А тем временем на окраине Столбовых Россыпей Грейлин наконец опустил дальноскоп, сморгнув образ, выжженный на сетчатке. Черные крылья все еще стояли у него перед глазами. Буквально только что тысячи призраков пронеслись у него над головой. От их пронзительных криков у него зашевелились волосы на затылке и гулко забилось сердце, хотя последнее было больше вызвано страхом за Никс.

Приникнув к дальноскопу, рыцарь обшаривал исчерченное крыльями небо в поисках летучей мыши покрупнее, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки Баашалийи, но ослепительное солнце быстро вынудило его отвести взгляд. Сжимая дальноскоп в руке и ожидая, пока утихнет жжение в глазах, Грейлин огляделся по сторонам.

Стоял он на небольшом полуострове, выдающемся из каменистого берега, на песчаной косе, прорезавшей россыпи битого стекла. Высокие скалы позади него практически не отбрасывали тени. Впереди, у кромки песка, стояли одинокие сани кёлкаа. Аррен и Иркуан уехали с двумя другими, прихватив людей с третьих. Все они слышали рев рогов и слабые отзвуки криков вдалеке, а в дальноскопы наблюдали, как целые легионы бронзовых захватчиков опускаются на дальнее побережье.

Присоединившиеся к ним чанрё не могли сидеть сложа руки, когда Тосгон попал под осаду. Грейлин не возражал против их отъезда, благодарный хотя бы за то, что они оставили эти сани и при них погонщика – сутулого охотника, слишком старого, чтобы сражаться, – который умел управляться с рогатыми пярдё.

К тому же у них по-прежнему имелась летучая шлюпка. Викас осталась внутри, не давая горелкам остыть – на случай поспешного вылета. Шийя и Кальдер держались рядом с Грейлином.

Он повернулся к Шийе.

– Ты не заметила там Никс – хотя бы по сиянию ее обуздывающего напева?

Шийя посмотрела вверх, вслед темной грозовой туче, только что покинувшей эти берега.

– Ни в каком виде. Вся эта крылатая стая пылает яростным изумрудным огнем. Если где-то там и есть золотое сияние, то оно полностью затерялось в этом аду.

Над ним пронеслись последние из отставших манкраев, бешено работая крыльями. Грейлин проследил за их полетом, а затем опустил взгляд на «Огненного дракона». Корабль лежал на стекле, окутанный дымом. Рыцарь уже изучил его в дальноскоп, заметив людей, которые передвигались по палубе, борясь с пожарами. Судя по раскиданным вокруг обломкам досок, нижняя часть корпуса получила серьезные повреждения. Ни одного та’вина ему обнаружить не удалось. Похоже, что враги покинули потерпевший крушение корабль. Как только деревня будет захвачена, они наверняка вернутся и окончательно уничтожат незваных гостей.

Грейлин проследил, не устремится ли кто-нибудь из манкраев к «Огненному дракону», но призраки тоже не обратили внимания на подбитый корабль. Огромная масса крыльев по-прежнему стремилась к противоположному берегу, к старым врагам колонии. Оттуда по-прежнему доносились отзвуки боя, но рев рогов пярдё слышался значительно реже, что свидетельствовало о том, что защитникам Тосгона приходится туго.

Грейлин пока что не понимал намерений темного штормового фронта, налетающего на осажденное побережье. «Они направляются туда, чтобы помочь или чтобы усугубить ситуацию?»

Он опять поднял свой дальноскоп, задавшись целью это выяснить. Но прежде чем успел поднести его к глазу, Кальдер предостерегающе зарычал. Грейлин оглянулся и заметил, что нос варгра направлен вправо, а его уши с кисточками стоят торчком.

Когда рыцарь повернулся в ту сторону, из расселины в скалах вылетела пара темных крыльев, между которых сгорбилась фигурка всадника. Грейлин надеялся, что это Никс, но быстро узнал более коренастое строение рааш’ке.

«Пиллар с Даалом».

Он продолжал смотреть в ту сторону, надеясь, что за ними последует и Баашалийя, но других крыльев так и не появилось. Даал круто развернулся, а затем спикировал чуть ли не прямо на него. От такой явной спешки у Грейлина сжалось сердце.

Он отступил, чтобы случайно не помешать заходящему на посадку Пиллару. Широко распахнулись кожистые крылья, захватывая воздух. Рааш’ке тяжело приземлился, взметнув песок. Прежде чем огромная летучая мышь успела окончательно остановиться, Даал спрыгнул с седла и бросился к рыцарю. Тот шагнул ему навстречу.

– Никс?

Даал мотнул головой в сторону удаляющейся орды.

– С ними.

– Как? Почему?

Шийя присоединилась к ним. Викас тоже. Даал судорожно глотнул воздуха и махнул рукой в сторону берега.

– Сверхсмерч… – выдохнул он, что абсолютно ничего не прояснило.

Грейлин схватил его за плечо, чтобы хоть немного привести в чувство.

Наконец Даал быстро заговорил:

– Мы всё неправильно поняли. Дрёшра хотела не того, чтобы мы вынесли сердце Хагара из пещер, а потом создали новый разум орды. Она хотела, чтобы мы скормили его манкраям, тем самым испортив этот золотой уголек. А затем использовали древнюю ярость – огонь, вырвавшийся из затронутого порчей сердца, – чтобы превратить манкраев в еще более мощное оружие.

– Никс удалось это сделать?

– Думаю, что да. Я видел, как она покидала грот. Она летит верхом на этой буре. Не исключено, что и сама на грани безумия. Хотя я видел ауру золотого огня, окутывающую ее фигуру, – которая, вероятно, защищает ее.

– Ну а Баашалийя? – Грейлин знал, какой риск такое безумие представляет для ее скакуна.

– По-моему, Баашалийи больше нет… Я… я никогда еще не видел такой злобы, такой всепоглощающей ярости! Он стал Хагаром, отравленным изумрудным безумием.

– И Никс летит на нем?

– Она пытается возглавить манкраев, чтобы разить врага этим сверхсмерчем, как мечом. Но в конце концов это может уничтожить и ее саму.

– И ты позволяешь ей это делать?

Даал нахмурился, явно не чувствуя необходимости отвечать. Грейлин повернулся и направился к шлюпке.

– Надо срочно лететь туда.

Даал схватил его за рукав.

– Нет. Она предупредила нас, чтобы мы держались подальше. Правда, не из страха за нас, а из опасения потерять решимость, если мы вмешаемся.

Грейлин хотел уже оттолкнуть молодого человека, но глаза у того сияли тем же искренним беспокойством за Никс, что терзало его собственное сердце. Даал явно хотел броситься вслед за ней – и не делал этого по одной-единственной причине.

Потому что доверял Никс.

Грейлин пытался держаться столь же стойко, но она была его дочерью. Однажды он уже бросил ее на произвол судьбы, на болотах Мирра. И вот теперь каждой клеточкой своего существа стремился сорваться за нею следом. И все же рыцарь сознавал, что движущие им при этом мотивы во многом эгоистичны.

Он глубоко вздохнул.

«Я должен доверять ей».

Грейлин стиснул зубы.

– И что же ты тогда предлагаешь?

Даал указал на ширь стекла:

– Добраться до корабля. Если Никс добьется успеха, нам предстоит еще одна битва. – Взгляд молодого человека переместился на север, к дымящейся морде Дракона. – А пока что она действует по собственному разумению.