сказала Эбигейл и даже в тусклом свете таверны мгновенно увидела, как в его глазах что-то изменилось. – Шучу, – поспешила добавить она.

– Я знаю.

– А ты? Ты о чем-нибудь сожалеешь?

– Нет. Я чувствую себя до смешного счастливым, как будто я тебя не заслуживаю. Если я что-то и ощущаю, так это скорее чувство вины.

– Ты меня полностью заслуживаешь, – сказала она, а затем добавила: – Нет, не так. Мы заслуживаем друг друга.

– Ладно, – сказал он. – Больше никаких душевных терзаний. Давай начнем наш медовый месяц.

Примерно в двадцати милях к северу от Портленда находился небольшой аэропорт. Эбигейл нервничала из-за того, что ей предстоит лететь на остров самолетом, но Брюс заверил ее, что это совершенно безопасно.

– У меня такое впечатление, что я постоянно читаю о крушениях небольших самолетов.

– В основном из-за плохой погоды, а сегодня погода хорошая. И лететь всего около двадцати минут.

Они вошли в зал вылета, где их встретил высокий широкоплечий мужчина, похожий на бывшего военного. Он стоял за столом, украшенным тиснеными буквами CASCO AIR и логотипом в виде летящего над маяком самолета.

– Остров Харт-Понд, верно? – уточнил мужчина, посмотрев на них.

– Верно.

– Сегодня хороший день для полета. Это весь ваш багаж?

– В машине еще две сумки, – сказала Эбигейл.

– Не беспокойтесь. Я пришлю кого-нибудь за ними. Чип сказал мне, что вы его особые гости и я должен сделать все на высшем уровне. Так что присаживайтесь, я сообщу вам, когда мы будем готовы.

Примерно через двадцать минут они сидели в шестиместном самолете, в котором всем пассажирам было видно небо через лобовое стекло. На таком маленьком самолетике Эбигейл еще ни разу не летала. Она подумала, что возненавидит его, но как только они поднялись на уровень облаков, с видом на Атлантический океан, ее охватило волнение. «Теперь это моя жизнь, – подумала Эбигейл, – одно приключение за другим…» Она потянулась, выпрямив спину; в шее что-то хрустнуло, в плече что-то щелкнуло. Самолет слегка набрал высоту, и на Эбигейл накатилась внезапная волна умиротворения, такая мощная, что ей показалось, что она будет и дальше ощущать это спокойствие, даже если самолет начнет падать в океан. Ее пальцы переплелись с пальцами Брюса. Он наклонился к ней и указал в овальное боковое окно:

– Видишь остров?

Тот был продолговатым, со скалистыми берегами, за исключением одной песчаной бухты. В центре находился пруд, в честь которого и был назван остров. Его очертания напоминали сердце – треугольник, с одной стороны которого прорезается лесистая коса. Когда самолет начал снижаться и кружить, готовясь к посадке, Эбигейл смогла различить по обе стороны пруда две группы зданий.

– Где мы приземлимся? – спросила она Брюса, и тот указал на посадочную полосу вдоль южного края острова, которая сверху казалась слишком короткой. Налетел порыв ветра, и самолет немного занесло в воздухе. Тем не менее Эбигейл была спокойна, убеждая себя, что у пилота всё под контролем. Похоже, так оно и было: довольно скоро самолет приземлился на гравийную посадочную полосу, после чего подкатил к среднего размера ангару. Пилот спустил трап, и все трое вышли на соленый воздух. Здесь было прохладнее, чем в аэропорту. Эбигейл вытащила из сумки свитер и натянула его через голову. Пропеллеры самолета между тем остановились.

– Сюда, – сказал молодой пилот. Брюс взял Эбигейл за руку, и они зашагали к ангару. Почти одновременно туда же подъехал «Лендровер». Со стороны водительского сиденья выскочил коренастый мужчина с рыжеватой бородой и поспешил к ним.

– Привет, Брюс, – сказал он, и Эбигейл с удивлением увидела, как Брюс и рыжеволосый мужчина обнялись. Она впервые видела, как ее муж физически контактирует с другим мужчиной.

– Тебе не обязательно было приезжать самому, – сказал Брюс. – Но все равно спасибо.

– А по-моему, обязательно… Это, должно быть, Эбигейл?

Брюс представил ее Чипу Рэмси и добавил, что все, что она видит на острове, принадлежит ему.

– Чип тут самый главный, – пояснил он.

Несмотря на холодный воздух, Чип был в шортах карго и футболке с короткими рукавами. Волосы на его руках и ногах были такими же рыжими, как и на голове. К поясу было пристегнуто некое подобие рации.

С помощью пилота они вынули весь свой багаж и погрузили его в машину Чипа.

– Быстрая экскурсия по острову, – спросил он, – или прямо в ваш номер?

– Может, прямо в наш номер? – спросил Брюс.

– Звучит неплохо, – согласилась Эбигейл.

Чип повез их по грунтовой дороге через густой сосновый лес, затем вверх по короткому склону и между двух каменных столбов, выполнявших роль ворот. Над столбами висела выцветшая доска с надписью «Лагерь ПАССАМАКУОДДИ».

– Добро пожаловать в Куодди, – сказал Чип. Внезапно перед ними открылась поляна. Слева от них располагался огромный главный корпус из темного дерева и грубого камня. Даже с закрытыми окнами Эбигейл почувствовала в воздухе запах древесного дыма.

– Какая красота! – ахнула она.

Они поехали дальше и свернули к ряду из десятка миниатюрных копий главного корпуса. Те выглядели как аутентичные старые домики того времени, когда здесь действительно был лагерь.

– Вы будете жить в «Речном камне», – сказал Чип. – Это не то место, где ты останавливался раньше, Брюс, но я думаю, что эта каюта понравится тебе даже больше.

– Там стоят двухъярусные кровати? – спросила Эбигейл.

Чип издал носовой звук, по всей видимости означавший смешок.

– Извините, мы всё еще называем все бунгало каютами. Придерживаемся традиции.

Он подъехал прямо к входной двери домика. Его низкая крыша поросла ярко-зеленым мхом, а деревянную входную дверь обрамляли побеги цветущей виноградной лозы. Эбигейл на миг застыла, любуясь этой красотой, но дверь внезапно распахнулась, и она вздрогнула. На свет из сумерек вышел высокий мужчина, азиат, в брюках цвета хаки и белоснежной рубашке. Он в два прыжка подскочил к «Лендроверу» и открыл дверь.

– Это Пол, – сказал Чип. – Он позаботится обо всем, что вам может понадобиться во время вашего пребывания здесь. Заполнит ваш холодильник, принесет вам дополнительные одеяла, расскажет, во сколько подъем, хотя я надеюсь, что вам это не понадобится. «Речной камень» – зона его ответственности, так что можете звонить ему в любое время.

Пол провел их внутрь. Эбигейл ожидала увидеть что-то необычное, но интерьер оказался куда более уютным, чем она ожидала. В центре домика – каюты, напомнила себе Эбигейл, – был большой каменный камин, в котором уже горел огонь. Перед камином стояли мягкий кожаный диван и красивый коктейльный столик, сделанный из цельного темно-зеленого камня с желтыми крапинками.

– Вот откуда этот домик и получил свое название, – пояснил Пол, когда Эбигейл коснулась камня. – Это речной камень.

– Красиво, – сказала она.

– Здесь все ручной работы, включая кровать, – сказал Чип.

Эбигейл подошла к большой двуспальной кровати. Ее отреставрированный каркас в виде саней был сделан из старого темного дерева. По обеим сторонам кровати горели фонари, и Эбигейл подумала, что они настоящие, но затем вспомнила: Брюс сказал ей, что они работают на батарейках, просто сделаны настолько искусно. Над кроватью, взятый в раму, висел рекламный плакат фильма «Полночное кружево» с Дорис Дэй и Рексом Харрисоном. Эбигейл обернулась и посмотрела на Брюса.

– Нет, это не совпадение, – сказал он. – Это подарок.

Это был первый фильм, который они посмотрели вместе, когда она во второй раз провела ночь в его квартире в Нью-Йорке. Они говорили о любимых триллерах – вернее, в основном о своих любимых триллерах говорила Эбигейл, – и Брюс упомянул «Полночное кружево», фильм, который он в юности смотрел вместе с матерью. Эбигейл слышала о нем, но никогда не видела – и вот они, еще лежа в постели, смотрели его в предрассветные часы, ели попкорн и пили шампанское. Фильм ей очень понравился.

– Это самое лучшее из всего, что ты мне подарил, – сказала она, имея в виду плакат, смущенная тем, что с ними в комнате были Чип и Пол.

– Даже лучше, чем кольцо? – спросил Брюс.

– Да, – не колеблясь, ответила Эбигейл.

– Мне кажется, она не шутит, – сказал Чип и быстро добавил: – Не будем надоедать вам своим присутствием. Я уверен, что Брюс уже все объяснил, но скажу еще раз. В ванной есть электрические розетки, и у вас также есть холодильник, но это все, что касается электричества. На острове нет компьютеров, и мы рекомендуем вам убрать ваш телефон и лэптоп, если вы взяли их с собой, куда-нибудь подальше от глаз. Здесь нет беспроводной и сотовой связи. Вы дали наш номер кому-нибудь из вашей семьи?

Он посмотрел на Эбигейл; она сказала, что да. На всякий случай она дала родителям и Зои номер стационарного телефона курорта.

– Не буду вам лгать: в первые двадцать четыре часа наши гости могут немного нервничать без доступа к интернету. Но, поверьте, это проходит. Уже через день вы не будете о нем думать, а на следующей неделе, уезжая отсюда, станете с ностальгией вспоминать, как вы каждый день прекрасно обходились без телефона.

– Я в восторге, – сказала Эбигейл, причем совершенно искренне. Хотя она выросла в эпоху социальных сетей, ее родители до пятнадцати лет не разрешали ей пользоваться смартфоном, и Эбигейл все еще вспоминала жизнь до «Инстаграма»[8] и «Снэпчата».

– Тогда я оставлю вас. Пол, хочешь показать им припасы?

Пол подвел их к холодильнику, тщательно спрятанному за стеной, которая, должно быть, изначально была стеной домика, но теперь она неким образом бесшумно отъехала в сторону. Внутри холодильника было крафтовое пиво, несколько бутылок вина, а также набор сыров, колбас, оливок и элитной воды.

– Это на первое время, – сказал Пол. – Если вам понадобится что-то еще, просто дайте мне знать, и я принесу.

– Печенье «Орео», – сказала Эбигейл, и Пол кивнул ей. Поняв, что он воспринял ее всерьез, она поспешила добавить: – Шучу. У вас ведь здесь нет «Орео»?

– Нет, но, как я уже сказал, мы доставим все, что вы пожелаете.

– Нет, нет. Я просто пошутила.

В домике имелись французские двери, которые вели на заднюю веранду с видом на пруд. В лучах заходящего солнца его поверхность казалась оранжевой.

– Коктейли в главном корпусе в шесть, но некоторые гости предпочитают проводить коктейльный час у себя в домике.

Эбигейл посмотрела на Брюса и пожала плечами.

– Мы будем пить коктейли в главном корпусе, – сказал Брюс Полу и, посмотрев на Эбигейл, добавил: – Тебе стоит это увидеть.

Пол показал им еще несколько удобств, включая кнопку, нажатием которой они могли вызвать его, после чего тихо выскользнул за дверь. Брюс и Эбигейл остались одни. Она рассмеялась.

– Ты не говорил, что к домику прилагается дворецкий.

– Привыкай, детка, – сказал он.

– Не знаю, смогу ли, но это место прекрасно. Я готова провести внутри домика всю неделю.

– Можешь делать все что захочешь.

Распаковав вещи, они вместе залезли в глубокую, отдельно стоящую ванну, окруженную свечами. Брюс сказал ей, что ванна сделана из песчаника.

– Наверное, ты просто выдумываешь, – сказала Эбигейл, – но я тебе верю.

Она скользнула сквозь воду в его объятия. Они поцеловались. Эбигейл уловила слабый плеск воды о край ванны.

– Здесь так тихо, – сказала она. – Мне кажется, я забываю, сколько шума мы постоянно слышим.

– Если тебе надоест тишина, мы можем добавить немного фонового шума, – сказал Брюс. – Тут есть скрытая звуковая система, можем ее включить.

– Ну конечно. По-моему, ты соврал насчет отсутствия электричества. Это просто скрытое электричество.

– Да, это отчасти так.

Когда они вместе вышли из ванны, Брюс не торопясь вытер Эбигейл огромным полотенцем, разглядывая ее обнаженное тело. Хотя они никогда не говорили об этом, Эбигейл понимала, насколько важна была для него визуальная стимуляция. В первую ночь, когда они занимались сексом, Брюс попросил ее раздеться перед ним и смотрел на нее таким изучающим взглядом, что она засмущалась. Кажется, даже отпустила какую-то шутку на этот счет. И да, это действительно был единственный немного странный аспект их сексуальной жизни. Интересно, задалась вопросом Эбигейл, связано ли это с тем фактом, что мужчины сегодня, да и женщины тоже, выросли, насмотревшись порнографии? Может, вид настоящей голой женщины был сродни тому, как если б они наконец в реальности увидели Гранд-Каньон после того, как много лет смотрели на него только на картинках? Что-то до боли знакомое и вместе с тем совершенно новое… Она не возражала, и когда они занимались сексом, Брюс становился более вовлечен физически, нежели визуально. Это было совершенно обычным делом. Единственное, что ее беспокоило, – не утратит ли он с годами интерес к ней, по мере того как ее тело будет меняться.

Эбигейл первой вышла из ванной и голой села на край кровати, предполагая, что Брюс захочет заняться сексом. Она чувствовала себя двойственно, как и всегда, до тех пор, пока его руки не начнут прикасаться к ней. Пока Эбигейл ждала его, а он вытирался, ее взгляд машинально скользил по комнате в поисках телефона, но она тут же поняла, что убрала его в ящик, куда положила нижнее белье. Будет странно обходиться без мобильника. Чем заполнить эти маленькие пробелы во времени? Наконец, обернув полотенце вокруг талии, Брюс вышел из ванной. Эбигейл смотрела, как он идет через комнату. Подтянутое, спортивное тело – он никогда не обходился без спортзала больше двух дней, – но грациозным его не назвать, и когда он шел, Эбигейл легко представляла себе неуклюжего подростка, которым он, вероятно, был, худого и вечно сидящего за компьютером. Но от этого она любила его больше, а не меньше.

Брюс бросил полотенце на пол и стал натягивать боксеры. Эбигейл поняла: он не собирается ничего предпринимать. Она, к собственному удивлению, была разочарована и, чтобы привлечь его внимание, окликнула его по имени. Он повернулся, но что-то в его лице – задумчивость в глазах – остановило ее, и Эбигейл не стала звать его в кровать.

– Ничего, – сказала она и, тоже встав, шагнула к бюро, которое взяла в свое пользование, когда они распаковывали вещи.