Сидя в седле Баашалийи, Никс замерла в ожидании на песчаном берегу черного стеклянного моря. Солнечные блики, отражаясь от его блестящей поверхности, прожигали янтарные линзы ее защитных очков. Тепло, запертое в стекле, опаляло любой открытый участок кожи, как будто сам Отец Сверху обитал под этой темной поверхностью.

«Да кто же отважится пересечь это море?»

Справа от нее верхом на Пилларе сидел Даал. Они с Никс намеревались отправиться на своих летучих скакунах в Столбовые Россыпи, нагромождения утесов которых разрушенным крепостным валом возвышались на восточной стороне равнин Шил’нурр.

Однако отправлялись они туда не одни.

Слева от Никс на песке выстроился длинный ряд каменных саней на полозьях из заостренного стекла. Возвышающиеся над ними костяные рамы поддерживали навесы из толстой ковровой ткани, служащие для защиты от палящего солнца. Нагромождения стеклянных торосов у самого берега были разбиты каменными молотами в искрящееся на солнце мелкое крошево, открывая доступ к более ровным поверхностям за ним.

Чанрё называли эти сани кёлкаа, а животных, которые их тянули, – пярдё. Никс смотрела, как закутанные в плащи фигуры заканчивают крепить упряжь на трех таких существах. Звери были вдвое крупней буйвола, с заметно более мощными задними ногами по сравнению с передними.

Никс обратила особое внимание на их узкие головы с массивными изогнутыми рогами, в которые эти твари могли каким-то странным образом трубить. Она сразу узнала эти характерные звуки, буквально вгрызающиеся в череп и заставляющие ее морщиться. Охотники чанрё, которые спасли их тогда на озере, тоже трубили в рога пярдё. Как ей сказали, этот звук способен отпугнуть подавляющее большинство хищников – что теперь Никс могла оценить в полной мере, когда одно из животных встало на дыбы и испустило недовольный рев, ножом режущий уши.

И все же замотанные в длинные полосы ткани мужчины и женщины успокаивали своих подопечных ласковыми словами и тихим свистом. Для предстоящего перехода были быстро приготовлены трое саней, в каждых из которых должны были разместиться по шесть или семь чанрё. Этим людям, в основном охотникам, предстояло следовать позади тех, кто полетит по воздуху, – не столько для участия в предстоящей экспедиции в глубины Столбовых Россыпей, сколько в качестве арьергарда.

Никто из группы Никс не хотел, чтобы эта вылазка закончилась так же, как к тому озеру в хрустальном лесу. Если вдруг что-то их там приземлит, то придется возвращаться обратно прямо по этому раскаленному стеклу.

И все же, если не считать того, что могли пострадать их скакуны, Никс беспокоилась не за себя или за Даала – только за тех, кого они сейчас дожидались.

– Вон они! – крикнул Даал, привлекая внимание Никс назад.

– Почти что вовремя, – отозвалась она.

Из-за дюн показалась летучая шлюпка, отправленная с «Огненного дракона». Летела она низко, ее кормовая горелка была приглушена. Они не хотели будоражить Дракона раньше времени.

Нижние склоны черной горы скрывало сияние солнца, отражающегося в стеклянном море, и скалистая макушка чудовища словно парила в небе. Никс прищурилась, выискивая бронзовые искорки на этих высотах, но, чтобы различить их, потребовался бы дальноскоп.

Колокол назад один из наблюдателей доложил о необычайном всплеске активности вокруг этой черной горы. Это известие взбудоражило Тосгон и многих повергло в панику, но большинство чанрё держались с мрачной решимостью. На деревню и раньше совершались набеги, хотя все подозревали, что это пробуждение Дракона напрямую связано с их новыми гостями.

Если «Огненный дракон» был замечен, вражеский лагерь явно готовился отреагировать, хотя пока что там вроде предпочитали соблюдать осторожность. Судя по всему, после многих тысячелетий изоляции целый ряд странностей этого вторжения привел та’винов в недоумение, и им требовалось время, чтобы оценить угрозу, особенно с учетом того, что небо на юге контролировалось их старым врагом.

И все же ситуация могла измениться абсолютно в любой момент.

Если группа Никс надеялась добраться до Столбовых Россыпей и попытаться выковать там оружие для борьбы с ними, то требовалось действовать быстро. Было решено ограничить эту вылазку всего лишь горсткой участников, дабы не привлекать к себе излишнего внимания.

Шлюпка с ревом пронеслась мимо, устремившись прочь от берега над сверкающим стеклом.

«Наконец-то…»

Никс наклонилась и свистнула Баашалийе. Ее брат облегченно пискнул – ему уже не терпелось действовать. Подобрав свои здоровенные лапы, он взмыл в небо, могучими взмахами крыльев взметая песок.

Когда они стали набирать высоту, Даал и Пиллар последовали их примеру. Вдогонку им долетел трубный рев одного из пярдё, напуганного их взлетом.

Никс бросила взгляд вниз. Троица саней уже тронулась в путь по блестящему от солнца стеклу. На ногах у пярдё, которые тянули их, было нечто вроде сапожек с подошвами из огнеупорных кристаллов, способных противостоять раскаленной поверхности стеклянного моря. Чанрё использовали кёлкаа, чтобы достигать земель за пределами хорошо знакомых им песков. Она заметила на нескольких санях на берегу высокие мачты с парусиновыми полотнищами, благодаря которым им не требовались тягловые животные – только ветер, чтобы разогнать их по стеклу.

Никс покачала головой, изумляясь приспособляемости этих суровых жителей пустыни и надеясь, что не навлекла на них беду.

Опять переведя взгляд вперед, она устремилась вслед за шлюпкой и быстро догнала ее, как и Даал. Обойдя крошечное суденышко с флангов, они рванули вперед. Никс мельком увидела Грейлина, сидящего за рогами штурвала. Кальдер опять расположился в трюме, в компании Викас и двоих чанрё, которые хорошо знали Россыпи – или, по крайней мере, знали их не хуже прочих. Представители этого пустынного народа редко вторгались в пределы, где гнездились манкраи – эти песчаные призраки пустыни.

Брат Эсме, Аррен, в итоге все-таки согласился полететь с пришельцами, равно как и глава охотников чанрё, Иркуан. Эсме тоже хотела сопровождать их, хотя и не знала эти места. Сдалась она лишь после того, как Аррен возложил на нее серьезную ответственность, попросив проследить за благополучием своей семьи.

Помимо них, на борту шлюпки находился еще только один пассажир. Это была еще одна причина, по которой количество участников вылазки пришлось ограничить. Хотя Шийя занимала лишь немногим больше места, чем кто-либо другой, вес ее бронзы практически истощил возможности небольшого суденышка. Даже Райфу не разрешили составить ей компанию, тем более что в этой экспедиции не было необходимости в воровских навыках.

«По крайней мере, остается на это надеяться».

В свое время в Студеных Пустошах Никс, Даалу и Шийе пришлось действовать сообща, чтобы подчинить себе всепожирающий разум орды рааш’ке. И если они надеялись каким-то образом объединить местных пустынных призраков, попытавшись восстановить разрушенный разум орды, то наверняка опять понадобились бы все трое.

И все же пока им приходилось прятать Шийю, зная о том, какую ярость вызывают у манкраев та’вины, обитающие в этой пустыне. Было бы явно неразумно показывать им ее бронзовую фигуру без крайней на то необходимости. То же самое относилось и к другому врагу армии Дракона, в свое время побежденному ею. Никто не знал, обитает ли до сих пор в этих нагромождениях скал легендарная Дрёшра, но их группе стоило соблюдать осторожность. Если это обезумевшее бронзовое существо все еще бродит по закоулкам Столбовых Россыпей, то оно может оказаться столь же опасным, как и все эти одичавшие призраки.

Никс низко пригнулась к Баашалийе, тихо напевая ему, чтобы отвлечься от огненного жара и от страха, который пробирал ее до костей. Он ответил на ее ласку нежностью, которая наполнила ее теплом, облегчая тревогу в сердце. Оба их напева звучали в полной гармонии друг с другом, напоминая о любви, общей ответственности и о том, что любое бремя становится легче, когда есть с кем его разделить.

Окутывающее ее золотое сияние угасающим следом тянулось позади них.

Так она и летела, а Даал мчался слева от нее. Никс постоянно ощущала этот источник силы у него внутри, который так и взывал к ней, обещая напитать ее. Она даже стиснула зубы, чтобы не поддаться ему. Вожделение в ее крови и костях смешалось с желаниями ее сердца. Никс изо всех сил старалась отделить плоть Даала – его теплое прикосновение, его губы на самых нежных местах ее тела, твердый накал его страсти – от того источника силы, который с такой же настойчивостью взывал к ней.

Вот почему ей требовалась некоторая дистанция.

Каждое слияние воедино не приносило никакой ясности, лишь еще больше все запутывая, что уже угрожало ее способности владеть собой – как своим телом, так и своим даром. Она вновь услышала треск ломающихся костей и крик, сорвавшийся с губ Даала – не на пике экстаза, а на волне мучительной боли.

Не без труда выбросив все это из головы, Никс сосредоточилась на предстоящем.

Пока они мчались над глянцево поблескивающим морем, высокие утесы Самскрага постепенно заполнили весь горизонт с севера на юг – черная зубчатая стена, которая поднималась все выше и выше. Никс целилась туда, где значительная часть этой каменной стены выдавалась в стеклянное море, словно нос корабля. Только вот этот корабль давным-давно сел на мель, превратившись в лабиринт из столовых гор с плоскими вершинами, темных ущелий и обломков скал.

Где-то там, внутри, и гнездились манкраи.

Она повернулась, чтобы посмотреть поверх кожистого крыла Баашалийи туда, где верхом на своем рааш’ке летел Даал. Никс совершенно не представляла, как эти песчаные призраки отреагируют на их появление. Будут ли две их летучие мыши рассматриваться как давно потерянные родственники или же как враги, вторгшиеся на их территорию?

Она уже обсуждала это с Джейсом, который опасался территориального инстинкта этой дикой колонии.

И все же Никс продолжала лететь вперед, сознавая простую истину.

«Есть только один способ это выяснить».

* * *

После обжигающего полета над стеклянным морем Даал наконец взмыл к громоздящимся впереди растрескавшимся откосам Столбовых Россыпей. Этот горный массив поднимался чередой красных утесов, инкрустированных вкраплениями древних кристаллов, которые ярко сверкали на солнце. Эту некогда монолитную возвышенность вот уже множество столетий прорезала запутанная паутина черных пропастей, разделяющих массивные колонны из осыпающегося камня, которые как минимум вдвое превосходили своей высотой ледяную крышу Приюта.

В результате падения этих колонн, схода каменных лавин и обрушений утесов сплошной простор сверкающего стекла внизу раскололся на отдельные пластины. Огромные каменные обломки раскатились далеко по стеклу, образовав на его черной глади красные скалистые острова.

Даал описал над ними плавный разворот. Никс последовала за ним. Бросив взгляд назад, он заметил шлюпку, которая успела здорово отстать от них, не способная угнаться за их более быстрыми скакунами.

Грейлин приказал им ждать здесь, запретив входить в этот запутанный лабиринт самостоятельно. Здесь было слишком легко заблудиться, и Аррен уже недвусмысленно предупредил о подобной опасности.

«Многие вошли в Россыпи, но лишь немногие вернулись оттуда».

Даал подозревал, что причина этого заключалась не столько в большой вероятности сбиться с пути, сколько в ядовитых обитателях этих относительно прохладных пространств. По словам тех, кто все-таки сумел выбраться оттуда, в каждой трещине и расщелине скрывалось что-нибудь способное ужалить, укусить или придушить. В своих темных логовах копошились гадюки. Гигантские скорпионы с изогнутыми хвостами в таком количестве цеплялись за стены, что полностью скрывали камень. Пауки выскакивали из своих укрытий, когда этого ожидали меньше всего. Здесь не было ни одного места, куда можно было ступить или опереться рукой, предварительно как следует не осмотревшись.

Даал похлопал Пиллара по боку.

«Рад, что у тебя есть крылья, друг мой…»

Его скакун качнулся под ним, словно подтверждая его слова.

Дожидаясь остальных, Даал решил воспользоваться этой передышкой и еще раз пролетел над скалами и пропастями Россыпей, заглядывая в темные глубины под плоскими вершинами. Из каких-то укрытий выпорхнули несколько птиц, хлопая крыльями и пронзительно крича, чтобы отогнать гигантского пришельца от своих гнезд.

Однако Даал надеялся увидеть совсем другие крылья.

Никс наверняка тоже.

Пристроившись к нему на лету, она поднесла себе палец к глазу, а потом резко перевернула руку ладонью вверх: «Заметил что-нибудь?»

Покачав головой, он чиркнул ребром ладони по горлу: «По нулям».

Они вновь разделились, чтобы получше обследовать каменный фасад Россыпей. В их глубины вело великое множество разных путей, так что полезной могла оказаться абсолютно любая подсказка. На поиски в этом лабиринте можно было потратить многие дни – дни, которых у них не было.

Даал перевел взгляд на север, движимый каким-то смутным беспокойством. И тут вдруг что-то заметил самым уголком глаза – хотя нет, не своего собственного глаза. На какой-то миг он опять вселился в Пиллара, глядя на мир более острым взглядом своего скакуна, который вдобавок пытливо попискивал в эти пропасти, делая картинку еще четче – отскакивая обратно, его писк напрочь рассеивал сгустившиеся внизу тени.

Это было совершенно ошеломляющее зрелище – сочетание чего-то одновременно и материального, и призрачного.

И все же одна из этих теней отказалась рассеяться. Вместо этого она сорвалась со своего каменного насеста и, бешено работая крыльями, устремилась куда-то в глубину расселины. Пиллар – а посредством его и Даал – еще какое-то время отслеживал ее путь, но через пару поворотов потерял ее из виду.

Крутнувшись в седле, Даал помахал Никс, чтобы привлечь ее внимание. Заметив его сигнал, она резко развернулась, поспешила к нему и зависла рядом – Баашалийе пришлось резко захватить воздух крыльями, чтобы погасить скорость.

– Что такое? – крикнула Никс.

Когда они достаточно сблизились в воздухе, чтобы слышать друг друга, Даалу показалось, будто отвесный фасад Россыпей смотрит на них сверху вниз, внимательно прислушиваясь к ним всей этой своей каменной массой. Отбросив это чувство, Даал указал на пропасть впереди.

– Пиллар заметил там что-то, что может быть только большой летучей мышью – наверняка кого-то из манкраев!

Никс, прищурившись и напряженно подавшись вперед, посмотрела в ту сторону. Сияние ее напева стало ярче, уже проступая сквозь кожу и одежду. Выбросив из себе золотистые пряди, она вплела их в прохладные тени внизу. Баашалийя добавил к ее напеву и свои ноты – более высокие и почти неслышимые, но все же полностью гармонирующие с ним.

Даал терпеливо ждал, зная, что такое мастерство ему не по плечу.

Через несколько томительных мгновений Никс вновь выпрямилась в седле. Даал бросил на нее вопросительный взгляд, но она покачала головой и полоснула себя ладонью по горлу.

«По нулям».

После чего наклонилась вперед и направила Баашалийю ко входу в расщелину.

Хотя Даалу было по-прежнему боязно нарушать гнетущую тишину Россыпей, он крикнул ей:

– Мы обещали подождать!

Она кивнула, но так и летела дальше, пока тени впереди не поглотили ее. Охваченный тревогой, Даал последовал за ней.

Наконец Никс крикнула в ответ, и ее голос эхом отразился от каменных стен с обеих сторон:

– Покажи мне, где ты потерял его из виду! Мы долетим только дотуда. Посмотрим, не выйдет ли различить какой-нибудь след!

Обернувшись, Даал заметил, что шлюпка все еще находится в четверти лиги от них. А когда повернулся обратно, Никс уже успела основательно вырваться вперед. Негромко выругавшись, он последовал за ней. Они углубились в расщелину, продвигаясь уже медленней и сильно кренясь из стороны в сторону на поворотах. Места там было недостаточно, чтобы лететь бок о бок. По мере их продвижения пропасть постепенно сужалась. Вскоре крылья Баашалийи уже распростерлись от стены до стены, но врожденная ловкость по-прежнему помогала ему не задевать их – что было очень кстати.

По отвесным каменным склонам сновали черные скорпионы и пауки с волосатыми лапами. Большинство из них сразу же прятались в трещины, но некоторые размахивали жалами или вставали на задние лапы, обнажая крючковатые клыки.

Даал держал Пиллара подальше от этих исходящих ядом тварей.

Когда они наконец добрались до того места, где Пиллар потерял манкрая из виду, Баашалийя замедлил своей полет, опять захватив воздух крыльями, а Никс обернулась в седле.

– Уже на подлете сюда Баашалийя заметил, как что-то мелькнуло впереди, совсем неподалеку! Может, это и не манкрай, но давай все-таки пролетим чуть дальше, чтобы убедиться в этом.

Это предложение явно не требовало ответа. Нагнувшись в седле, она вновь заскользила вперед. Кренясь на поворотах, они все дальше углублялись в раскинувшийся вокруг темный лабиринт. Скалы по обеим сторонам становились все выше, закрывая солнечный свет. В качестве небольшой награды воздух стал немного прохладней – как из-за тени, так и по причине ветерка, постоянно гуляющего по узким ущельям и дующего со всех сторон одновременно, поскольку все эти расщелины и каньоны расходились в сотнях различных направлений.

Даал понял, что уже заблудился.

– Никс!

Похоже, она ощутила его тревогу.

– Баашалийя знает дорогу назад! И, кроме того, – Никс высоко подняла руку, – мы всегда можем подняться и пролететь поверху.

Явно не испытывая никаких сомнений, она продолжала лететь дальше.

Наконец они добрались до куда более крупной и глубокой расщелины, которая ножевым порезом рассекала этот участок Россыпей пополам. Влетев в нее, Баашалийя принялся медленно описывать круги, явно не зная, в какую сторону двигаться. Несколько трещин, рассекших стену впереди, были слишком узки для того, чтобы огромная летучая мышь могла пролететь сквозь них. Единственным способом двигаться дальше было свернуть направо или налево.

Пиллар тоже влетел в расщелину и принялся кружить на месте на пару с Баашалийей.

Даал выпрямился и вытянул шею, осматриваясь в обоих направлениях. Их летучие звери пронзительно свистели и попискивали, пытаясь изучить эти глубины более привычным для себя способом.

– Вон там! – вдруг крикнула Никс, указывая направо. Все ее тело ярко светилось.

Даал присмотрелся, но ничего не увидел – но тут неожиданно для себя вдруг переключился на зрение Пиллара, как будто его скакун хотел предупредить его. В их общем двойном зрении Даал различил дальше в ущелье крылатый силуэт, летящий сквозь тени, причем явно с трудом.

Никс устремилась туда. Даал пристроился за ней. Он не знал, тот ли это самый манкрай, которого они с Пилларом заметили ранее. Даже если так, то зверь был явно измотан, напуганный преследованием огромных летучих мышей. Вдобавок, одно крыло у него работало явно слабее, из-за чего он неуклюже кренился в полете, да и вообще с трудом держался в воздухе, часто проваливаясь вниз, прежде чем вновь набрать высоту.

– По-моему, он ранен! – крикнула Никс, обернувшись назад. – И пытается вернуться домой.

Глаза у Даала сузились. Он перенес свой вес немного назад, замедляя полет Пиллара. Намерение Даала – а может, возникшее у него подозрение – заставило его скакуна описать круг.

Никс заметила это.

– Ты что?

– Он направляется не домой! А в совершенно противоположную сторону! Этот манкрай притворяется раненым, чтобы увести нас подальше от своего гнезда!

Даал первым повернул назад.

– Почему ты так уверен? – крикнула ему Никс, все еще кружа на месте.

– Потому что именно так я сам поступил с боевыми кораблями бхестийцев!

Его уверенность заставила Пиллара быстрей заработать крыльями. Они быстро оказались там, откуда попали в это ущелье, и полетели дальше. Баашалийе не составило труда догнать их и не отстать.

Вскоре трещина вновь стала сужаться, словно понемногу сходя на нет. Стены по-прежнему поднимались все выше, а дно уходило все глубже. От солнечного света осталась лишь тонкая полоска над головой. Тьма становилась все гуще, а стены превратились в рыхлое крошево, изрезанное трещинами и разломами, словно готовое обрушиться им на головы. Ущелье все крепче сжимало свои объятия.

Кончики крыльев Баашалийи уже касались камня с обеих сторон. При своих более внушительных габаритах ему приходилось всячески изворачиваться, чтобы избежать повреждений. Трещина впереди продолжала сужаться.

– Мы где-то свернули не туда! – с досадой крикнула Никс. – Это тупик!

Даал поморщился.

«Наверное, та летучая мышь и правду была ранена…»

Никс указала куда-то вверх.

– Давай подниматься! Двинемся навстречу шлюпке.

Когда Пиллар повернулся, чтобы последовать за ней, тени вокруг них взорвались бурей хлопающих крыльев. Из расщелин и трещин хлынули темные силуэты. Они тучами надвигались с обеих сторон, поднимались снизу, пикировали сверху, закручиваясь неистовым вихрем. Дикий визг ножом резал уши.

В мгновение ока пришельцы оказались в самом центре этой бури.

Несмотря ни на что, Даал не удержался от мрачного торжества.

«Я все-таки не ошибся».